В деревне, где любые новости разлетались со скоростью лесного пожара, в доме Екатерины Павловны снова назревал скандал. Две женщины, которых связывала долгая дружба и невысказанные обиды, никак не могли прийти к согласию за очередным чаепитием. Их разговор прервал внезапный шум из соседней комнаты, где молодая невестка пыталась самостоятельно справиться с ремонтом.
Нина Ильинична в растерянности задержалась у самого порога, не решаясь переступить через него.
— Катька, ну почему ты меня не предупредила, что у тебя тут ремонт в самом разгаре? А я приперлась, как говорится, не в пору, да ещё и с пустыми руками почти.
Хозяйка дома, напротив, широко распахнула руки для приветственных объятий и ответила с добродушной улыбкой, стараясь сгладить неловкость момента:
— Разве какой-то там маленький ремонт может стать помехой для встречи двух старых подруг, которые не виделись целую вечность? Тем более я в этом процессе участвую лишь номинально, можно сказать, пассивно наблюдаю со стороны. Так что проходи без лишнего стеснения. Давай я тебя обниму наконец. Мы же с тобой больше месяца не виделись, это целая жизнь для нас.
Однако Нина Ильинична совсем не спешила бросаться в объятия приятельницы. Она перевела взгляд на свои добротные, но уже порядком поношенные туфли, раздумывая, стоит ли их снимать или всё же пройти в них. Екатерина Павловна мгновенно уловила причину её колебаний и тут же махнула рукой.
— Да не нужно снимать обувь, у меня же, сама видишь, ремонт, кругом пыль да грязь.
Нина Ильинична только пожала плечами, но туфли оставила на ногах. После того как положенный ритуал приветственных объятий был завершён, она осторожно, словно боясь наступить на что-то важное, прошла за хозяйкой на кухню и с ходу принялась жаловаться на свою нелёгкую женскую долю.
— Тебе, Катя, в жизни сказочно везёт. Ты вон ремонт затеяла, значит, средства на это дело нашла, а я едва концы с концами свожу. Вот когда работала, было ещё более-менее, а теперь приходится на одну пенсию выживать, сама знаешь, какая она. Спасибо тебе огромное, что выручила тогда, заняла денег на путёвку в санаторий. Я хоть отдохнула немного по-человечески, сил набралась.
Екатерина Павловна слушала приятельницу с едва заметной усмешкой, неспешно расставляя на столе маленькие розетки для варенья и вазу с печеньем, которое сама же и испекла накануне.
— Нина, перестань прибедняться, ради бога. Грех тебе жаловаться на размер пенсии. Ты же всю свою сознательную жизнь провела на передовой, не зря получала награды и грамоты, да и в ведомостях на получение премий расписывалась не раз. У других людей и таких заслуг нет.
Нина Ильинична выразительно вздохнула, водружая в центр стола большой торт в яркой, блестящей упаковке.
— Ой, да когда это всё было, в прошлой жизни, наверное. Вот, это тебе от меня гостинец. Когда вчера возвращалась из санатория, заскочила в магазин и купила. Хотела взять другой, побольше размером, да, понимаешь, денег уже не хватило, пришлось довольствоваться этим.
Благодушие с лица Екатерины Павловны сдуло ветром.
— Ну вот, опять ты начинаешь ныть и жаловаться. Ох, Нина, Нина, ты просто неисправима, сколько лет тебя знаю, всё одно и то же.
Хозяйка дома нацепила на нос очки и принялась с пристрастием, словно следователь на месте преступления, изучать этикетку на пластиковой крышке торта.
— Нина, а со сроками годности у твоего гостинца всё в полном порядке? Не просрочка ли часом? А то сейчас модно под видом свежих продуктов старьё втюхивать.
Гостья скривилась, как от зубной боли, и её голос стал ледяным.
— Ты уж меня, пожалуйста, глупее себя не считай. Прежде чем оплатить покупку, я лично проверила и срок годности, и состав изучила под лупой, так сказать. И вообще, Катя, что ты за человек? Тебе бы только вставить свои пять копеек, причём всегда невпопад. Хочу тебе напомнить, что иногда лучше промолчать, чем сказать какую-нибудь глупость и обидеть человека.
Екатерина Павловна вдруг рассмеялась, но в смехе её не было и капли веселья.
— Ой, неужто я тебя обидела? Я же тебе ничего плохого не сказала, просто поинтересовалась. И что за народ такой пошёл? Чуть что — сразу в слёзы, сразу обижаются на пустом месте.
Нина Ильинична уже успела поудобнее устроиться за столом и приготовилась к главной процедуре — нарезанию кондитерского изделия.
— Слёзы — это точно не про меня, запомни. Дай-ка нож, мне уже не терпится попробовать эту вкуснятину, уж больно аппетитно она выглядит.
Екатерина Павловна протянула подруге нож и, заворожённо следя, как та ловкими движениями разделила ровную окружность торта на шесть идеально одинаковых секторов, не сдержала восхищения:
— Нина, у тебя всё как в аптеке, глаз — просто алмаз, не каждому дано так ровно резать.
Гостья с гордостью в голосе, расправляя плечи, заметила:
— Катя, ты не забывай, что у твоей подруги за плечами огромный, можно сказать, бесценный опыт. Я за свою жизнь столько тортов, рулетов и прочей снеди нарезала, что мне самой страшно вспоминать. Жаль только, что в книге рекордов Гиннесса нет специального раздела для таких, как я, умельцев.
На плите тем временем засвистел чайник, но Екатерина Павловна не обратила никакого внимания на его настойчивый сигнал. Она задумчиво, словно прикидывая что-то в уме, протянула:
— Да, Нина Ильинична, ты по многим номинациям могла бы смело претендовать на звание рекордсменки, это уж точно.
— Катя, что это за намёки такие? Ты же прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда ты что-то не договариваешь, а только намекаешь, ходишь вокруг да около.
Екатерина Павловна загадочно улыбнулась и ответила:
— Ты пей чай, не торопись, мы ещё успеем наговориться досыта.
Нина Ильинична удивлённо округлила глаза и спросила шёпотом, чуть склонившись к подруге:
— Может, ты работников своих пригласишь к столу? А то как-то неудобно получается: мы тут чаи распиваем, а они там вкалывают.
Екатерина Павловна хитро хихикнула, довольная собой.
— Нет там никаких работников, даже не надейся. Моя невестка, Ксения, сама со всем управляется, в одиночку. Но ты не подумай, что я ей это дело навязала. Нет, она сама напросилась, сказала, что хочет быть полезной.
В кухне повисла неловкая пауза. От чашек с только что заваренным чаем поднимался ароматный парок, всё располагало к долгой и приятной беседе, как вдруг в доме что-то с грохотом рухнуло.
— Катя, а это ещё что за звуки? — в испуге подскочила гостья, чуть не опрокинув свою чашку.
— Это Ксения, — сквозь зубы бросила Екатерина Павловна, резко вставая. — Ну вот, опять эта криворукая что-то натворила, проходу ей нет.
Не говоря больше ни слова, хозяйка ринулась к двери, откуда донёсся шум, и уже на ходу громко крикнула:
— Ксения, что у тебя опять там стряслось? Опять что-то разбила или сломала?
До слуха Нины Ильиничны донеслись тихие всхлипывания и робкий, испуганный девичий голос, который едва можно было разобрать.
— Это всё лестница проклятая, я чуть потянулась наверх, а она возьми и опрокинься вместе со мной.
Нину Ильиничну раздирало жгучее любопытство, но она всё же постеснялась бежать следом за подругой на место разборок между свекровью и молодой невесткой. Морозова лишь отчасти была в курсе того, что происходило в доме подруги в последнее время. Сын Екатерины Павловны, Игорь, чуть больше года назад женился на городской девушке по имени Ксения. Однако невестка, судя по нелестным отзывам самой Екатерины Павловны, пришлась ей не по нраву, и подруга постоянно жаловалась на неё, называя её ходячим несчастьем.
Всякий раз, вылив на бедную Ксению своё недовольство, Громова принималась причитать о том, как несправедливо сложилась судьба её единственного сыночка.
— Нина, милая моя, ты даже представить себе не можешь, как у меня сердце болит за Игоря. Неужели мой сын собрался прожить всю свою жизнь с этим вечно заморошенным созданием, у которого одно название, что женщина?
Избранница Игоря и правда всегда напоминала Нине маленькое и очень испуганное лесное животное, которое загнали в угол. В её огромных глазах постоянно плескался страх, словно она ожидала от окружающих только удара. Сама Нина не раз пыталась образумить подругу и урезонить её.
— Катя, ну зачем ты так изводишь девчонку? В конце концов, главное, что твой сын её искренне любит. Он бы ни за что не женился на ней, если бы не испытывал к ней глубоких и сильных чувств, ты же его знаешь.
После подобных высказываний Катька приходила в настоящее бешенство и начинала ещё яростнее клеймить несчастную Ксению, приписывая ей чуть ли не дьявольские способности.
— Какие такие чувства, Нина? Ты что, смеёшься надо мной? Моя невестка только прикидывается невинной овечкой, а на самом деле она настоящая ведьма. Я точно уверена, что она приворожила моего Игоря каким-нибудь любовным зельем. Ты подумай только: она же круглая сирота, с двенадцати лет воспитывалась в интернате. А в таких заведениях, сама знаешь, школа жизни — каких поискать. Такие оторвы там учатся.
У Нины Ильиничны от жалости перехватывало дыхание, а глаза защипало. Она с укором набросилась на подругу.
— Катька, ну как ты можешь такое говорить о девочке, которая в детстве лишилась и отца, и матери? У неё никого на свете нет, кроме Игоря. Где у тебя совесть?
Но Громову подобными призывами к совести было совершенно невозможно пронять. Закатив глаза к потолку, она начинала брюзжать ещё громче.
— Ну вот, и ты попалась на эту удочку, как и все остальные. Ксения у всех вызывает только жалость, это её главное оружие и главное средство манипуляции.
Нина Ильинична и раньше, во время их прежних разговоров, решила для себя, что лучше ей не встревать в чужие семейные распри. Хоть Катька и была ещё та язва, портить с ней многолетние отношения не хотелось, к тому же подруга постоянно выручала её деньгами, когда случалась нужда. Например, в последний раз, когда подвернулась горящая путёвка в санаторий, Екатерина Павловна ни секунды не сомневалась и пошла навстречу лучшей подруге.
— Нина, здоровье — это самое главное, что есть у человека, на него не жалко никаких денег. Сколько дать? Называй сумму.
Морозова неуверенно озвучила нужную сумму, и подруга, не раздумывая, полезла в старый сервант за деньгами.
— Есть у меня немного отложено на чёрный день, к тому же я уже давно собираюсь ремонт в доме сделать, вот уже второй год понемногу откладываю на это мероприятие. Игорь тоже подкидывает, когда есть возможность, он у меня неплохо зарабатывает. Если бы только не подпортил все планы своей свадьбой, я бы уже этим летом затеяла ремонт, а теперь придётся отложить это доброе дело до лучших времён.
Слушая, как Катька снова с ухмылкой наезжает на невестку, Нина тогда подумала про себя: «Значит, всё-таки нашла она деньги, раз затеяла этот ремонт. Интересно, из каких же таких источников? Неужели Ксения свою квартиру продала?»
Нина Ильинична тихонько вышла из кухни в коридор и решительно потянула на себя ручку двери в большую комнату, за которой раздался очередной громкий упрёк свекрови.
— Ну ты и растяпа криворукая, ты же целый рулон обоев испортила, он теперь даже на заплатки не годится. Ты хоть представляешь себе, сколько стоит одна такая трубка?
— Екатерина Павловна, простите меня, пожалуйста, ради бога. Это всё случайно получилось, я не специально. Я обязательно куплю новые обои, вот получу свою получку и сразу же куплю, не переживайте.
Громова уже приготовилась продолжить наказание нерадивой невестки, но неожиданное появление в комнате гостьи немного охладило её пыл. Она с явным пренебрежением в голосе произнесла:
— А вот, Нина Ильинична, полюбуйся, это и есть моя драгоценная невестушка, та самая, о которой я тебе столько рассказывала.
Ксения стояла посреди комнаты, как провинившаяся школьница, которую вызвали к доске, опустив глаза в пол и не смея поднять их на присутствующих. Мебель в комнате была сдвинута к самому центру и сверху донизу накрыта полиэтиленовой плёнкой, чтобы не запылилась. На полу аккуратными стопками были разложены длинные полоски свежих обоев. Гостья поискала глазами хоть кого-то, кто мог бы помогать Ксении, но никого, кроме неё самой, не обнаружила.
— Кать, я думала, ты пошутила, когда сказала, что Ксения одна всё клеит. Ведь в одиночку это ужасно неудобно, особенно такие длинные полотнища.
Екатерина Павловна снова хихикнула, но уже как-то зло.
— А у меня, Нина, нет лишних денег, чтобы нанимать каких-то работников. Или ты предлагаешь, чтобы я сама взбиралась по этой шаткой лестнице под самый потолок в мои-то годы?
Она с силой пнула ногой валявшуюся подле неё металлическую стремянку, и та с грохотом откатилась к стене. Нина Ильинична вдруг ощутила, как к горлу подкатила противная тошнота, и ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения.
— Катя, знаешь, пожалуй, я, наверное, пойду. Загляну к тебе в следующий раз, когда вы уже закончите с этим вашим ремонтом.
Хозяйка тут же, не сдерживаясь, пристыдила невестку, словно та была в чём-то виновата перед гостьей.
— Вот видишь, ни на что не способная, одно название — женщина. Человек ко мне в гости пришёл, отдохнуть от дел, а ты тут всю малину испоганила своим нытьём и этими обоями.
Нина Ильинична была уже у самых дверей, когда подруга окликнула её с явной надеждой в голосе.
— Нина, может, ты всё же посидишь ещё немного? Мы же даже чаю толком не допили, и поговорить не успели.
Морозова натянуто улыбнулась, стараясь скрыть своё истинное состояние.
— Катя, извини, но мне правда надо бежать домой, Андрей, мой сын, сегодня обещал приехать, не хочется заставлять его ждать.
Конечно, она солгала подруге насчёт сына. Андрей сейчас учился на последнем курсе университета в столице и появлялся в родной деревне только на большие праздники, да и то ненадолго.
Морозова выдохнула с облегчением, только когда за спиной захлопнулась калитка и она оказалась на пустынной вечерней улице — словно вынырнула из душной воды. Она уже направилась было в сторону своего дома, но не успела сделать и нескольких шагов, как навстречу ей попался Игорь. Походка молодого человека выдавала его состояние с головой — она была нетвёрдой и развязной. Нина Ильинична хотела было пройти мимо, сделать вид, что не узнала сына своей приятельницы, но Игорь сам радостно завопил, узнав её.
— Тётя Нина! А вы к нам в гости заходили? Здорово!
— Да, заходила, — односложно ответила женщина, пытаясь обойти вставшего прямо посреди дороги парня и поскорее уйти от нежелательного разговора.
Но изрядно подвыпивший молодой человек явно хотел поболтать и не собирался её так просто отпускать.
— А чего же вы так рано убегаете? Только пришли и сразу ушли? А я вот с работы иду, устал как собака. Мы с ребятами после смены немного пропустили, для сугреву, так сказать.
Продолжение: