В 1880 году Александр II назначил министром внутренних дел Михаила Тариэловича Лорис-Меликова. Имя странное даже для русского уха: армянский корень «Мелик» через дефис, перед ним «Лорис», а отчество от старого иранского имени Тариэл. В армянских церковных книгах его деда писали проще: Лорис-Меликян. Один суффикс, две буквы. И за этими двумя буквами стояла целая история того, как Россия знакомилась с Кавказом.
Фамилии на «-ов» и «-ев» не родились на южных склонах гор. Их туда привезли. Чернильница, гербовая бумага и чиновник, который не умел писать иначе.
Что было до прихода имперского пера
В армянском языке родовое имя строилось на суффиксе «-ян» (или «-янц», «-унц» в диалектах). Это означало принадлежность: Сарукян значит «сын Саруки», а Бабаян происходит из рода Бабы. В средневековых рукописях такие имена встречаются с XII–XIII веков, но массово они закрепились позже, в эпоху позднего Средневековья.
В Грузии работала другая система. На востоке страны действовал суффикс «-швили», который буквально значит «дитя» или «сын». Чавчавадзе означает «дитя Чавчавы». В западных областях, в Имеретии и Мегрелии, ту же роль играл суффикс «-дзе». Княжеские роды добавляли «-ани» или «-ели»: Багратиони, Дадиани, Эристави.
Любопытно вот что. Эта система была не моложе русской, а старше. Когда московские дьяки только начинали записывать «Иванов сын Петров» в писцовые книги, в Тбилиси и в Ани уже несколько веков существовали полноценные родовые фамилии.
Георгиевский трактат и пустая графа в формуляре
Всё изменилось после 1783 года. По Георгиевскому трактату Картли-Кахетинское царство перешло под протекторат России, а в 1801 году (фактически с 1800 года) вошло в состав империи. Через двенадцать лет, по Гюлистанскому миру, Россия получила часть Восточной Армении. Туркманчайский договор 1828 года добавил Эриванское и Нахичеванское ханства.
И вот тут начинается главное. Имперская администрация работала по своим формулярам. В графе «фамилия» нужно было что-то записать. А что записывать, если у местного князя имя оканчивается на «-швили», и русский писарь не уверен, как это склонять?
Решение нашли элегантное и грубое одновременно. К корню грузинской или армянской фамилии добавляли русский притяжательный суффикс «-ов» или «-ев». Цицишвили становился Цициановым. Бебутишвили превращался в Бебутова. Меликян превращался в Меликова.
Как княжеская фамилия потеряла половину букв
Самый известный случай: Павел Дмитриевич Цицианов. Главноуправляющий Грузией, генерал, погибший под стенами Бакинской крепости в 1806 году. По крови он был грузинским князем из древнего рода Цицишвили. По документам числился русским дворянином Цициановым.
Когда его дед, князь Папуна Цицишвили, переехал в Москву ещё в начале XVIII века, его записали в посольском приказе с пометкой «Цицианов сын». Через два поколения внук уже не помнил, что фамилия когда-то звучала иначе. Он подписывал приказы как Цицианов и считал эту форму своей.
То же случилось с Бебутовыми, Аргутинскими, Абамелеками. Грузинские и армянские роды, попадая в русскую служилую среду, теряли свои суффиксы как старую одежду. И не потому, что их заставляли. Потому что иначе им просто не подписывали бумаги.
Лазарев, который был Лазаряном
Армянская история шла параллельно. В XVIII веке в Россию переселилась семья богатых купцов из персидской Джульфы. Главу семьи звали Лазарь Назарович, а родовая фамилия была Лазарян. В Москве его дети уже носили фамилию Лазаревы.
Иван Лазаревич Лазарев построил в Москве первый армянский храм, скупал уральские заводы, был придворным ювелиром Екатерины II. По его завещанию в 1815 году открылся Лазаревский институт восточных языков. На фронтоне здания значилась фамилия в русском написании. В армянских церковных книгах сохранялась исходная форма: Лазарян.
Двойная идентичность стала нормой. В Тифлисе или Эривани человек оставался Меликяном, в Петербурге становился Меликовым. Фамилия превращалась в лингвистический паспорт: по нему определяли, на какой земле ты сейчас стоишь.
Что видел чиновник с пером
А теперь представьте простого канцеляриста в Тифлисской губернии году эдак в 1840-м. К нему приходит крестьянин с бумагой о наследстве. Зовут просителя Гиорги, отца звали Дато, родовое имя Бараташвили. Канцелярист пишет: «Георгий Давидов Бараташвили». Через год тот же крестьянин является с другим прошением, и другой писарь записывает его уже как «Бараташвилиев». Третий запишет «Бараташев».
Унификации не было. Был хаос частных решений. И этот хаос длился десятилетиями, пока в конце XIX века Тифлисская канцелярия не начала придерживаться единого правила: оригинальные грузинские и армянские формы оставлять для дворян и духовенства, а для податных сословий допускать русифицированные варианты.
Так в одной семье могли появиться родственники с разными фамилиями. Старший брат, поступивший на государственную службу, становился Меликовым. Младший, оставшийся в селе, оставался Меликяном. Внуки уже считали себя разными родами.
Что империя оставила после себя
К 1917 году картина выглядела так. Грузинская и армянская родовая знать, давно служившая в Петербурге и Москве, носила фамилии на «-ов» и «-ев»: Лорис-Меликов, Бебутов, Делянов, Лазарев. Сельское и городское население на самом Кавказе сохранило исконные формы: Бараташвили, Чавчавадзе, Хачатурян, Айвазян.
После распада империи в Грузии и Армении начался обратный процесс. Фамилии возвращали к национальным корням. Ованес Туманян в России остался Туманяном, не превратившись в Туманянова, - к началу XX века суффикс «-ян» уже воспринимался как естественная часть имени, а не как чужой формуляр.
Но след остался. И этот след читается до сих пор. Если у человека грузинская или армянская фамилия с русским суффиксом, значит, его предки в какой-то момент решили войти в имперскую систему. А если фамилия сохранила исконный «-швили», «-дзе» или «-ян», значит, кто-то в роду эту дверь закрыл.
Фамилия как граница двух миров
Получается, кавказская фамилия с «-ов» не русская. И не грузинская. И не армянская. Это документ о встрече, заключённый на бумаге одного канцеляриста с замиранием руки одного просителя. Маленький дипломатический акт в графе формуляра.
В вашей семье есть фамилия, которая выглядит как русская, но звучит непривычно? Лорисов, Бебутов, Аргутинский, Меликов? Возможно, она хранит память о том, как кто-то из ваших предков двести лет назад впервые подал бумагу в имперскую канцелярию и услышал в ответ: «Запишем вас вот так».
И эту запись потом унаследовали все.