94%. С такой точностью учёные теперь объясняют наши странности. Говорят, если вам кажется, что это уже было. Что вы уже слышали этот звонок или видели эту птицу за окном. Это не мистика.
Это ваш мозг просто очень сильно сосредоточился. Сигнал внимания. Так пишут в новостях в этом апреле.
Я сидела в кресле, подтянув ноги. Планшет на коленях, зарядка натянута как струна. Трещина на экране делила лицо актрисы пополам. Смотрела «Любовь и голуби». В сотый раз, наверное. Чай с мятой уже почти остыл. Настой получился слишком тёмным, почти чёрным. Обычный вечер.
На тридцатой минуте Раиса Захаровна вдруг замерла. Посмотрела прямо в камеру. И сказала:
— А ведь ты могла уехать в Гурьев, Лида. Тогда, в восемьдесят девятом.
Я нажала на паузу. Пальцы замерли над холодным стеклом. Перемотала назад. Снова тридцатая минута. Снова та же фраза. Но я ведь знаю этот фильм наизусть. До каждой реснички Гурченко. Там нет никакой Лиды. И никакого Гурьева.
Я пересмотрела этот момент трижды. Всегда одно и то же. А вы когда-нибудь ловили себя на том, что точно знаете: за поворотом будет аптека, хотя вы здесь впервые? Вот и я так же. Сижу. Смотрю на трещину. И не понимаю.
Открыла чат поддержки сервиса. Написала: «У вас в фильме технический брак. На тридцатой минуте накладывается чужой звук». Ответили быстро. Слишком быстро.
— Здравствуйте, Лидия Михайловна, — высветилось в пузырьке сообщения.
— Мы проверили ваш поток. Ошибок нет. У вас просто включен расчётный вариант воспроизведения. По делу 41-13.
Я перечитала трижды. Пальцы стали холодными.
— Какой ещё расчётный вариант? — напечатала я.
— Это старое кино. Оно не может меняться.
— Система адаптирует контент под ваши показатели внимания, — пришёл ответ.
— Вы слишком долго думали о невыбранном пути. Приятного просмотра.
В восемьдесят девятом я тоже так стояла. У окна. Толик за спиной что-то говорил про будущее. Про то, что в Гурьеве у него дядя, работа, перспективы. Я тогда выбрала остаться. Сказала, что здесь мой дом. М
ы прожили вместе тридцать лет. А потом он всё равно ушёл. К другой. Но не в Гурьев.
Я смотрела на замершую Раису Захаровну. Она ждала. Экран чуть мерцал. Страшно не то, что кино изменилось. Страшно, что система помнит мои сомнения лучше, чем я сама.
Будто где-то в недрах этого онлайн-кинотеатра, в Отделе временного хранения, крутится плёнка с той, другой Лидой. Которая тогда села в поезд.
Учёные говорят, дежавю — это полезно. Сигнал мозга. А я думаю, это просто швы на реальности расходятся. И через них видно то, что мы когда-то отбросили за ненадобностью.
Я закрыла приложение. Выключила планшет. На кухне всё так же булькал кулер. Тихо. За окном темнело.
Если вам вдруг начнёт казаться, что мир вокруг ведёт себя как сломанный телевизор. Просто отложите телефон. Потрогайте что-то настоящее. Деревянный стол. Холодную чашку. Кот вот пришёл, трётся о ноги. Он точно настоящий. У него нет расчётных вариантов.
Завтра пойду куплю обычную газету. Бумажную. Там буквы не меняются, если на них долго смотреть... Наверное.
А у вас было такое? Смотрите старое фото или фильм и вдруг понимаете: всё было совсем не так, как вы помните?
Если вам тоже кажется, что реальность иногда выдаёт «другой вариант» — подпишитесь. В Архиве мы собираем эти тихие сбои вместе.