Театр Семьянюки

Гаснет свет, пустеет зал, и где-то в тесной гримерной перед зеркалом, заляпанным отпечатками пальцев и следами белил, сидит человек. Он только что срывал овации, его персонаж заставлял сотни людей смеяться до слез, а теперь он медленно, слой за слоем, снимает с лица краску. Белый грим уходит, оставляя обычную, чуть уставшую кожу. Красный нос — самый главный атрибут — отправляется в потертый кофр. Ботинки невероятного размера сброшены в угол. И вот перед зеркалом больше не клоун. Просто человек. Что...

Представьте себе: абсолютно пустая сцена. Ни декораций, ни реквизита, ни партнеров. Только свет, только пол, только воздух. И в эту пустоту выходит человек — нелепый, трогательный, смешной. Он делает шаг, другой, и вдруг вы начинаете видеть то, чего нет. Вот здесь — стена, о которую он только что споткнулся. Вот здесь — дверь, которая никак не открывается. Вот здесь — целая квартира, в которой он живет, любит, страдает и радуется. И вы, зритель, видите все это так же ясно, как если бы оно было нарисовано на холсте...

Торт, летящий в лицо важному господину. Банановая кожура, на которой поскальзывается преследователь. Спагетти, которые невозможно намотать на вилку и которые, кажется, живут собственной жизнью. Огромная морковь в рукаве. Яйцо, разбивающееся о лысину. Всё это — не просто дешевые трюки из арсенала уличного балагана, а глубочайший культурный код, язык, на котором клоунада говорит с нами о самых фундаментальных вещах: о власти и унижении, о порядке и хаосе, о жизни и смерти. Еда на сцене — это не реквизит, это философия...

Представьте себе: на манеж выходит клоун. Он еще ничего не сделал — просто вышел и остановился. Но оркестр уже играет что-то подозрительно-игривое, с готовностью замолкая в самых неожиданных местах. И вы уже улыбаетесь, хотя ничего смешного еще не произошло. Почему? Потому что музыка вас предупредила: сейчас начнется что-то несерьезное. Она — первый сообщник клоуна, его невидимый партнер, который задает ритм, держит паузу и, бывает, выдает самую смешную реплику в номере. Музыка в клоунаде — это не просто сопровождение, не фон и не украшение...

Вы пришли в театр, удобно устроились в кресле, и на сцену выходит человек со странно выбеленным лицом. Он не говорит ни слова, но через минуту зал уже вздрагивает от хохота. Еще через пять минут вы чувствуете, как к горлу подступает комок, хотя на сцене, казалось бы, ничего трагического не происходит. Что это было? Как это работает? И почему для понимания этого магического действа не нужен переводчик, но очень пригодится небольшой словарь? Клоунада — древнейшее искусство, которое старше театра, старше литературы и, возможно, старше самой речи...