— Не трогай!
Максим выхватил телефон из моих рук так резко, что я даже вздрогнуть не успела. Просто стояла с протянутой ладонью, глядя на мужа округлившимися глазами.
— Макс, я только время посмотреть хотела, — пробормотала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от непонятной тревоги.
Он отвернулся, сунув телефон в карман джинсов так быстро, словно тот обжигал пальцы.
— Рабочий это телефон. Конфиденциальная информация там. Начальство запретило показывать кому-либо.
Одиннадцать лет мы прожили вместе. Одиннадцать лет, и я впервые увидела, как у Максима дёргается уголок рта, когда он врёт. Раньше просто не приходилось замечать.
— С каких пор у тебя два телефона? — я присела на подлокотник дивана, не спуская с него взгляда.
— Месяц назад выдали. Забыл сказать, извини, — он прошёл на кухню, и я слышала, как звенит чайник, как открывается холодильник. Обычные, домашние звуки. Только вот голос у него дрожал.
Я осталась в гостиной, разглядывая свои руки. Они немного тряслись. «Всё нормально, — сказала я себе. — Просто усталый, работы много». Но тревога никуда не делась, осела где-то под рёбрами тяжёлым комком.
Вечером, когда Максим ушёл в душ, я проходила мимо комода и случайно скосила глаза на экран телефона, который он забыл взять с собой. Высветилось уведомление «Зайка, ты придёшь сегодня? Соскучилась».
Я замерла. Перечитала про себя ещё раз. Потом ещё. Слово «зайка» било по глазам, не давало сфокусироваться ни на чём другом.
Быстро отошла к окну, делая вид, что разглядываю двор. Сердце колотилось так, что в ушах шумело. «Может, коллега так пишет? Такая вот фамильярная?» — пыталась я убедить себя, но даже мысленно это звучало глупо.
Максим вышел из ванной в облаке пара, волосы влажные, на лице улыбка. Он схватил телефон, быстро что-то напечатал, сунул обратно в карман халата.
— Оль, а давай завтра к твоей маме съездим? Она небось заждалась нас.
— Завтра воскресенье. Ты же сам на дачу собирался, — я обернулась от окна, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.
— А, точно, — он хлопнул себя по лбу. — Совсем из головы вылетело.
Максим никогда ничего не забывал. У него в телефоне стояли напоминания даже о том, когда цветы полить.
Ночью я лежала рядом с ним и слушала его дыхание. Ровное, спокойное. Он спал, а я пыталась сложить в голове какую-то картину из обрывков. Второй телефон, странное сообщение, забывчивость, которой раньше не было.
Утром Максим встал в семь, хотя обычно в выходные спал до десяти.
— Мне в офис нужно срочно. Сервер полёг, — он натягивал джинсы, не глядя на меня.
— В воскресенье? — я приподнялась на локте.
— Ну да. Позвоню, если что.
Чмокнул меня в щёку и ушёл. Я дождалась, пока хлопнет дверь подъезда, подошла к окну. Максим стоял возле машины, доставал из кармана тот самый телефон. Печатал что-то, потом улыбнулся экрану. Именно так — с этой мальчишеской улыбкой до ушей — он смотрел на меня двенадцать лет назад, когда мы только начали встречаться.
Я опустилась на край кровати. Кажется, я поняла.
Следующие дни прошли как в тумане. Я наблюдала за мужем, и с каждым часом картина становилась всё яснее. Он постоянно проверял второй телефон, прятался с ним в ванной, выходил «покурить» на балкон, хотя бросил три года назад. Стал чаще задерживаться, дважды уезжал в выходные «по делам». Возвращался весёлый, напевал под нос.
В среду вечером, когда Максим заснул, я тихо достала телефон из кармана его пиджака. Руки дрожали так, что я чуть не уронила его. На экране требовался пароль.
Попробовала дату свадьбы. Не подошло. Его день рождения. Мимо. И тут меня осенило — я ввела дату нашего первого свидания. Экран разблокировался.
Переписка с контактом «Р» открылась сразу. Я начала листать снизу вверх, и с каждым сообщением внутри всё холодело.
«Скучаю, любимый».
«Как же хорошо было вчера».
«Не могу дождаться, когда мы будем вместе всегда».
Ниже — фотографии. Максим обнимает девушку лет двадцати пяти, блондинку с детским личиком. Они целуются на набережной. Стоят у какого-то дома, а он держит ключи и улыбается в камеру.
Я пролистала дальше и увидела сообщение «Квартиру оформили! Теперь это наше гнёздышко, зайка. Скоро там будем жить втроём».
Втроём.
Пальцы сами продолжили листать.
«Я так волнуюсь перед УЗИ. Ты правда думаешь, мальчик будет?»
«Конечно, любимая. Чувствую. Наш сын».
Телефон выскользнул из рук и глухо стукнулся о ковёр. Максим зашевелился во сне. Я схватила устройство и выскочила из спальни.
На кухне села на пол, прижавшись спиной к холодильнику. Продолжила читать, хотя внутри всё обрывалось. Они познакомились восемь месяцев назад на корпоративе. Регина работала в соседнем здании. Максим писал ей, что несчастлив в браке, что я его не понимаю, что с ней он чувствует себя живым.
«Я устал притворяться», — было в одном из сообщений.
Я читала и не узнавала человека, с которым прожила одиннадцать лет. Того, кто держал мою руку в больнице, когда умирала мама. Кто клялся любить меня всегда.
Потом нашла переписку про деньги. Оказалось, квартиру для Регины он снял три месяца назад. Платил аренду, покупал мебель. Все его «премии» и «сверхурочные» уходили туда. А я отказывалась от отпуска, потому что мы «копим на машину».
Я сидела на полу до рассвета. Когда забрезжил свет, услышала шаги.
— Оль? Что ты тут делаешь?
Максим стоял в дверях, заспанный, в одних трусах. Я молча протянула ему телефон.
Он посмотрел на экран. Лицо стало белым.
— Это не то, что ты думаешь...
— Не то? — я поднялась с пола, и голос, как ни странно, прозвучал спокойно. — Тогда что? Дружеская переписка? Квартира для коллеги? Ребёнок по работе получился?
— Оль, дай объяснить...
— Объясняй.
Он опустил глаза, комкая край футболки.
— Я не планировал. Просто... разговорились на корпоративе. Она была такая... свежая, весёлая. С ней легко было.
— А со мной тяжело?
— Не в этом дело! Мы прожили столько лет, понимаешь? Всё стало обыденным. Работа, дом, телевизор. Одно и то же.
— И ты решил добавить разнообразия. Завести вторую семью.
— Я не хотел тебя обижать! Думал, смогу разделить время. Ты бы не узнала, всем было бы хорошо.
Я смотрела на него и не верила, что он говорит это всерьёз.
— Макс, ты слышишь себя? Ты хотел жить с двумя семьями одновременно? Растить ребёнка, который не будет знать, что у отца есть жена?
Он молчал.
— Когда собирался рассказать мне? Когда она родит? Или когда ребёнку в школу пойти?
— Я хотел сказать. Позже. Когда момент подходящий найду.
— Подходящий момент, — я усмехнулась. — «Привет, дорогая, у меня теперь две жены и ребёнок на подходе»?
— Оль, пожалуйста... — он шагнул ко мне, но я отстранилась.
— Не подходи.
Я заперлась в спальне на весь день. Максим стучал, говорил что-то через дверь. Я не отвечала. Лежала на кровати, смотрела в потолок и пыталась осознать, что одиннадцать лет жизни оказались построены на лжи.
К вечеру решение созрело само собой.
Я вышла на кухню. Максим сидел, уткнувшись в телефон.
— Собирай вещи. Завтра съедешь.
Он поднял голову. В глазах стояли слёзы.
— Оль, давай поговорим. Я не хочу тебя терять.
— А я не хочу делить мужа. Видимо, у нас разные взгляды на брак.
— Я всё брошу! Расстанусь с ней, клянусь!
— А ребёнок? Тоже бросишь?
Он замолчал.
— Вот именно, — кивнула я. — Ты уже сделал выбор. Просто боишься остаться один. Это не любовь, Макс. Это страх.
— Но мы же столько лет вместе!
— Ты зачеркнул эти годы, когда полез в постель к ней. И уж точно зачеркнул, когда тратил наши деньги на своё гнёздышко.
— Прости...
— У тебя три дня. Собирай вещи и уходи. Квартира на мне, так что проблем не будет. Остальное через юриста.
Максим ушёл на следующий день. Собрал два чемодана, несколько раз пытался заговорить, но я молчала. Смотрела, как он выносит вещи, и чувствовала странное облегчение.
Когда дверь закрылась, я села на диван и впервые за эти дни заплакала. Не от жалости к себе, не от обиды. От того, что жизнь, которую я считала настоящей, оказалась иллюзией.
Слёзы высохли быстро. Потому что впереди была новая жизнь. Настоящая. Без лжи. Только моя.
И мне совсем не было страшно.