Скажем честно в середине 80-х в СССР выбор серийных легковушек был невелик. "Жигули", "Москвич", "Волга", "Запорожец" да и по сути всё. ВАЗ-2108 только-только начинал сходить с конвейера, а до дилеров ещё толком не добирался. Иномарок на улицах почти не было.
Зато был журнал "Техника - молодёжи", который каждый год устраивал пробеги самодельных машин. Сотни людей по всей стране строили автомобили в гаражах - кто для красоты, кто для скорости, кто просто от тоски по нормальной машине. В 81-м такой пробег прошёл через Ленинград, и двое парней, глядя на чужие самоделки, решили, что смогут лучше.
Звали их Дмитрий Парфёнов и Геннадий Хаинов. Они вместе сидели за партой, рисовали на полях тетрадок фантастические автомобили, а после восьмого класса потеряли друг друга из виду.
Встретились снова в сентябре 81-го на школьном вечере выпускников. Хаинов к тому моменту занимался проектной работой, Парфёнов трудился электриком на заводе. Но мечта у обоих была та же, что и в детстве: собрать свою машину. Решили строить сразу два экземпляра, чтобы потом не делить.
Гараж они нашли на окраине города, заброшенный сарай с дырами в стенах и течью в крыше. Первые четыре месяца вообще не трогали инструменты, только чертили. Каждый вечер после работы приезжали туда и сидели до часу ночи: читали, считали, рисовали.
Автомобильной литературы в СССР было немного, поэтому Хаинов и Парфёнов выучили чешский, чтобы читать журналы, которые издавались в Чехословакии. Это были одни из немногих доступных источников по устройству автомобилей.
Зимой 82-го начали работу с ходовой. Основой рамы стали обычные десятиметровые водопроводные трубы. Две недели ушло только на то, чтобы их распилить. Варить каркасы помогал знакомый сварщик Александр Попов на станции, где ремонтировали сельхозтехнику.
Двигатель взяли от ВАЗ-2105, объём 1,3 л., мощность 64 л.с. Коробку передач позаимствовали у "Запорожца" ЗАЗ-968, при этом развернули её на 180 градусов, чтобы она стыковалась с мотором поперёк кузова. ШРУСы привода передних колёс достали от "Нивы". ВАЗ-2108 подошёл бы гораздо лучше, но его ещё не выпускали.
Переднюю подвеску сделали сами, по схеме McPherson. Амортизаторы поставили от грузовика ЗИЛ-130, шаровые опоры - от ВАЗа. Задняя подвеска тоже была собственной разработки: продольные рычаги и самодельные стойки на базе амортизаторов от "Запорожца".
Кузов делали по хитрой технологии: на каркас наклеивали блоки пенопласта, вырезали и вышкуривали форму по чертежам, а сверху укладывали несколько слоёв стеклоткани. Там, где нужна была жёсткость, пенопласт выковыривали и вклеивали внутрь стальные трубы.
Весной 85-го обе "Лауры" были готовы. Название, кстати, придумали ещё до того, как нарисовали первый эскиз. Парфёнов предлагал Хаинову назвать его машину "Калиакри", а "Лауру" оставить себе, но Хаинов так и не принял это второе имя.
Масса каждой машины составила около 1000 кг. Заявленная максимальная скорость - 165 км/ч, хотя Хаинов позже рассказывал, что на прямом участке "Лаура" уверенно шла под 170. При крейсерских 120 км/ч расход топлива держался на уровне 7,8 л. на 100 км.
Внутри всё тоже было необычно. Ребята сами спроектировали светотехнику, сами собрали торпедо. В панель приборов были встроены два маленьких дисплея.
Один показывал цифровые данные с датчиков при нажатии кнопки, второй работал как программируемый калькулятор и считал средний расход топлива или запас хода.
Для середины 80-х, когда в "Жигулях" стоял один спидометр и один тахометр, это выглядело почти космически. А ещё в "Лауре" стояли электрические стеклоподъёмники, которых не было ни на одном серийном ВАЗе.
Первое серьёзное испытание, перегон из Ленинграда в Москву, больше 700 км. Обе машины прошли маршрут без единой поломки. Людей по дороге перехватывало: водители жались к обочине, пассажиры оборачивались.
Рядом с "шестёрками" и "Москвичами" эти низкие, обтекаемые купе выглядели гостями из другого мира. На полигоне под Ленинградом, где обкатывали машины, прохожие спрашивали, не идут ли тут закрытые испытания какой-то западной модели.
Осенью 85-го "Лаура" Парфёнова отправилась на международную выставку ЭКСПО-85 в Пловдив. Хаинов на второй машине поехал автопробегом "Техники - молодёжи" по маршруту Москва - Пловдив. На отдельных участках трассы машины разгоняли до 150 км/ч.
В Болгарии "Лаура" завоевала золотую медаль на Всемирной выставке молодых изобретателей. Потом были автопробег Москва - Лондон - София и та самая выставка "100 лет автомобиля" в Праге, где на машину обратил внимание Бертоне.
О ленинградских ребятах сняли сюжет для передачи "Это вы можете". Раиса Горбачёва увидела его по телевизору и рассказала мужу. Парфёнов вспоминал, как их с Хаиновым срочно вызвали в Москву.
Министр автомобильной промышленности Виктор Поляков принял их лично. Сказал, что отрасли нужны молодые и дерзкие люди. И предложил работать за государственный счёт. Под двух самоучек без профильного образования создали целое подразделение:
Ленинградскую лабораторию перспективного макетирования при НАМИ. Разместили её на территории завода "Автоарматура". Дали штат: дизайнеров, проектировщиков, конструкторов. Обоим было чуть за двадцать пять.
Первый проект лаборатории - минивэн "Охта". Парфёнов и Хаинов пообещали министру построить машину мирового уровня за год. И сдержали слово. "Охта" была 7-местной, на агрегатах ВАЗ-21083, с салоном, который легко перестраивался: сиденья раскладывались в обеденную или спальную зону.
По размерам машина не превышала обычные "Жигули", но выглядела так, будто её привезли из следующего десятилетия. Аэродинамику продували в трубе Ленинградского политехнического.
Приборную панель смонтировали прямо на рулевой колонке - при наклоне руля она наклонялась вместе с ним. Фары спрятали в передний бампер. Боковые зеркала встроили прямо в неподвижную часть оконных стёкол.
Летом 87-го "Охту" показали Горбачёву в Кремле. Его прокатили вокруг клумбы на пассажирском сиденье. Парфёнов утверждал, что именно тогда прозвучала фраза: "Мы сделаем машину лучше всех в мире".
К Женевскому автосалону 1988 года машину перекрасили из коричневого в серый, причём красили в Финляндии, потому что в СССР не нашлось подходящей краски нужного качества.
В Женеве "Охта" стояла рядом с экспонатами Porsche и BMW. По словам Парфёнова, её признали лучшим прототипом 87-го года. Потом "Охту" показывали в Нью-Йорке.
В самом НАМИ не все были рады чужому успеху. Парфёнова и Хаинова загрузили бумажной работой, далёкой от конструирования. В лаборатории начались разлады.
Последний совместный проект двух друзей - маленький внедорожник "Прото" для Луцкого автозавода. Маленький, проходимый, со съёмными панелями кузова, которые можно было снять и превратить машину в пикап или кабриолет. Но в 90-м руководство НАМИ приняло решение закрыть лабораторию.
Возвращаясь с очередной зарубежной выставки, машина застряла на таможне. Пошлину за ввоз никто не заплатил - наступали другие времена. Автомобиль простоял несколько лет на таможенном складе. С него растащили всё, что можно было открутить, а остальное изуродовали. Когда останки "Охты" вернули создателям, от неё мало что осталось.
Параллельно Парфёнов продолжал работу над спорткаром. В 92-м на первом Московском международном автосалоне показали неходовой макет "Лаура xc20".
Потом появилась "Лаура III" - третья версия, которую можно было собирать и ремонтировать почти в любых условиях. Были планы продавать даже комплекты для самостоятельной сборки. На первой выставке на неё поступило больше сорока заказов.
Но друзья уже не сошлись во взглядах на то, как вести бизнес. Собрали всего пять машин. Спасло их тогда совсем другое: на Парфёнова и Хаинова обратил внимание РОСИНКАС и заказал бронированный автомобиль для перевозки денег. Парфёнов позже признавался, что этот заказ буквально спас их.
После этого пути Парфёнова и Хаинова окончательно разошлись. Парфёнов основал предприятие "Автокад" на Кировском заводе, строил бронированные инкассаторские машины и внедорожник "Комбат".
Хаинов создал собственную фирму Dragon Motor Company, проектировал внедорожники "Астеро" на шасси УАЗа, родстер Jump!, гусеничные вездеходы. Ни один из этих проектов так и не вышел на большую серию.
3 сентября 2019 года Геннадий Хаинов ушёл из жизни в Петербурге. Ему было 59 лет. Парфёнов сейчас восстанавливает машины, которые они когда-то делали вдвоём, среди них и "Лаура" номер два, одна из версий которой была кабриолетом.