Глава 1. Новая сумка
Я всегда считал себя умным. Не гением, а просто тем мужиком, который видит, что происходит вокруг. Но с Леной я проглядел главное. Наверное, потому что не хотел смотреть.
Все началось с мелочи. Она пришла с работы с новой сумкой. Дорогой. Кожаной, такого приятного темно-синего цвета.
— Откуда это? — спросил я, кивнув на пакет с логотипом итальянского бренда.
— Подарок от начальника. За хороший квартал, — Лена улыбнулась и чмокнула меня в щеку. — Представляешь, премию выдали. Решила порадовать себя. Ты же не против?
Я пожал плечами.
— Твои деньги. Но дорого, наверное.
— Двадцать тысяч, — соврала она, не моргнув глазом. Я потом узнаю, что сумка стоила сто двадцать.
Мы жили обычной жизнью. Я — инженер на заводе, она — менеджер в отделе закупок. Денег впритык, но хватало на ипотеку и еду. Лена всегда была скромной. Серые водолазки, джинсы, пучок на голове. Мне это нравилось. Я думал, что мне повезло.
В тот вечер она готовила ужин. Я сидел на кухне и чинил тостер.
— Слушай, а что за начальник? Новый? — спросил я просто так, чтобы поддержать разговор.
— Да, Олег Викторович. Из головного офиса. Нормальный мужик, лет пятидесяти. Семья, дети.
Она сказала это слишком быстро. Слишком спокойно. Но я пропустил мимо ушей.
Тостер задымился, и я увлекся паяльником. А Лена ушла в душ. Через полчаса она вышла в халате, волосы мокрые. Я заметил, что она купила новую гель-пенку для душа. «Манго и кокос». Раньше она брала «Мыло хозяйственное» и была довольна.
— Ты пахнешь по-другому, — сказал я.
— А тебе нравится? — она улыбнулась и села ко мне на колени. Я обнял ее. Все было как обычно. Даже лучше, чем обычно.
Тогда я не знал, что этот запах «манго и кокоса» через месяц будет вызывать у меня тошноту.
Глава 2. Задержки
Вторая перемена случилась через три недели. Лена стала задерживаться на работе. Сначала на час. Потом на два. Потом она начала уходить по субботам.
— Проект срочный, — говорила она, надевая серьги. Раньше она не носила серьги. — Олег Викторович сказал, что если мы сдадим тендер вовремя, то всем дадут по две премии.
— Может, помочь? Принести тебе ужин в офис? — предложил я.
— Не надо! — слишком резко ответила она. Потом смягчилась: — Там охрана строгая, пропуска только у сотрудников. Сиди дома, я сама перекушу.
В пятницу она пришла в час ночи. Я не спал. Лежал на диване и смотрел футбол.
— Ты пил? — спросила она, принюхиваясь.
— Одну банку пива. Ты где была?
— В офисе. Устала как собака. — Она скинула туфли. Туфли тоже были новые. Красные, на шпильке. — Ложись спать, завтра рано вставать.
— Лен, — позвал я. — У нас все нормально?
Она замерла. Секунда. Две.
— Нормально, Гриш. Просто работа. Не придумывай.
Она выключила свет. Я слышал, как она дышит. Слишком ровно для того, кто «устал как собака». Я хотел спросить еще что-то, но слова застряли в горле.
Утром она ушла раньше меня. Я нашел на полу в прихожей чек из ресторана. «Черная икра, стейк рибай, бутылка „Вдова Клико“». Сумма — 15 тысяч рублей. Дата — вчерашнее число.
Я сел на корточки и смотрел на этот чек пять минут. Потом положил его в карман куртки. Не знаю зачем. Наверное, чтобы помнить.
Вечером я позвонил ей на работу. Трубку сняла секретарша.
— Лену, пожалуйста, — сказал я.
— Ее сегодня нет, она уехала на выездную встречу с поставщиками. А кто ее спрашивает?
— Муж.
— Ой, — секретарша замялась. — Она, наверное, забыла вам сказать. Да, они с Олегом Викторовичем в «Пушкинской гостинице» сейчас. Там конференц-зал арендовали.
Я поблагодарил и положил трубку.
«Пушкинская гостиница» — это не офис. Это бутик-отель в центре. С номерами на час.
Глава 3. Разговор
В ту ночь я не спал. Я сидел на кухне и пил кофе. Один за одним. В два часа ночи щелкнул замок.
Лена вошла, увидела меня и вздрогнула.
— Ты чего не спишь?
— Садись, — сказал я. Голос был чужим. Спокойным, как у робота.
— Гриш, я устала, давай завтра…
— Садись, я сказал.
Она села напротив. Я положил на стол чек из ресторана.
— Что это? — спросила она, побледнев.
— Ты лучше меня знаешь. Пятница, двадцать третье число. «Черная икра». Вы с поставщиками любите шампанское?
Она молчала. Потом выдохнула и закрыла лицо руками.
— Гриша, прости.
— За что именно? — спросил я. — За вранье? За то, что ты уходишь по субботам? Или за то, что ты трахаешься со своим Олегом Викторовичем в «Пушкинской»?
Она заплакала. Настоящими слезами, не театральными.
— Это случилось один раз. Один раз, клянусь. Он меня пригласил на ужин, я выпила, не соображала… Гриша, я дура, прости меня.
— Не ври, — тихо сказал я. — Один раз ты получаешь сумку за сто тысяч. Один раз ты меняешь пенку на манго. Один раз ты начинаешь красить ногти в тридцать пять лет. Лена, я не слепой. Сколько?
Она подняла на меня заплаканные глаза.
— Три месяца.
Я встал. Отошел к окну. За стеклом была весна, капало с крыш, а у меня внутри все умерло.
— Почему? — спросил я, не оборачиваясь. — Я тебя обидел? Я тебя бил? Я мало зарабатываю?
— Нет, — прошептала она. — Ты хороший. Ты очень хороший. Но он… он другой. Он богатый, уверенный, он делает комплименты. А ты… ты все время дома, в трениках, с паяльником. Я засохла с тобой.
Она сказала это. «Засохла».
Я повернулся. Наши глаза встретились.
— Значит, засохла. — Я кивнул. — Тогда собирай вещи. Живи с ним. Засыхай дальше.
— Гриша, нет! Я не хочу от тебя уходить! Я люблю тебя!
— Любишь? — Я рассмеялся. — Тогда зачем ты меня предала?
Она не ответила.
Глава 4. Олег Викторович
На следующий день я не пошел на работу. Вместо этого я поехал в головной офис. На входе меня остановила охрана.
— Мне нужен Олег Викторович, — сказал я.
— У вас запись?
— Нет. Скажите, что пришел муж Лены.
Охранник нажал какую-то кнопку, подождал и пропустил. Видимо, фамилия сработала.
Олег Викторович оказался не пятидесятилетним толстым дядькой. Ему было лет сорок. Подтянутый, в дорогом костюме, с часами, которые стоят как моя машина.
— Присаживайтесь, — сказал он, не вставая из-за стола. — Григорий, так?
— Вы знаете мое имя. От Лены?
Он усмехнулся.
— Да, она говорила. Выпьете кофе?
— Я пришел не кофе пить. Что у вас с женой?
Олег Викторович вздохнул, как учитель, которому надоел двоечник.
— Слушайте, Григорий. Я не буду извиняться. Вы хотите правды? Пожалуйста. Ваша жена сама пришла ко мне первой. На корпоративе. Сказала, что вы не замечаете ее как женщину. Что она устала от серых будней. Я не ангел, я согласился.
— Вы разрушили семью, — сказал я.
— Нет. Вы разрушили. Тем, что перестали быть мужчиной. — Он посмотрел на меня в упор. — Что вы можете ей дать? Зарплату в сорок тысяч? Ипотеку на двадцать лет? А я могу дать ей Париж, шубы, рестораны. Вы готовы с этим соревноваться?
Я молчал.
— Вот видите, — продолжил он. — Лена — взрослая женщина. Она сделала выбор. Не я ее заставлял. Если вы хотите подать на развод, я оплачу адвоката. Не хотите — живите дальше. Но знайте: она все равно придет ко мне. Потому что вы — скучный.
Я встал. Подошел к его столу. Наклонился.
— Олег Викторович, — сказал я очень тихо. — Вы правы. Я скучный. Я чиню тостеры и зарабатываю копейки. Но знаете, что я умею? Я умею ждать.
Он не понял. Я вышел.
В коридоре я столкнулся с Леной. Она шла с папкой бумаг. Увидела меня и замерла.
— Гриша, зачем ты приехал?
— Хотел посмотреть ему в глаза. Увидел.
— Гриша, давай поговорим дома…
— Не надо. — Я взял ее за руку. Снял обручальное кольцо и положил ей в ладонь. — Ты свободна. Засыхай сколько хочешь.
Она заплакала. Снова. Я развернулся и ушел.
Глава 5. Тишина
Две недели я жил как робот. Работа — дом — суп из пакета — телевизор — сон. Я убрал все ее вещи в кладовку. Фотографии со стен снял. Даже зубную щетку выбросил.
Друзья звонили, предлагали выпить. Я отказывался.
— Грих, да забей ты на нее, — сказал Саня, мой лучший друг. — Таких баб — вагон.
— Не вагон, Сань. Одна была. И я в ней ошибся.
В конце второй недели Лена прислала СМС: «Можно забрать документы и зимние сапоги?»
Я ответил: «Да. Завтра с 18 до 19 меня не будет. Ключ под ковриком».
Я специально выбрал это время, чтобы не встречаться. Но я соврал. Я был дома. Сидел в спальне с выключенным светом и смотрел в щелку.
Она пришла в шесть. Не одна. С ним.
Олег Викторович вошел в нашу квартиру, которую мы брали в ипотеку на десять лет. Осмотрелся.
— Уютно, — сказал он. — Только тесно.
— Да, — ответила Лена. — Гриша не любил лишнее.
Они прошли в спальню. Он открыл шкаф.
— Это все твое? — спросил он про ее вещи.
— Да. Сумки тоже.
— Бери только самое нужное. Остальное купим новое.
Я слышал, как она складывала вещи. Как он стоял у окна и насвистывал. Как потом они ушли. Хлопнула дверь.
Я вышел из спальни. В квартире пахло ее духами. «Манго и кокос». Я открыл все окна. Сел на пол в коридоре и просидел так до утра.
Глава 6. Письмо
Через месяц я нашел конверт в почтовом ящике. Обратного адреса не было. Внутри — письмо. Ее почерк.
«Гриша.
Я знаю, что ты меня ненавидишь. Ты имеешь право. Но я должна тебе сказать правду, которую не сказала тогда.
Олег меня бросил.
Через две недели после того, как я переехала к нему. Оказалось, что я не первая. И не десятая. Он менял любовниц как перчатки. Когда я завела разговор о серьезных отношениях, он сказал: „Лен, ты взрослая девочка. Ты сама пришла. Кто обещал тебе сказку?“
Я вернулась в свою старую квартиру. Снимаю комнату. Работаю в другом месте. Стыдно смотреть людям в глаза.
Гриша, я дура. Я променяла мужа, который чинил тостер и грел мне ноги зимой, на мужика с деньгами, который вышвырнул меня как мусор.
Ты не скучный. Ты надежный. А я не умела это ценить.
Прости. Не отвечай на это письмо. Я не заслуживаю твоего ответа.
Лена.»
Я перечитал письмо три раза. Потом порвал на мелкие кусочки. Вышел на балкон и бросил вниз. Клочки разлетелись по лужам.
В тот же вечер я удалил ее номер из телефона.
Глава 7. Тостер
Прошел год.
Я сменил работу. Стал главным инженером. Построил на участке гараж, купил старый «Москвич» и реставрировал его. По выходным катался за город.
Однажды я чинил все тот же тостер. Он снова сломался. Я сидел на кухне, ковырялся в проводах, и вдруг понял, что мне спокойно.
Никакой злости. Никакой боли. Только легкое, как дымка, чувство, что это было не со мной. Или с другим человеком.
В дверь позвонили. Я открыл.
На пороге стояла Лена. Постаревшая. Без макияжа, в старом пальто.
— Гриш, — сказала она. — Я знаю, что не имею права. Но я пришла спросить. Тот тостер… он еще работает?
Я посмотрел на нее. Потом на тостер в своих руках.
— Нет, — сказал я. — Сгорел окончательно. Так же, как и мы.
Она опустила голову.
— Я поняла. Извини.
— Лен, — позвал я, когда она уже повернулась уходить. — Держись там. И больше не меняй мужчин на сумки.
Она кивнула, не оборачиваясь. Спустилась по лестнице. Я закрыл дверь.
Тостер я выбросил. Купил новый, простой, без наворотов. И больше никогда не оглядывался.
Потому что есть вещи, которые не починить. И есть люди, которые не заслуживают второго шанса. Даже если они очень просят. Даже если очень любят. Особенно тогда.