1971 год. Пустыня Каракумы, Туркменская ССР. Советские геологи ищут газ, бурят скважину. Земля уходит вниз. Буровая вышка, техника, оборудование, всё проваливается в подземную каверну. Люди успевают отскочить.
Из провала идёт газ. Метан. Геологи смотрят на яму диаметром 60 метров и глубиной 20 метров и принимают решение: поджечь. Пусть выгорит за несколько дней.
С тех пор прошло больше пятидесяти лет. Огонь не гаснет.
Как это случилось
В 1960-х советские геологи вели разведку углеводородов по всей Средней Азии. Туркменистан — один из богатейших газовых регионов планеты. Под песками Каракумов залегают триллионы кубометров природного газа.
Возле небольшого поселения Дарваза поставили буровую вышку. Начали углубляться. На определённой глубине порода вдруг потеряла устойчивость, под ней оказалась огромная подземная пустота, каверна. Верхние слои грунта обрушились. Яма поглотила всё оборудование.
Людей, к счастью, не было рядом. Но из провала пошёл метан, основной компонент природного газа. Сам по себе метан не ядовит, но вытесняет кислород. Рядом деревня. Оставлять так нельзя.
Решение было стандартным для советской практики: поджечь. Метод применяли и раньше на других скважинах, где выходил газ. Обычно пожар гаснет через несколько дней, когда давление в скважине падает.
Здесь давление не упало.
Пятьдесят лет огня
Диаметр кратера около 60 метров, глубина — 20 метров. Ночью его видно за десятки километров в пустыне. Огонь не ровный, он клокочет, вырывается языками, меняет форму. Стоять на краю жарко.
Туркмены называют его «Дарваза» — по имени ближайшего поселения. Туристы — «Врата ада». Официальное название в Туркменистане сменили на «Сияние Каракумов». Но прижилось только первое неофициальное.
В 2004 году деревню Дарваза снесли и жителей переселили. Кратер остался один в пустыне.
В 2010 году президент Туркменистана Бердымухамедов приехал, осмотрел огонь и приказал найти способ его потушить. Не нашли. В 2022 году новый приказ: погасить, привлечь иностранных специалистов. Кратер горит.
Советский Союз умел создавать вещи, которые потом невозможно остановить. Железногорск — закрытый город с атомным реактором под землёй — тоже продолжает работать
Почему нельзя потушить
Технически потушить можно — но это сложнее, чем кажется. Под кратером нет одной скважины с понятным давлением. Там система подземных пустот и каналов, по которым идёт газ. Перекрыть один выход, газ найдёт другой.
Есть ещё одна причина: кратер не горит равномерно. Поток газа нестабилен. Иногда пламя усиливается, иногда слабеет. Предсказать поведение системы сложно.
А ещё — экономика. Запасы под кратером есть, но небольшие. Затраты на тушение и восстановление скважины не окупятся. Проще оставить гореть.
В 2013 году в кратер спустился исследователь и экстремал Джордж Коронис. Нашёл на дне бактерии, которые не встречаются нигде на поверхности Земли. Они живут при высоких температурах, в атмосфере метана и прекрасно себя чувствуют.
На дне горящего кратера, посреди пустыни отдельная экосистема. Жизнь нашла способ существовать и здесь.
Как попасть
Кратер находится в 260 километрах к северу от Ашхабада, в самом сердце пустыни Каракумы. Последние километры по пескам, дорог нет. Без внедорожника не добраться.
Туркменистан — одна из самых закрытых стран в мире. Виза нужна, получить непросто. Туристические группы едут организованно через местных операторов. Индивидуальный въезд — отдельная история.
Ежегодно кратер посещают тысячи туристов. Ночуют в кемпингах и юртах рядом. Смотрят на огонь до утра. Охраны нет, ограждений нет, подходи к краю на собственный страх и риск. Края осыпаются.
Попасть сюда сложно. Но те, кто добрался, говорят одно: никакая фотография не передаёт того, что видишь вживую.
В СССР умели создавать объекты, о которых потом долго не знал весь мир. Кадыкчан — посёлок, который подожгли и бросили по другой причине
Что будет дальше
Свежие данные 2025 года показывают: огонь начал слабеть. Интенсивность горения снизилась — возможно, запасы газа в подземной системе постепенно истощаются. Но предсказать, когда кратер погаснет сам, никто не берётся.
Может через десять лет. Может через сто. Может завтра.
Пока он горит. Пятьдесят четыре года после того, как кто-то поднёс спичку и подумал: «Через несколько дней само погаснет».
Хотели бы вы провести ночь у такого кратера — или это уже слишком?