Искусство клоунады в СССР и России прошло долгий путь становления и развития, подарив миру целую плеяду выдающихся артистов. Их творчество не просто развлекало — оно учило, трогало, заставляло задуматься и оставило неизгладимый след в истории циркового искусства. Рассмотрим вклад самых ярких представителей этого жанра.
Михаил Румянцев — Карандаш: Гражданин на манеже и учитель
В любом разговоре о советской клоунаде имя Михаила Румянцева, известного всему миру как Карандаш, стоит первым. Именно он стал тем фундаментом, на котором взросла вся отечественная школа.
Его путь к славе не был прямым: уроженец Санкт-Петербурга, в юности он работал художником-оформителем, писал плакаты для театров и афиши для кино. Эта «визуальная» закалка во многом определила его дальнейший стиль — предельно точный, лаконичный и выразительный образ.
Когда Михаил Румянцев решил стать артистом, он, как и многие в начале XX века, попал под обаяние Чарли Чаплина. Первое время он даже копировал его, получив прозвище «советский Чарли Чаплин». Однако подражание было лишь точкой отсчета. Взяв псевдоним в честь знаменитого французского карикатуриста Каран д'Аша, Румянцев создал совершенно оригинальный образ.
Его Карандаш — это не абстрактный клоун, а маленький, немного нелепый, но невероятно обаятельный и настойчивый человечек, который всегда был на стороне справедливости. Этот персонаж в неизменной черной кепке и с короткой трубкой во рту стал узнаваемым символом эпохи именно потому, что был живым. Его непременным спутником и «опознавательным знаком» была собака — шотландский терьер Клякса, добавлявшая номерам трогательности и непредсказуемости.
В чем же заключался главный вклад Карандаша?
Он первым вывел советскую клоунаду на мировой уровень. Гражданин до глубины души, он сделал арену местом для острой, актуальной политической и социальной сатиры. В годы войны его обличительные репризы, высмеивающие Гитлера и вражеских солдат, были мощным оружием, поднимавшим боевой дух не хуже газетных передовиц. А после войны он по-прежнему тонко чувствовал настроение общества, мгновенно откликаясь на последние события в стране. «В этом соответствии времени, по мнению коллег, и заключался талант и успех Карандаша».
Но, пожалуй, одна из самых важных его ролей — роль Учителя. Он был бескомпромиссным наставником, и именно из-под его требовательного крыла вышли блистательные мастера, определившие облик цирка на десятилетия вперед, и в первую очередь — Юрий Никулин.
Юрий Никулин: Поэт повседневности на стыке цирка и кино
Юрий Никулин — имя, которое не нуждается в представлении. Для миллионов людей он стал олицетворением не просто клоуна, а самой доброты. Его путь, однако, был отнюдь не усыпан розами. Вернувшись с фронта, молодой Никулин попытался поступить в театральные вузы и ВГИК, но везде получал отказ: приемные комиссии считали, что его внешность не годится для кино и театра. Эта неудача обернулась судьбоносным поворотом — он поступил в студию клоунады при Московском цирке на Цветном бульваре, и начал работать ассистентом у Карандаша.
Взяв за основу сценический образ американского комика Бастера Китона, Никулин разработал свою знаменитую маску «грустного клоуна». Его сценический костюм — нелепая шляпа-канотье, кургузый пиджачок, короткие брюки и огромные башмаки — был таким же странным, как и его персонаж, который на все смотрел с бесконечным, чуть отстраненным удивлением и спокойной иронией. Но настоящая магия рождалась в дуэте с его бессменным партнером Михаилом Шуйдиным. Блестящий дуэт Никулина и Шуйдина создал множество реприз, которые были не просто смешными клоунадами — это были зарисовки из жизни, где сценка на грани абсурда оборачивалась житейской мудростью.
Вклад Никулина в цирковое искусство колоссален. Он не только более 30 лет оставался верен манежу, но и с 1982 года возглавил родной цирк на Цветном бульваре, став его душой и движущей силой. При нем было поставлено множество блестящих программ, а само здание цирка было полностью перестроено. Именно благодаря его неимоверной популярности в кино (более 40 фильмов, среди которых "Бриллиантовая рука", "Кавказская пленница" и др. не сходят с экранов до сих пор), миллионы людей, никогда не бывавших в цирке, полюбили клоунаду в его исполнении. Он стал уникальным послом цирка, стерев границы между манежем и кинематографом.
Олег Попов: Луч света, пронесенный через всю жизнь
Если Юрий Никулин был «грустным клоуном», то Олег Попов стал его полной противоположностью — «Солнечным клоуном». В отличие от многих коллег, свой уникальный стиль он нашел не сразу. Выпускник циркового училища, Олег Попов начинал как акробат-эксцентрик и эквилибрист, но в 1953 году впервые попробовал себя в амплуа коверного. Его образ формировался постепенно: добрая улыбка, огромная клетчатая кепка, рыжий парик и широкие полосатые штаны.
Настоящее мировое признание пришло к нему в 1957 году во время первых гастролей советского цирка в Великобритании. Именно там восхищенные английские журналисты окрестили его «Солнечным клоуном» за образ неунывающего паренька с копной соломенных волос и неизменно радостным настроением. Но за кажущейся простотой стояло высочайшее мастерство. Попов был уникальным универсалом: он жонглировал, выполнял сложнейшие акробатические трюки и эквилибристику, но подавал все это с такой легкостью и юмором, что зрители забывали о титаническом труде, стоящем за каждым номером. Его знаменитая реприза «Луч», где он «ловил» солнечный свет в корзинку, стала классикой, символом чистого, незамутненного счастья, которое он дарил зрителям.
Олег Попов вошел в историю как «посол мира», объехав с гастролями более 50 стран, где ему аплодировали, не зная языковых барьеров. Даже сам Чарли Чаплин назвал его своим коллегой, что было высшей формой признания. Его жизнь не была безоблачной, но на арене он всегда оставался тем самым лучиком света, который, однажды заметив, невозможно забыть. Контраст между его образом «Солнечного клоуна» и образом «Грустного клоуна» Никулина наглядно показал, сколь широка палитра цирковой эмоции.
Леонид Енгибаров: Поэт пантомимы и философ тишины
На фоне яркого, жизнерадостного цирка появление Леонида Енгибарова было подобно разорвавшейся бомбе. Он пришел, чтобы разрушить привычные каноны и создать собственный жанр. Родившись в Москве, он с детства был натурой многогранной — увлекался литературой, живописью, боксом и плаванием. Но его истинным призванием стала пантомима, которой он обучался в цирковом училище.
Выйдя на манеж, Енгибаров сделал нечто неслыханное: он отказался практически от всего привычного клоунского арсенала. Он не использовал яркий грим, гротескные костюмы, и, самое главное, — он молчал. Его образ был нарочито прост: черный пиджак, кепка, минимум макияжа. Вместо слова он использовал паузу, взгляд, жест, наполняя их таким содержанием, что зрители забывали, что находятся в цирке. Каждый его номер был не просто шуткой, а новеллой, философской притчей, где переплетались грусть и радость, одиночество и поиск любви.
Его называли «Клоуном с осенью в сердце» и основоположником «клоунады мысли». Енгибаров заставлял зрителя не просто смеяться, а думать о серьезных вещах, сопереживать, видеть за маской одинокого странника живую, ранимую душу. Это была настоящая революция в цирковом искусстве. Не найдя полного понимания в жестких рамках цирка, он в 1971 году создал свой «Эстрадный театр пантомимы», сыграв более 200 моноспектаклей. Этот театр стал предтечей всех последующих клоун-мим-театров, прямым предшественником театра «Лицедеи». По своей сути он первым проложил мост от классической цирковой репризы к поэтическому театру одного актера. Его жизнь трагически оборвалась в 37 лет, но созданное им направление — интеллектуальная, поэтическая клоунада — продолжило жить в других.
Вячеслав Полунин и его Асисяй
Преемником и продолжателем идей Енгибарова на новом витке стал Вячеслав Полунин. Родившийся в 1950 году, он впитал в себя энергию 60-х и в 1968 году создал в Ленинграде студию пантомимы, из которой впоследствии вырос легендарный клоун-мим-театр «Лицедеи». Полунин воспринял поэзию тишины Енгибарова и обогатил ее сюрреализмом, абсурдом и самоиронией, создав собственный жанр, который он сам называет «экспрессивным идиотизмом».
В начале 1980-х на свет появился персонаж, который прославил его на весь мир — Асисяй. Трогательно-наивный мечтатель в мешковатом желтом комбинезоне, красных лохматых тапочках и с мохнатыми рыжими волосами, изъясняющийся на никому не понятном, но эмоционально бесконечно богатом языке. В этом образе соединилась поэтическая трагедия клоунад Енгибарова, естественность Чарли Чаплина и философская глубина французского мима Марселя Марсо. Его легендарный номер с телефонным разговором на «Голубом огоньке» в 1981 году стал откровением для всей страны. Это был не просто смешной скетч, а пронзительный монолог о любви и одиночестве, на который оказался способен этот маленький нелепый человечек.
Вершиной творчества Полунина стало создание в 1993 году «Снежного шоу» (Snow Show), которое было признано театральной классикой XX века. Этот спектакль, полный визуальной поэзии, бумажного снега и пронзительной грусти, гастролирует по всему миру с неизменным успехом, размывая границы между клоунадой, пантомимой и высоким театром. Полунин не просто добился мирового признания, но и создал целую экосистему: фестиваль уличных театров «Караван мира», «Академию дураков», Мастерскую пантомимы и клоунады. Именно из этой Мастерской, из этой школы вышло поколение артистов, готовых доказать, что клоунада может быть не просто развлечением, но и полноценным театральным жанром.
Семьянюки: Драматический театр клоунады, где смех встречается со слезами
История, начатая Карандашом, обогащенная философией Енгибарова и выведенная на мировую арену Полуниным, обрела свое логичное и яркое продолжение в XXI веке. В 2002 году в Санкт-Петербурге первые выпускники студии «Лицедей-Лицей», созданной театром «Лицедеи», основали уникальный коллектив — театр драматической клоунады «Семьянюки». Их появление ознаменовало рождение принципиально нового жанра, где клоун — не просто маска, а инструмент для глубокой психологической драмы.
«Семьянюки» отказались от привычных цирковых реприз в пользу камерной, почти интимной театральной формы. Их спектакль, который вырос из дипломной работы 2003 года и в 2005-м произвел фурор на престижном Авиньонском фестивале во Франции, — это история одной сумасшедшей семьи, где за гротескными, абсурдными ситуациями скрываются самые настоящие, невыдуманные чувства: боль одиночества, страх быть непонятым, жажда любви.
Здесь клоуны играют роли, как в драматическом театре, и привычное понятие «клоунской маски» просто отсутствует. Каждый персонаж — это личность с проработанной историей и сложным внутренним миром. Актеры труппы не ищут проторенных путей, они постоянно экспериментируют, создавая моноспектакли-исповеди, спектакли на стыке науки и искусства (как, например, «ДИиРУВ» о дифракции, излучении и распространении упругих волн, поставленный в сотрудничестве с профессором физики), раз за разом доказывая, что клоунский голос может звучать во всех мыслимых регистрах.
Театр «Семьянюки» — это не отрицание наследия великих советских клоунов, а его прямое развитие. Если Никулин и Шуйдин брали бытовую сценку и доводили ее до абсурда, то «Семьянюки» берут быт целой семьи и превращают его в поэтическую притчу о беззащитности человека перед миром. Они являются прямыми наследниками «клоунады мысли» Енгибарова и поэтической школы Полунина, но при этом их искусство глубоко укоренено в сегодняшнем дне, с его скоростями, абсурдом и тоской по подлинным чувствам.
Драматический театр клоунады «Семьянюки» доказывает, что эволюция этого древнего искусства не закончена. Напротив, в их исполнении клоунада обретает новое дыхание, превращаясь с помощью смеха, слез и самоиронии в мощнейший инструмент для исследования человеческой души. И это, возможно, самый важный вклад в историю, которую вот уже целый век пишут гении клоунады.
На сайте вы можете ознакомиться с репертуаром и датами:
Также мы есть в социальных сетях:
Приходите! Будет очень душевно.