— Ксюша, садись, поговорим, — свекровь Валентина Петровна придвинула стул и выжидательно посмотрела на меня.
Я закрыла ноутбук, где верстала очередной макет для клиента. Работы было много, дедлайн поджимал.
— Слушаю вас.
— Понимаешь, нам с Сашенькой тесновато стало втроём, — она сделала паузу, отпила чай. — Ты молодая, энергичная. Может, подыщешь себе что-нибудь? Однушку где-нибудь на окраине?
Я медленно отодвинула ноутбук. В ушах зашумело.
— Валентина Петровна, я правильно понимаю, вы предлагаете мне съехать?
— Ну, раз уж ты сама заговорила, — она расправила плечи, — да, было бы неплохо. Саше покой нужен после работы, а ты тут постоянно за компьютером щёлкаешь. Свет горит до ночи, мне спать мешает.
Меня затрясло. Три месяца назад я согласилась приютить свекровь "на неделю-другую", пока она продавала дачу и искала себе жильё в городе. Неделя растянулась в бесконечность.
— Это моя квартира, — я старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Я вложила в неё все деньги, которые копила пять лет.
— Как твоя? — свекровь поджала губы. — Документы на Сашу оформлены. Я видела.
— На нас обоих! Я перевела ему половину суммы, мы покупали вместе!
— Вот именно, перевела ему, — она отмахнулась, словно отгоняла муху. — Значит, его деньги стали. А собственник он один, это факт.
Я сжала кулаки под столом. Да, когда мы покупали квартиру, Саша предложил оформить на него, якобы так быстрее пройдёт сделка, меньше документов. Я доверяла мужу, не придала значения.
— Валентина Петровна, я не собираюсь никуда съезжать.
— Упрямая очень, — свекровь поднялась, с грохотом задвинув стул. — Думаешь, Саша тебя поддержит? Он всю жизнь меня слушал, и сейчас послушает.
Дверь хлопнула, вернулся муж. Пять лет брака, а я вдруг поймала себя на мысли, что совсем не знаю этого человека.
— Привет, что такие серьёзные? — Саша стянул куртку, бросил на вешалку.
— Сынок, я тут Ксюше объяснила, что разумнее было бы ей поискать отдельное жильё, — свекровь тут же переключилась на мягкий тон. — Ты устаёшь на работе, тебе тишина нужна.
Он замер, переводя взгляд с матери на меня.
— Саш, скажи ей, — я встала из-за стола. — Скажи, что это бред.
Он потёр переносицу. Жест, который я знала до боли, он всегда так делал, когда хотел избежать конфликта.
— Мам, ты чего? Какое съезжать?
— Саша, подумай головой, — свекровь приблизилась к сыну. — Я ведь не навсегда к вам напросилась. Но пока живу здесь, давай создадим нормальные условия. А Ксюша пусть поживёт отдельно, сама себя обеспечивает, как-никак работает.
— Мам, Ксюша моя жена, — он говорил тихо, без уверенности.
— И я твоя мать, — она взяла его за руку. — Которая тебя растила одна, всем жертвовала. Ты хоть раз подумал, каково мне среди чужих людей?
Я стояла в трёх метрах от них и чувствовала себя невидимкой. Чужой в собственном доме.
— Знаете что, — я схватила телефон и ключи, — разбирайтесь сами.
Выскочила на лестничную площадку, прислонилась к холодной стене. Руки тряслись так, что еле набрала мамин номер.
— Мам, можно к вам приехать?
Через час сидела на родительской кухне, пила горячий чай с мёдом. Мама гладила меня по плечу, отец мрачно молчал.
— Я всегда говорила, не надо всё на него оформлять, — мама покачала головой.
— Не сейчас, мам.
— А вот сейчас самое время, — отец стукнул кулаком по столу. — Завтра идём к нотариусу, проверяем документы. Если есть доказательства твоих переводов, будем отстаивать долю.
— Я не хочу судиться, — я уткнулась в чашку. — Он же мой муж.
— Который сейчас выбирает между тобой и мамашей, — отец посуровел. — И выбор делает не в твою пользу.
Я осталась ночевать у родителей. Саша прислал три сообщения: "Где ты?", "Давай поговорим", "Не устраивай из мухи слона". На последнее я не выдержала, позвонила.
— Из мухи слона? Серьёзно?
— Ксюш, ну приезжай, обсудим спокойно, — он говорил усталым голосом. — Мама просто переволновалась, не хотела тебя обидеть.
— Саша, она выгоняет меня из моей квартиры!
— Из моей квартиры, — он помолчал. — Документы на меня.
Я не поверила своим ушам.
— То есть ты на её стороне?
— Я ни на чьей стороне, просто давай без эмоций разберёмся. Мама права, тесновато нам стало. Может, правда стоит подумать о съёме чего-то временно?
— Временно? Кому — мне?
— Ну... в смысле, можно и нам с мамой, но у неё здоровье, ей переезды тяжело.
Я молча нажала отбой. Всё стало предельно ясно.
Утром отец повёл меня в банк, потом к адвокату. Банковские выписки чётко показывали: я перевела Саше ровно половину стоимости квартиры — полтора миллиона рублей.
— У вас хорошие шансы, — адвокат пролистал документы. — Даже если квартира оформлена на супруга, вы можете претендовать на компенсацию вашего вклада.
— Сколько времени займёт?
— Месяца три-четыре, если повезёт.
Я вернулась в квартиру только за вещами. Свекровь развалилась на диване с журналом.
— А, явилась, — она даже не подняла взгляд. — Саша на работе, передам, что заходила.
— Не надо ничего передавать, — я прошла в спальню, достала чемодан. — Я за вещами.
— Съезжаешь? — в её голосе прозвучало торжество. — Умница. Так всем проще.
Я запихнула в чемодан одежду, косметику, документы. Свекровь встала в дверях.
— И ключи оставь.
— Не оставлю, — я застегнула чемодан. — Это моя квартира тоже. И я намерена отстаивать свои права.
— Какие права? — она выпрямилась. — Документы не на тебя!
— Зато деньги мои. Полтора миллиона. Видели когда-нибудь такую сумму? Я вот заработала, скопила, вложила. И вернуть её через суд мне ничего не стоит.
Лицо свекрови побагровело.
— Ты что, судиться собралась?!
— Именно, — я выкатила чемодан в прихожую. — Готовьтесь.
Саша названивал весь вечер. Я сбросила пять звонков, на шестой взяла.
— Ксения, мать говорит, ты угрожала подать в суд!
— Не угрожала. Подала.
— Как подала?! Мы же семья!
— Были семьёй, — я легла на кровать в своей старой комнате, уставилась в потолок. — Пока ты не выбрал маму.
— Я никого не выбирал!
— Саша, когда твоя мать сказала мне съехать, ты промолчал. Когда она заявила, что квартира только твоя, ты согласился. Когда она унижала меня, ты отвёл взгляд. Это и есть выбор.
— Ксюш, я растерялся просто...
— Знаешь, что обиднее всего? Не то, что она наглая. А то, что ты слабый. Мне нужна была опора, а ты оказался тряпкой.
Я положила трубку и выключила телефон.
Суд назначили через два месяца. Я похудела на пять килограмм, отец поседел. Мама каждый день готовила мои любимые блюда и заставляла есть.
В день заседания я надела строгий костюм, собрала волосы. Саша сидел со своим адвокатом, рядом свекровь в нелепой шляпке. Она смотрела на меня с плохо скрытой ненавистью.
Судья изучила документы, выслушала обе стороны. Адвокат Саши пытался доказать, что деньги были подарком. Но банковские выписки, переписка в мессенджерах, свидетельские показания риелтора — всё говорило об обратном.
— Признать за истицей право на компенсацию в размере половины стоимости квартиры, — огласила судья решение. — Ответчик обязан выплатить сумму в течение шести месяцев либо реализовать имущество с последующим разделом средств.
Я вышла из зала и впервые за два месяца вздохнула полной грудью.
Саша догнал у выхода.
— Ксюш, постой.
Я обернулась. Он выглядел усталым, постаревшим.
— Прости, — он опустил голову. — Я идиот. Всё понял, но поздно.
— Что понял?
— Что предал тебя. Что мать зашла слишком далеко, а я позволил. Что ты была права.
Я молчала.
— Я выставил маму из квартиры, — продолжил он. — Снял ей однушку на Ботанической, помог с переездом. Если ты вернёшься, я выкуплю твою долю постепенно. Или продадим эту квартиру, купим новую, оформим на обоих. Как скажешь.
— Саша, ты сделал выбор тогда, два месяца назад. Когда смотрел в пол, пока твоя мать меня унижала.
— Люди ошибаются...
— Ошибаются один раз. Ты молчал каждый день три месяца. Это не ошибка, это позиция.
— Дай мне шанс всё исправить!
— На что? На то, чтобы через год она снова появилась и ты снова не нашёл слов мне помочь?
Он стоял, опустив руки, и я вдруг поняла — передо мной не партнёр. Передо мной человек, который всегда будет искать лёгкий путь. Который не станет за меня.
— Прощай, — я пошла к выходу.
— Ксюш!
Я не обернулась.
Квартиру продали через четыре месяца. Я получила свои деньги и сняла двушку на Академической. Небольшую, светлую, с видом на парк.
Подруга Ленка помогала разбирать коробки.
— Как ты вообще? — она разматывала скотч с очередной упаковки.
— Знаешь, нормально, — я выставила на полку книги. — Странно звучит, но правда нормально.
— Не жалеешь?
— О чём? О том, что отстояла своё? Нет.
— А о нём?
Я задумалась, глядя в окно на заснеженный парк.
— Жалею, что потратила пять лет. Но не жалею, что ушла. Лучше одной, чем с человеком, на которого нельзя положиться.
— Говорят, он всё ещё со своей мамашей живёт, — Ленка фыркнула. — В съёмной однушке. Она опять им командует.
— Это его выбор.