Вес с утра 80.5.
Минус 300 граммов.
Меню то же, что и вчера.
Треугольники из лаваша делаю новые с утра и складываю их в контейнер, обед достаю из холодильника в уже приготовленном со вчерашнего дня контейнере.
Бесплатные рецепты с кбжу и точным количеством ингредиентов для этого меню и меню для самостоятельного похудения в Max.
Пью кофе на кухне стоя. В голове пусто и шумно одновременно. Завтрак для Ани не готовлю. Нет желания. Если она уже взрослая, чтобы так мной манипулировать и делать гадости, значит, и в остальном пусть живёт по-взрослому.
Аня выходит из комнаты, молча идёт на кухню. Открывает шкафчик, заглядывает на стол. Понимает, что готовой еды для неё нет.
— Понятно, — фыркает она и уходит обратно.
Я не отвечаю. Собираюсь и выхожу на работу.
На работе обычный день. Я держусь своего режима. В 10:00 — завтрак по плану. Ухожу на офисную кухню, ем быстро, не растягиваю.
Ближе к одиннадцати мы с девчонками собираемся у кулера. И Таня из бухгалтерии вдруг говорит:
— Девочки, я вчера всё… всё отдала. Все деньги.
Мы сначала не понимаем. Думаем, шутит или про какой-то штраф.
Таня бледная, глаза красные. Достаёт телефон, руки трясутся.
— Мне позвонили. Сказали, что они из банка. По имени-отчеству, всё знали. Сказали, что на меня пытаются оформить кредит. Что прямо сейчас. И что надо срочно “обезопасить” деньги.
Я молчу, слушаю. Мне даже дышать тяжело становится.
Она рассказывает дальше. Звонок был с номера, похожего на банковский. На фоне кто-то говорил, как в колл-центре. Меня постоянно торопили. Не давали положить трубку. Сказали: “Если вы сейчас прервёте разговор, вы подтверждаете операцию”. Потом подключили “сотрудника службы безопасности”. Он говорил жёстко, уверенно.
— Он сказал, чтобы я никому не говорила. Что это секретная проверка. Что даже в банке в отделении могут быть “их люди”.
И тут у меня внутри всё холодеет, потому что я уже слышала про это. И понимаю, как это работает.
Таня продолжает:
— Они заставили меня снять все деньги наличными. Я поехала в банкомат. Он был со мной на связи. Сказал: “Не отключайте телефон”. Я сняла… — она глотает, — 320 тысяч. Это мои. И мамины, я у неё брала на ремонт.
Потом, говорит, её повели дальше по схеме: “Сейчас мы переведём деньги на безопасный счёт”. Она думала, что это счёт банка. На деле это был перевод по номеру карты. Ей диктовали цифры, она переводила частями. Суммы такие, чтобы проходили без блокировки.
— Я даже не помню, как я это делала. Как будто в голове выключили всё, кроме “делай быстро”.
После последнего перевода связь оборвалась. Она перезвонила — номер уже не отвечал. Побежала в банк. Там ей сказали: это мошенники, деньги ушли, шанс вернуть маленький. Полиция, заявление, всё как положено.
Таня стоит и говорит:
— Я взрослая женщина. Я цифры считаю каждый день. А меня развели, как ребёнка!
У неё текут слёзы. Мы её утешаем, кто-то приносит воды. Я чувствую, как у меня внутри поднимается злость. На этих тварей. И ещё на то, как легко человека загнать в страх.
В 15:00 у меня обед. По плану. Я ем и понимаю, что мне важно держаться за простые вещи. За расписание. За контейнер. За то, что я сама решаю, что делаю.
После работы я дома. В 18:00 ужин. Одна. Аня в комнате. Я даже не зову. Не хочется.
Чуть позже она появляется, уже одетая, и сразу к двери.
— Меня не жди, — бросает она и уходит.
Дверь закрывается. Я стою пару секунд. Потом беру телефон и пишу Лене, что выхожу.
С Леной встречаемся у дома. Просто у подъезда. Мы идём наши круги — вокруг двора, к маленькому скверу, обратно. Темнеет, воздух прохладный, людей мало.
Лена сначала говорит про работу, потом рассказывает про свою знакомую, Светку, с которой раньше в одной компании общались.
Светке было 34. Решила срочно похудеть к отпуску. Села на жёсткую схему из интернета: почти не ела, только кофе, творожок и огурцы. Плюс мочегонные “чтобы вода ушла”. Плюс тренировки каждый день. И ещё какие-то “жиросжигатели”, которые ей кто-то посоветовал.
— Она радовалась, что вес падает, — говорит Лена. — А на самом деле она себя просто высушивала.
Через пару недель у Светки начались странные вещи: сердце колотится, голова кружится, руки немеют. Она думала — “привыкаю”. Потом ночью схватило судорогой ноги так, что она не могла встать. Утром пошла на работу и прямо в коридоре упала.
Её увезли на скорой. В больнице сказали: сильное обезвоживание, электролиты в ноль, давление низкое, тахикардия. Её капали несколько дней. Запретили любые мочегонные и эти “таблетки”. Врач ей прямо сказал: ещё немного — и могло закончиться плохо.
— И знаешь, что самое обидное? — Лена смотрит на меня. — Она похудела. Да. Но потом месяц восстанавливалась. И вес вернулся. Только здоровье уже не вернулось так быстро.
Мы молчим. Я иду и думаю: на что только не идут женщины, чтобы "срочно" и быстро скинуть вес. И ведь никто не задумывается, какие последствия их ждут. Я и сама была такая: "Сейчас я быстренько похудею, а потом с остальным разберусь".
Домой возвращаюсь ближе к десяти. В квартире тихо. Время тянется. К одиннадцати я понимаю, что Ани нет.
Я звоню. Один раз. Второй. Она не отвечает.
Я держусь. Не пишу длинных сообщений. Не начинаю обзванивать её друзей. Но внутри всё горит.
Ближе к полуночи пишу коротко:
«Я не буду за тобой бегать. Но если ты не будешь дома до 00:00 — дверь будет закрыта изнутри до утра».
Кладу телефон на стол и жду.
Она возвращается ближе к полуночи. Открывает дверь своим ключом. Заходит и видит меня в коридоре.
Я спокойная.
Она смотрит на меня, будто ждёт, что я сейчас наначну распросы и нравоучения. А я просто разворачиваюсь и иду в комнату.
Никаких разговоров. Никаких вопросов. Не хочу.
Продолжение следует. Подпишись!