Лето в Макарово стояло жарким и звонким. Цветы цвели, травы налились соком, воздух дрожал от зноя и пчелиного гула. Юля работала не покладая рук — заказы множились, проекты требовали внимания, сад радовал глаз. Жизнь текла размеренно и счастливо.
Однажды в гости пришла Лиза.
Она появилась на крыльце в своём неизменном ярком сарафане, с венком из полевых цветов на голове и таинственной улыбкой на губах.
— Собирайся, — сказала она без предисловий. — Сегодня солнцеворот.
— Чего? — не поняла Юля.
— Летний солнцеворот, — пояснила Лиза. — Самый длинный день в году. Ночь магии, огня и воды. Пойдём на городище, с женщинам?
Юля замялась:
— Я не знаю... Я никогда не... Это же язычество какое-то?
Лиза рассмеялась:
— Это древняя сила, девочка. Женская. Ты столько лет была оторвана от неё, от земли, от тела. Пора возвращаться.
Юля посмотрела на Андрея. Тот только пожал плечами:
— А чего, давай, иди! Думаю, тебе понравится.
— Ладно, — решилась Юля. — Иду. Что надевать?
— Что-нибудь лёгкое, хлопковое или льняное, чтобы тело дышало. А венок я тебе сплету.
***
Вечером, когда солнце начало клониться к закату, Лиза и Юля пошли за село.
Тропинка вела через лес, потом через поле, потом снова в лес. Юля шла и удивлялась: она и не знала, что здесь есть такие места. Высокие сосны, папоротники в рост человека, тишина, нарушаемая только птичьими голосами.
— Скоро придём, — сказала Лиза. — Там, за поворотом.
Вдруг лес расступился и они вышли на поляну. В центре возвышался древний холм, поросший травой и полевыми цветами. Юля замерла — место дышало чем-то давним, забытым, но удивительно родным.
— Красиво, — выдохнула она.
— Это место зовётся Девичьим холмом, — сказала Лиза, садясь на траву. — Хочешь, расскажу легенду?
Юля кивнула, присаживаясь рядом.
— Давно, ещё до того, как Макарово стало селом, здесь жила девушка по имени Марья. Красивая, добрая, рукодельница. Полюбила она парня из соседней деревни, и он её полюбил. Свататься приехал. А родители Марьи были людьми суровыми, отказали жениху — не по статусу, мол, не по достатку. Парень уехал, а Марья осталась ждать. Ждала год, два, три. А потом узнала, что он женился на другой.
Лиза помолчала, собирая в ладонь полевые цветы.
— Марья не выдержала горя, ушла на этот холм и осталась здесь навсегда. Но не умерла — превратилась в берёзу, что растёт на вершине. С тех пор холм стал местом, где женщины собираются в трудные минуты. Говорят, Марья помогает тем, кто потерял себя. Кто плачет, кто не знает, как жить дальше.
Юля посмотрела на берёзу. Она стояла белая, стройная, чуть наклонившаяся, будто обнимала всю поляну.
— Ещё говорят, — продолжала Лиза, — что в ночь летнего солнцеворота Марья особенно сильна. Потому что в эту ночь стираются границы между мирами. И каждая женщина, которая придёт сюда с открытым сердцем, получит ответы. Не сразу, не громко, но получит.
— А ты получала? — тихо спросила Юля.
— Получала, — кивнула Лиза. — Когда только переехала, сомневалась, правильно ли сделала. Пришла сюда, села, заплакала. А ветер вдруг подул, берёза зашумела, и внутри стало спокойно. Я поняла — здесь моё место.
Она встала, отряхнула юбку.
— Поэтому мы и собираемся здесь каждый год. Не только ритуалы проводить, но и вспоминать, что мы — не одни. Что есть сила, которая нас держит. Земля, небо, память предков. И каждая из нас — часть этого круга.
Юля оглядела поляну, холм, берёзу, на женщин, которые уже начали собираться. И вдруг почувствовала — она здесь не чужая. Она часть этого места, этой тишины, этой древней силы.
— Спасибо, Лиза, — сказала она. — За легенду. И за то, что привела.
— Не за что, — улыбнулась Лиза. — Марья сама тебя позвала. Я только дорогу показала.
На вершине холма горел костёр, вокруг которого собирались женщины. Юля насчитала человек двадцать — разного возраста, от совсем молодых девушек до седых старух. Все в светлых одеждах, с венками на головах. Они говорили тихо, смеялись, обнимались при встрече.
— Это всё наши, — сказала Лиза. — Местные и приезжие. Собираемся каждый год на солнцеворот. Традиция древняя, ещё от бабушек.
К ним подошла высокая женщина с длинными седыми волосами, заплетёнными в косу.
— Лизавета, пришла! А это кто с тобой?
— Это Юля, наша, макаровская, — представила Лиза. — Я её пригласила, потому что ей очень нужно здесь быть.
Женщина посмотрела на Юлю внимательно, пронзительно, будто сканировала. Потом улыбнулась:
— Добрая. Свой человек. Пусть будет.
Юля выдохнула. Кажется, экзамен принят.
Солнце садилось медленно, величественно. Женщины собрались в круг на вершине холма, вокруг костра. Старшая — ту, что с косой, звали Ангелина — начала говорить:
— Сегодня самый длинный день. Солнце стоит на вершине, природа в расцвете. Сегодня мы славим жизнь, плодородие, женскую силу. Сегодня мы вспоминаем, кто мы есть.
Она взяла чашу с водой, побрызгала на четыре стороны света, что-то шепча. Потом чаша пошла по кругу — каждая женщина отпила глоток и прошептала своё желание.
Когда очередь дошла до Юли, она растерялась. Что желать? У неё уже всё есть. Здоровье, любовь, дело, дом. Она посмотрела на Лизу, та кивнула ободряюще.
— Пусть всё так и будет, — шепнула Юля в воду. — И пусть я никогда не забуду, какая я настоящая.
Отпила глоток — вода была холодной, чистой, живой.
Потом начались хороводы. Женщины взялись за руки и пошли вокруг костра, сначала медленно, потом быстрее. Юля сначала стеснялась, двигалась скованно, но постепенно тело само вспомнило что-то древнее, забытое. Ноги сами несли, руки тянулись к небу, хотелось петь.
И она запела. Незнакомые слова сами приходили на язык, будто кто-то шептал их изнутри. Это была не песня — скорее гул, вибрация, идущая из самой глубины.
В хороводе кружились, смеялись, плакали. Кто-то поднимал руки к небу, кто-то припадал к земле. И во всём этом не было ничего неестественного — только древняя, первобытная сила.
Когда хоровод остановился, Юля чувствовала себя уставшей, но какой-то новой. Как будто из неё вынули всё лишнее, всё наносное, всё чужое. Осталась только она — настоящая, живая, сильная.
— А теперь, — объявила Ангелина, — прыгаем через костёр. Кто очиститься хочет, кто силу взять, кто любовь призвать.
Женщины разбились на пары, разбегались и прыгали через огонь — ловко, смело, с визгом и смехом. Юля смотрела и боялась.
— Давай, — подтолкнула её Лиза. — Со мной.
Они взялись за руки, разбежались — и прыгнули.
Огонь лизнул пятки, жар обжёг кожу, но внутри вспыхнуло что-то другое — восторг, свобода, полёт.
— Ещё! — закричала Юля.
И они прыгали снова и снова, пока костёр не начал угасать.
Уставшие, разгорячённые, женщины сели в круг. Достали угощение, травяной чай. Говорили тихо, делились историями, секретами. Кто-то плакал, рассказывая о боли, и другие обнимали, утешали. Кто-то смеялся, и смех разносился над холмом.
Юля сидела и слушала. И вдруг поняла: она дома. Не в Макарово даже — в более широком смысле. Среди своих. Среди женщин, которые понимают без слов. Которые принимают любую — слабую, сильную, плачущую, смеющуюся.
— Как ты? — спросила Лиза, садясь рядом.
— Я... — Юля замялась, подбирая слова. — Я чувствую себя живой. По-настоящему живой. Впервые.
— Это и есть возвращение, — кивнула Лиза. — К себе. К телу. К силе.
— Я всегда думала, что сила — это терпеть, — сказала Юля. — Молчать, прогибаться, быть удобной. А теперь понимаю — сила в другом. В том, чтобы быть собой. В том, чтобы чувствовать.
— Именно, — улыбнулась Лиза.
Ночь была тёплой, звёздной. Костер догорал, женщины расходились. Несколько женщин остались ночевать прямо на холме — спать на траве, под открытым небом.
Юля легла на спину, раскинула руки, смотрела на звёзды.
— Спасибо, — шепнула она кому-то — небу, земле, женщинам, Лизе, себе.
Ответа не было, но он и не требовался.
Под утро, когда небо начало светлеть, женщины снова собрались у костра. Ангелина раздала всем по угольку — на память, на удачу.
— Носите с собой, — сказала она. — От беды, от хвори, от тоски.
Юля спрятала уголёк в карман, сжала в кулаке. Он был тёплым, живым, как всё этой ночью.
С холма возвращались уже под утро. Солнце только вставало, роса блестела на траве, птицы заливались на все голоса. Юля шла босиком — туфли давно сняла, — и чувствовала каждую травинку, каждый камешек. Тело гудело от усталости, но это была приятная, живая усталость. Она чувствовала себя частью этого мира — настоящей, живой, сильной.
Лиза шла рядом, молчала, только улыбалась чему-то своему.
У калитки Лизы они остановились. Юля посмотрела на подругу — на её ленты в волосах, на мудрые глаза, на эту вечную загадочную улыбку — и вдруг порывисто обняла её.
— Спасибо, — сказала она глухо, уткнувшись лицом в плечо. — За всё. За то, что ты есть. За то, что спасла меня.
Лиза обняла в ответ, погладила по спине:
— Глупая, я ничего не делала. Ты сама. Твоя вера, твой сад, твоя любовь. Я просто была рядом.
— Ты была рядом, — повторила Юля. — Это самое главное.
— Иди, — сказала Лиза. — Отдыхай. Вечером приходи, чай попьём. Поговорим.
Дома её ждали Андрей и Чандр.
— Вернулась? — сонно спросил Андрей.
— Вернулась, — улыбнулась Юля. — И кажется, не совсем та, что ушла.
— Ты дымом пахнешь. Это хорошо, — пробормотал он и снова закрыл глаза.
Чандр только муркнул во сне.
Юля смотрела на них, на встающее солнце, и чувствовала невероятную, всепоглощающую радость.
В полночь они прыгали через костёр, а сейчас наступал новый день. И она была жива! И по-настоящему, полностью, без остатка счастлива.
***
Вечером, как договаривались, Юля пошла к Лизе.
Дом подруги встретил её привычным запахом трав и свечей. Лиза уже накрыла на стол — чай, мёд, домашнее печенье. Сидела в своём любимом кресле, перебирала какие-то камушки.
— Проходи, — кивнула она. — Садись.
Юля села, взяла чашку, грея руки о тёплые стенки. Молчали долго, но молчание было уютным, как всегда.
— Лиза, — сказала наконец Юля. — Можно спросить?
— Спрашивай.
— Лиза, я знаю, что ты психолог. Но ты и правда ведьма. Не потому что карты там или травы, а потому что ты видишь душу. Ты заглянула в меня тогда, в первый раз, и увидела всё. Болезнь, боль, страх. Я ничего не говорила, а ты знала.
Лиза улыбнулась своей загадочной улыбкой:
— Это хорошо! Значит для тебя я буду персональной ведьмой. Мне самой нравится эта игра. Тебе, вижу, тоже нравится. Люди же приходят к "ведьме" за чудом. Они уже настроены на чудо, они верят, что им помогут. А вера — это половина успеха в любом лечении. Я просто даю им то, что они ищут. Через карты, через травы, через разговоры. А на самом деле — через психологию.
Юля молчала, переваривая.
— Помнишь, я тебе про чакры рассказывала? Про гуны? Про пять кош?
— Помню.
— Это всё работает, — сказала Лиза. — Не потому что это магия, а потому что это древние знания о человеке. О его устройстве, о его психике. Ведическая психология — это не магия, это наука о душе. Просто слова другие.
— А карты?
— Метафорические карты, — улыбнулась Лиза. — Психологический инструмент. Помогают человеку самому увидеть то, что он прячет. Ты же видела — я не предсказывала, я просто задавала вопросы. А ответы ты находила сама.
Юля откинулась на спинку стула и расхохоталась:
— Лиза, ты гениальна! Я серьезно вначале думала, что ты колдунья, а ты настоящий профессионал!
— Ну, психолог — та же ведьма, только с дипломом, — подмигнула Лиза. — Мы тоже в душу заглядываем, тоже лечим словом, тоже чудеса творим. Просто называем это по-другому.
— Я всю жизнь думала, что психология — это скучно. Кушетка, доктор, вопросы про детство. А ты сделала из этого искусство через ведические знания.
Лиза посмотрела на неё внимательно:
— Юль, пойми. Веды — это просто инструмент. Как лопата, как кисточка, как слова. Главное — не инструмент, а тот, кто им пользуется. Это ты сработала. Твоя вера, твоё желание жить, твоя готовность меняться. Веды просто помогли тебе вспомнить, кто ты есть на самом деле.
— Кто я есть? — переспросила Юля.
— Творческая, свободная, любящая женщина. Которая умеет радоваться простым вещам. Которая может создать красоту из ничего. Которая выбрала жизнь, когда всё вокруг толкало к смерти. Это ты, Юля. Всегда была. Просто забыла.
Они долго сидели, пили чай, говорили о жизни. Лиза рассказывала о своей молодости, о том, как пришла в психологию, как разочаровалась в официальной медицине, как искала свой путь. Юля слушала и удивлялась — оказывается, у каждого своя история боли и поиска.
За окном стемнело, зажглись звёзды. Чандр, пришедший с Юлей, дремал на печке, довольно посапывая.
— Мне пора, — сказала наконец Юля. — Андрей, наверное, заждался.
— Иди, — кивнула Лиза. — И помни: всё волшебство — в тебе. Ритуалы, травы, карты — это просто ключи. А дверь открываешь ты сама.
Юля обняла её на прощание, крепко, по-настоящему.
— Ты удивительная, — сказала она. — Я так рада, что мы встретились.
— Я тоже, — ответила Лиза. — Иди.
Юля вышла на крыльцо, вдохнула ночной воздух. Звёзды сияли ярко, луна светила, пахло травами и покоем.
Она оглянулась на дом Лизы. В окне горел тёплый, уютный свет. Там, внутри, осталась её добрая ведьма — мудрая, сильная, настоящая.
— Спасибо тебе, добрая ведьма, — шепнула Юля. — За всё.
Это 16 глава книги "Хорошая девочка сломалась"
Как купить и прочитать все мои книги, смотрите здесь