— Условия такие, — он загнул палец. — Первое. Я не целуюсь. Даже если бабушка будет просить показать, какие мы влюбленные. Максимум — чмок в щеку, и то если припрет.
— Принято, — я кивнула, хотя где-то внутри шевельнулся крошечный червячок разочарования. Странно.
— Второе. Живем мы отдельно. То есть я, конечно, могу пару ночей переночевать у тебя на диване, если бабушка будет проверять, но никаких «супружеских» обязанностей.
— Обижаешь, — фыркнула я. — Ты в моем списке женихов где-то после кота Васьки из соседнего подъезда.
— Справедливо, — усмехнулся он. — Третье. Когда бабушка уедет, мы разбегаемся и забываем. Никаких претензий, никаких «ой, а помнишь, как мы встречались?». Все, как было.
— Дружба нерушима, — я подняла стакан. — Клянусь.
— И последнее, — он вдруг наклонился вперед и посмотрел мне прямо в глаза. Так близко, что я на секунду забыла, как дышать. От него пахло кофе и чем-то древесным, его ресницы были такими длинными и густыми, что я вдруг впервые за двадцать лет подумала: «Господи, а у него красивые глаза». — Если ты вдруг поймешь, что я тебе нравлюсь, ты сразу мне скажешь. Чтобы мы не ломали комедию и не разрушали то, что у нас есть. Договорились?
Я сглотнула.
— А если ты поймешь, что я нравлюсь тебе?
Он моргнул. На секунду в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. А потом он откинулся назад и рассмеялся.
— Исключено. Я тебя слишком хорошо знаю, Ань.
— Вот именно, — я облегченно выдохнула. — А я тебя. Поэтому у нас все получится.
Мы стукнулись стаканами — мой сок и его кофе.
— За фиктивный брак, — провозгласила я.
— За то, чтобы бабушка ничего не заподозрила, — хмыкнул он.
Мы выпили. А я поймала себя на мысли, что сердце почему-то колотится где-то в горле.
Глупости. Просто адреналин. Просто авантюра. Просто лучший друг, который согласился на очередную глупость.
Я приехала получать наследство прабабушки, а получила должность стража границ с навью, говорящего кота и проклятого богатыря