Глава 1. Утро, которого не ждешь
Я проснулся от того, что в спальне пахло чужим одеколоном. Сладким, приторным, как дешевая жвачка. Лена еще спала, свернувшись калачиком, и я подумал: «Показалось. Сам вчера баллончик с освежителем воздуха уронил».
Но нет.
На ее тумбочке стояла пустая кружка. Не наша, не из того сервиза, что нам дарила ее мама. Темно-зеленая, с облупившейся эмалью. Чужая.
— Лен, — толкнул я ее в плечо. — Чья это кружка?
Она открыла глаза. Сонные, чистые. И даже не моргнула.
— Что? А… это с работы принесла. У нас в буфете новые.
— Ты не пьешь кофе.
— Буду теперь. С молоком. Можно мне еще пять минут? Ужасно спалось.
Она отвернулась. Я смотрел на ее затылок, на родинку за левым ухом, которую целовал тысячу раз. И впервые подумал: «А что, если она врет?»
Мы прожили семь лет. Знакомы с института. Она — тихая библиотекарша в университете, я — водитель автобуса. Ничего особенного. Ремонт в хрущевке, кредит на Ладу Весту, кот Васька, который гадит в тапки. Обычная жизнь. Такая, в которой, по идее, не бывает громких измен.
Но в тот день, выходя на смену, я нажал на пульте кнопку «Запись» на домашнем диктофоне. Тот старый, еще с кассетами. И сам не знал, зачем.
Может, уже знал. А боялся себе признаться.
Глава 2. Обеденный перерыв
Вечером Лена не пришла с работы вовремя. Я сварил пельмени, покормил кота. Позвонил — не берет. В одиннадцать часов хлопнула дверь.
— Ты где была? — спросил я, не поднимая головы от телевизора.
— У Нади. У нее проблемы с мужем.
— Надя живет в соседнем подъезде. Ты выходила в тапках.
Пауза. Я наконец посмотрел на нее. Она стояла в пальто, но под ним — блузка, которую я никогда не видел. Шелковая, бордовая, с глубоким вырезом.
— Купила сегодня, — сказала Лена, перехватив мой взгляд. — В ТЦ, на распродаже.
— Ты ненавидишь шелк. Говорила, он холодный.
— Люди меняются, Саша.
Она прошла на кухню, включила чайник. Я сидел в кресле и чувствовал, как в груди разрастается что-то липкое и тяжелое. Не ревность. Нет. Это было похоже на то, когда стоишь на эскалаторе, а он вдруг дергается вниз быстрее — и живот уходит в пятки.
Я вытащил диктофон. Прокрутил утреннюю запись.
Сначала шуршание одеяла. Потом ее голос, сонный, но четкий:
«…нет, он ушел в шесть. У него смена ранняя».
Я не понял. Говорит во сне? У нас так часто бывает.
Следующая фраза. Уже бодрая. И — холодная, как лезвие:
«Не звони мне в первой половине дня. Он может взять выходной. Лучше пиши. В ватсапе. Удали потом диалог. Давай, милый».
Я перемотал. Нажал еще раз.
«Давай, милый».
Она никогда не называла меня «милый». Всегда «Саша» или «зайка». «Милый» — это было не ее слово.
Я не стал устраивать скандал. Не потому что трус. А потому что хотел понять: а вдруг ошибка? Вдруг это я сам что-то не то наговорил во сне?
Но следующее утро все расставило по местам.
Глава 3. Встреча в «Пятерочке»
Через три дня я поехал не на работу, а к университету. Сказал диспетчеру, что живот прихватило. Сидел в машине напротив главного входа, пил кофе из термоса и чувствовал себя конченым идиотом.
В двенадцать тридцать она вышла. Не одна.
Рядом шел мужик. Лет сорока, в кожаном пиджаке, с брюшком и золотой цепью на шее. Он что-то говорил, и Лена смеялась. Смеялась так, как не смеялась со мной года два. Открыто, запрокинув голову. Он взял ее под локоть — она не отдернула.
Я завел двигатель. Поехал следом.
Они зашли в «Пятерочку» на Ленинском. Я подождал минуту, зашел следом. Встал за стеллажом с крупами.
— …ну а он думает, что я в библиотеке. Смешной, да? — услышал я ее голос.
— Он вообще много думает? — мужик хмыкнул. — Водитель автобуса. Какие там мысли.
Она не заступилась. Ни слова.
Она взяла с полки зеленую кружку — точно такую же, как та, что стояла на тумбочке. И сказала:
— Давай сегодня ко мне. Он в ночную смену. Будет только утром.
Я стоял за гречкой. В руках у меня была пачка риса. Я сжал её так, что она хрустнула.
В тот момент я мог выйти. Мог вмазать этому пиджаку. Мог спросить у нее: «Лена, ты серьезно?»
Но я не вышел. Потому что в груди вдруг всё схлопнулось в точку. И стало тихо. Очень тихо. Как в автобусе, когда отключаешь двигатель на конечной.
Я положил рис на полку и вышел из магазина.
Глава 4. Разговор с зеркалом
Дома я сел напротив трюмо. Смотрел на себя — сорок два года, мешки под глазами, седина на висках. Руки в мозолях. Запах солярки, который не выветривается, сколько ни мойся.
Я вспомнил, как мы познакомились. Она первокурсница, я уже работал. Она потеряла кошелек в автобусе, нашла его под сиденьем, а я остановил маршрут и ждал, пока она проверит документы. Потом угостил шоколадкой. Потом позвонил через неделю, якобы «проверить, всё ли на месте».
Она была робкая. Стеснялась своего голоса. Когда мы первый раз поцеловались, она покраснела так, что я испугался — не упала бы в обморок.
А теперь она смеялась с мужиком в кожаном пиджаке, который называл меня «водитель автобуса».
Я взял телефон. Нашел в ватсапе переписку с Леной. Ничего подозрительного. «Купи хлеба», «Забери кота из клиники», «Я устала, закажи пиццу».
Идиллия. Штамп.
В диалоге с ней не было ни одного лишнего слова. Значит, она удаляла всё. Аккуратно. Профессионально.
Я пошел в ванную. Открыл ее полку с шампунями. Нащупал под пеленками для стирки — телефон. Старый, андроид, без сим-карты. Он был заряжен. Я включил его.
Экран загорелся. Вотс ап. Диалог с абонентом «К».
Последнее сообщение от него: «Сегодня в 8. Я буду у тебя. Муж в ночную?»
Она ответила: «Да. Жду. Купи вина».
Я не стал листать выше. И так всё понял.
Я положил телефон обратно. Вышел из ванной. Сел на кухне, налил себе водки. Кот запрыгнул на колени.
— Васька, — сказал я. — Она нас продала. За что?
Кот мяукнул.
Глава 5. Ночь, которой я не спал
Она пришла в восемь вечера. Я якобы уехал на смену — оставил машину у друзей, сам вернулся через дворы. Сидел в подъезде на четвертом этаже, в темноте. Слышал, как хлопнула дверь нашей квартиры.
В десять к дому подъехала новая белая «Киа». Из нее вышел тот самый. В кожаном пиджаке, с пакетом вина и цветами. Поднялся.
Я подождал десять минут. Потом тихо, как вор, отпер дверь своим ключом.
В коридоре горел ночник. Из спальни доносились голоса. Негромкая музыка.
Я снял обувь. Прошел на кухню. Сегодня она не готовила — на столе стояли закуски из супермаркета, сырная тарелка, оливки. Две тарелки. Два бокала.
В спальне засмеялась Лена. Тем самым новым смехом — низким, чужим.
Я взял диктофон. Нажал запись.
Затем открыл дверь спальни.
Они сидели на кровати. Он — в расстегнутой рубашке, она — в том самом бордовом шелке. На журнальном столике — открытое вино, два телефона.
— Ой, — сказал мужик. И замер с бокалом в руке.
Лена посмотрела на меня. И знаешь, что самое страшное? В ее глазах не было ужаса. И даже стыда. Она смотрела так, будто я случайно зашел не в ту дверь.
— Саша, — спокойно сказала она. — Ты же должен быть в ночной.
— Раздумал.
Я сел в кресло напротив кровати. Положил диктофон на видное место.
— Продолжайте, — сказал я. — Я посмотрю.
Мужик встал. Натянул рубашку.
— Слушай, мужик, — начал он. — Давай без драмы. Никто никого не убивал.
— Ты прав, — кивнул я. — Пока.
— Саша, уйди, — тихо сказала Лена. — Пожалуйста. Мы поговорим завтра.
— Завтра уже не надо, — ответил я. — Завтра ты будешь собирать вещи.
Она побледнела. Наконец-то. Наконец-то на ее лице появилось что-то живое.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
Мужик надел пиджак. Посмотрел на Лену, потом на меня.
— Я пойду, — сказал он. — Это ваше семейное.
Она схватила его за рукав.
— Не уходи. Дмитрий, не смей!
Дмитрий. Запомнил.
Он выдернул руку. Вышел в коридор, хлопнул дверью. Через минуту за окном взревела «Киа».
Мы остались вдвоем. Она сидела на кровати, я — в кресле.
— Как давно? — спросил я.
— Полгода.
— За что?
Она молчала. Потом сказала:
— Ты скучный, Саша. У тебя один разговор: смены, рейсы, ремонт. Он… он другой. Он возит меня на ужины. Он дарит подарки.
— Он купил тебе блузку?
— И не только.
Я кивнул. Встал.
— Я позвоню твоей матери завтра. Сама скажешь или мне?
— Не надо маме, — прошептала она. — Она больна.
— Ты должна была подумать об этом полгода назад.
Я вышел из спальни. Лег в зале на диване. Не спал до утра.
Глава 6. Развод по-быстрому
Развод занял два месяца. Она не спорила. Квартира была моя — досталась от бабушки. Машина моя. Кот мой.
Она забрала только одежду и тот самый бордовый шелк.
В суде она сидела с опухшими глазами. Без косметики, в старом свитере. И я почти поверил, что ей больно. Почти.
— Саша, — сказала она перед последним заседанием. — Мы могли бы попробовать еще раз. Я все понимаю. Я дура.
— Не дура, — ответил я. — Ты просто чужая.
Она заплакала. Настоящими слезами. Я видел, как дрожит ее подбородок.
— А ты? Ты разве никогда не хотел чего-то другого? Не смотрел на других женщин?
— Смотрел, — честно сказал я. — Но я не приносил их в наш дом. И не смеялся над тобой с любовницей в супермаркете.
Она замолчала.
Судья поставил печать. Свободны.
Мы вышли из здания суда вместе. На улице было пасмурно, моросил дождь.
— Подвезти? — спросил я.
— Нет, — ответила она. — Он встретит.
И действительно. У входа стояла белая «Киа». Дмитрий в кожаном пиджаке курил, прислонившись к двери.
Лена посмотрела на меня. Хотела что-то сказать. Не сказала.
Села в машину. Они уехали.
Я постоял минуту. Потом достал ключи, сел в свою Ладу. На заднем сиденье сидел кот в переноске.
— Ну что, Васька, — сказал я, заводя двигатель. — Теперь мы вдвоем.
Кот чихнул. Я улыбнулся.
Первый раз за два месяца.
Глава 7. Спустя год
Я не искал новую жену. Не ходил на свидания. Не скачивал приложения. Просто работал, кормил кота, иногда пил пиво с другом Коляном.
Однажды вечером пришло сообщение от незнакомого номера.
«Саша, привет. Это Лена. Можно позвонить?»
Я не ответил.
Через час звонок. Я сбросил.
Потом еще один. Я взял трубку.
— Слушаю.
— Саша… — она плакала. — Он меня бросил. Дмитрий. Сказал, что я слишком требовательная. Что он устал. Ты был прав. Ты во всем был прав.
Я молчал.
— Можно я заберу кота? — спросила она. — Мне очень одиноко.
Я посмотрел на Ваську, который спал на пульте от телевизора.
— Нет, — сказал я. — Кот останется у меня. И это не жестокость, Лен. Это просто последствия.
— Ты меня никогда не простишь?
— Прощу, — сказал я. — Когда-нибудь. Но обратно — нет. Ты выбрала. И это было твое право. Но и мое — не возвращаться.
Она всхлипнула.
— Прощай, Саша.
— Прощай, Лена.
Я положил трубку. Заблокировал номер.
Налил чаю. Погладил кота.
За окном шел снег. Тихий, спокойный. Такой, какой бывает только в декабре.
Я не чувствовал злости. Только легкую пустоту, которая со временем затянется. Может, через год. Может, через два.
Но одно я знал точно: лучше быть одному, чем с тем, кто смеется над тобой за спиной.
И даже коту это понятно.