Глава 3
Зарина проснулась в шесть утра. Алан ещё спал — разметавшись по постели, одной рукой обнимая подушку, второй свесившись до пола. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз — она сама перевернула его вчера, когда он уснул. Не чтобы проверить. Просто белый свет от уведомлений мешал ей заснуть. «Сегодня к бабушке, — подумала она, садясь на кровати. — Перебрать сундук. Хоть какое-то дело без свадебных хлопот». Она бесшумно оделась, сварила кофе, выпила его стоя у окна. На улице серел рассвет. Владикавказ просыпался: редкие машины, дворники с метёлками, запах мокрого асфальта.
— Ты чего так рано? — раздался сзади сонный голос. Алан стоял в дверях кухни, в одних трусах, взъерошенный и очень красивый. — К бабушке, — ответила Зарина. — Я же говорила. — А, да. — Он зевнул, подошёл, обнял её за талию. — Может, не поедешь? Останься. Воскресенье же. — Бабушка ждёт. И сундук. Она просила помочь. — Сундук, — Алан хмыкнул в её волосы. — У неё там, поди, одни тряпки старые. Выбросить и всё. Зарина отстранилась — мягко, но твёрдо. — Это не тряпки. Это память. Он поднял руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно. Я позвоню, дам водителя. — Не надо. Я на своей «Ладе». — Зарина… — Я сказала — не надо. — Она взяла ключи со стола. — Я вернусь к вечеру. У нас завтра встреча с организатором, я помню. Она поцеловала его в щёку — быстрее, чем обычно. Потому что боялась, что он снова начнёт уговаривать. Или ещё хуже — посмотрит на неё тем взглядом, от которого всё внутри тает, и она останется. А она хотела уехать. Хотела быть одна. В машине она включила радио и не слушала его. Гнала по трассе, смотрела на горы, которые вырастали на горизонте всё ближе. Кольцо обручальное — Алана — сверкало на пальце. Она поймала себя на том, что крутит его туда-сюда, почти снимает. «Не смей, — сказала она себе. — Ты его невеста. Ты счастлива. Ты…» Она не договорила. Потому что не была уверена.
Бабушка встретила её на пороге — в домашнем платье, с палкой в руке (колено побаливало последние дни), но с твёрдым взглядом. «Приехала», — сказала она, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация. «Приехала, ба. Как ты?» «Как обычно. Старость не радость. Проходи, позавтракай». Зарина внесла пакет с гостинцами: мёд, тёплый хлеб из пекарни, новую книгу детективов — бабушка любила Донцову, хоть и ворчала, что «пишут ерунду». На кухне пахло пирогами с сыром и свежезаваренным чаем с чабрецом. «Садись, — бабушка кивнула на табуретку. — Рассказывай». «Что рассказывать?» «Как живёшь. Как твой Алан. Как счастье». Зарина взяла пирог, откусила. Жевать не хотелось, но она жевала, чтобы тянуть время. «Всё хорошо. Свадьбу планируем. Алан хочет большой ресторан, мама — чтобы всё по традициям, а я…» «А ты?» — бабушка смотрела поверх своей кружки. «А я просто хочу быть счастливой». Бабушка поставила кружку на стол. «Счастье — это не когда всё хорошо, внучка. Счастье — это когда ты знаешь правду и не боишься её». Зарина подняла глаза. «Какую правду?» Бабушка не ответила. Встала, подошла к буфету, достала из ящика связку старых ключей. «Поела? Пойдём. Сундук ждёт».
Кладовка находилась в конце длинного тёмного коридора. Здесь всегда было прохладно, пахло сушёными травами, старой древесиной и чем-то сладковатым — может быть, прошлым. Бабушка включила лампочку под потолком. Тусклый жёлтый свет выхватил из темноты сундук у дальней стены. Он был огромным. Дубовым. С потемневшей медной оковкой. На крышке когда-то были нарисованы цветы и птицы, но краска облупилась, и остались только призрачные контуры. «Помнишь его?» — спросила бабушка. «Помню, — тихо сказала Зарина. — Я в нём пряталась, когда была маленькой. И ты меня искала». «И не могла найти. Потому что ты умела затаиться. — Бабушка усмехнулась. — И сейчас умеешь. Только зачем прятаться от правды?» Зарина не поняла, но переспрашивать не стала. Помогла бабушке опуститься на низкую скамеечку. Та вставила ключ в замок, повернула с усилием. Механизм щёлкнул, крышка со скрипом поднялась. Изнутри пахнуло нафталином, старым деревом, пылью и — вдруг — ландышами. «Мама моя клала саше с ландышами, — объяснила бабушка. — И я кладу. Чтобы вещи не плакали». Они начали разбирать. Бабушка брала каждую вещь, расправляла, называла имя и дату, клала в одну из двух куч: «оставить» или «на память». Выбросить она не разрешала — «вещи надо уважать, они жизнь прожили». Зарина молча перебирала. Тяжёлые шерстяные платки, кружевные воротнички, детские распашонки — её собственные, выцветшие, но мягкие. Старые фотографии, где люди в чёрно-белых тонах смотрели строго и серьёзно. «Это твоя прабабка Фатима, — бабушка ткнула пальцем в одну из карточек. — Умерла в сорок втором. Не вернулась с поля». «Поле — это работа?» «Это война. Она была санитаркой». Зарина бережно положила фотографию в стопку «на память». Потом письма — пожелтевшие, с каллиграфическим почерком. Она не стала читать вслух, только пролистала. «Дорогая моя, если ты это читаешь — значит, я жив…» — сердце сжалось. Дедушка. С фронта. Вернулся. «А что на самом дне?» — спросила Зарина, когда большая часть вещей была перебрана. «На самом дне — самое главное, — сказала бабушка. — Доставай».
Зарина запустила руку на дно. Пальцы нащупали гладкое, прохладное — бархат. Она вытащила коробочку. Тёмно-синюю, вытертую по углам, с потускневшим серебряным вензелем. «Открой», — велела бабушка. Зарина поддела крышку. Внутри, на выцветшем белом атласе, лежало кольцо. Золотое. С бирюзовым камнем овальной формы, окружённым мелкими зернёными шариками. Бирюза была небесно-голубой, с тонкими чёрными прожилками — такими, какие бывают только у настоящего камня, не у подделки. «Красивое», — выдохнула Зарина. «Древнее, — кивнула бабушка. — Ещё до нашей эры такие носили. Но наше — особенное. Его ковал мастер для нашей пра… много раз пра. Сказал: кому наденут — тот правду увидит». Зарина хотела засмеяться — ну, сказки. Но не рассмеялась. Потому что бабушка смотрела на неё совершенно серьёзно. «Надень». «Прямо сейчас?» «Надень, Зарина». Зарина протянула правую руку. Бабушка взяла кольцо и надела его на безымянный палец — тот самый, где уже сверкал бриллиант от Алана. Секунду ничего не происходило. А потом Зарина почувствовала покалывание. Оно началось в кончике пальца — маленькое, как укол иголкой. Потом побежало вверх по руке, до локтя, до плеча, до самой груди. Не больно. Скорее — как будто кто-то разбудил давно спавший нерв. «Ой», — сказала она. «Что?» — бабушка не сводила с неё глаз. «Покалывает. Искрит что-то». «Кровь пошла по жилам, — кивнула бабушка. — Кольцо выбрало тебя». «Ба, ты говоришь как в сказке». «А ты как думаешь — откуда сказки взялись? — Бабушка взяла её за руку, посмотрела на оба кольца: бриллиант и бирюзу. — Носи пока. Не снимай. Увидишь то, что нужно». Зарина хотела спросить — что увижу? Но бабушка уже закрыла сундук, поднялась (с кряхтеньем) и сказала: «Всё. Дело сделано. Пойдём чай пить».
Обратная дорога тянулась долго. Зарина ехала медленно, глядя на кольцо. Бирюза на свету переливалась то голубым, то зеленоватым, то почти чёрным. Покалывание прошло. Осталось ощущение тепла — ровного, глубокого, как будто камень грел палец изнутри. «Не бывает волшебных колец, — твердила она себе. — Бабушка старая, мнительная. Просто красивый перстень». Но она не сняла его. Дома её ждал Алан — с улыбкой, с поцелуем, с ужином из ресторана (он не умел готовить и не хотел учиться). «Ну как бабушка?» — спросил он, накладывая ей пасту. «Хорошо. Мы сундук разбирали». «Нашли что-нибудь ценное?» — он говорил лениво, но глаза скользнули на её руку. — О, а это что? Он взял её за пальцы, поднёс к свету. Бирюза блеснула. «Бабушка дала. Сказала, женское украшение». «Красивое. — Алан пожал плечами и отпустил её руку. — Старьё. Но тебе идёт». Он ушёл мыть руки. Зарина осталась стоять в кухне, глядя на кольцо. В тот вечер она легла спать раньше обычного. Алан задержался в гостиной — работа, сказал он. Из закрытой двери доносился приглушённый голос. Кольцо на пальце было холодным. Ледяным. Она заснула с этой мыслью.
---
Глава 4
Зарина проснулась в три часа ночи. Сердце колотилось, хотя сон был пустым — ни страшного, ни сладкого. Просто щелчок, и она открыла глаза. Сначала она не поняла, что её разбудило. В комнате было темно. Алан спал рядом, ровно дыша. Его рука лежала на её талии — тяжёлая, спокойная. А потом она поняла. Кольцо с бирюзой было ледяным. Не прохладным — ледяным. Она пошевелила пальцем, и камень словно укусил её. «Что за…» Она села. Алан заворочался, но не проснулся. Его телефон на тумбочке внезапно засветился — экран ярко вспыхнул в темноте. Уведомление. «Лариса ❤️: Когда увидимся, милый?» Зарина прочитала. Перечитала. Прочитала в третий раз, надеясь, что текст изменится. Не изменился. «Лариса. То имя, которое сказала завуч. Сердечко. Милый. В три ночи». Она взяла телефон — осторожно, чтобы не звякнуть — и поднесла к глазам. Экран запросил пароль. Она не знала пароль. Конечно, не знала. Она положила телефон на место. Легла. Смотрела в потолок. Кольцо на пальце превратилось в кусок льда. «Это ничего не значит, — начала она привычную мантру. — Может, это родственница. Или старая подруга. Или клиент. Или…» Но в три часа ночи? С сердечком? Алан вздохнул во сне, перевернулся на другой бок, убрал руку с её талии. Зарина осталась одна в холодной постели, с ледяным кольцом и именем Лариса, выжженным на сетчатке. Она не спала до утра.
Утром Алан проснулся как ни в чём не бывало — потянулся, улыбнулся, поцеловал её в плечо. «Доброе утро, любимая». «Доброе», — ответила Зарина и услышала свой голос со стороны: чужой, ровный, безжизненный. Она встала, пошла на кухню, сварила кофе. Алан пришёл следом, сел за стол, сразу взял телефон. «Ты чего не разбудила? Опоздаю». «Не опоздаешь, — сказала она, глядя в окно. — Ещё рано». Он что-то писал. Смотрел в экран и писал, улыбаясь — той улыбкой, которую Зарина знала как свою. Улыбкой, предназначенной ей. «Кому ты улыбаешься сейчас? Ларисе?» «Алан», — сказала она. «Мгм?» — он не поднял глаз. «Кто такая Лариса?» Вопрос повис в воздухе. Алан замер на секунду — неуловимо, как замирает зверь, почуявший опасность. Потом поднял голову, и лицо его было спокойным, чуть удивлённым. «Лариса? — переспросил он. — Откуда ты знаешь Ларису?» «Я спросила, кто она». «Работа, — легко сказал он. — Клиентка. Нервная, вечно звонит в нерабочее время. Я тебе говорил про неё». Не говорил. Ни разу. «И часто она тебе пишет в три ночи?» Алан нахмурился. Не рассердился — именно нахмурился, как будто решал сложную задачку. «Ты смотрела мой телефон?» «Он сам засветился. Ты спишь, экран яркий, я проснулась». Он отложил телефон, подошёл к ней, взял за плечи. «Зарина, посмотри на меня». Она посмотрела. Карие глаза, тёплые, честные. Она тонула в них два года. Сейчас она не тонула. Сейчас она изучала. «Лариса — это проблема с прошлого проекта, — сказал он медленно, внятно, как ребёнку. — Она не может забыть, что мы работали вместе. Пишет, звонит. Я её игнорирую. Всё. Нет никакой другой женщины». Кольцо на пальце стало холоднее. «Ты мне веришь?» — спросил Алан. Зарина секунду молчала. «Верю», — сказала она. Он поцеловал её в лоб, улыбнулся, вернулся к телефону. Через минуту уже одевался к выходу. «Я сегодня поздно, не жди». «А встреча с организатором?» «Завтра. Я перенёс». Он ушёл. Зарина осталась на кухне с остывшим кофе. Кольцо не грело.
В школе день тянулся медленно. Зарина расставляла книги, заполняла формуляры, улыбалась коллегам и ученикам, но мысли её были далеко. После третьего урока к ней подошла Лилия Павловна — завуч, любительница сплетен и свежих новостей. «Зариночка, а правда, что ваш Алан владелец той строительной фирмы?» — спросила она громким шёпотом. «Не владелец, топ-менеджер». «Всё равно. Хорошая партия, — Лилия Павловна хитро прищурилась. — Только вы смотрите, не прозевайте. Говорят, у него в прошлом году была девушка в Нальчике. Или в Пятигорске? Я точно не помню, но имя запомнила — Лара. Или Лариса». Зарина побледнела, но взяла себя в руки. «Это работа, — сказала она ровно. — Клиенты». «Ай, да что вы все с клиентами, — махнула рукой завуч. — Я просто предупредить. Мужики нынче такие — пока на одной жениться, другую не бросают». Она ушла, оставив Зарину с книгой в руках. «Не работает, — подумала Зарина, глядя в корешок. — Ничего не работает. Два источника. Одно имя. Утро вечера мудренее». Она взяла телефон, набрала бабушку. «Ба, привет». «Здравствуй, внучка. Кольцо носишь?» «Ношу, — Зарина посмотрела на бирюзу. — Ба, оно… странное. Холодное иногда». «А когда холодное?» «Когда я с Аланом». В трубке повисла пауза. «Слушай кольцо, — сказала бабушка. — Оно правду говорит». «Какую правду?» «Не торопи. Сама увидишь». Бабушка положила трубку.
Алан вернулся в десять вечера — уставший, но довольный. «Сделал большой проект, — объявил он. — Сейчас в душ, и к тебе». Он ушёл в ванную, бросив телефон на диван в гостиной. Зарина мыла посуду на кухне. Руки дрожали. Она знала, что не должна смотреть. Знала. Но кольцо на пальце нагрелось — почти обожгло. Она вытерла руки, прошла в гостиную, взяла телефон. Экран был заблокирован, но уведомления падали одно за другим, и в шторке были видны фрагменты. «Лариса ❤️: Ты обещал приехать в четверг. Я жду. Если не приедешь…» Она не дочитала. Потому что из ванной донёсся голос Алана: «Зарина, у нас кончился шампунь, положи новый, в шкафу!» «Сейчас», — сказала она, и голос был абсолютно спокойным. Она положила телефон на место. Пошла в ванную, отдала шампунь. Улыбнулась. Алан с мокрыми волосами, голый по пояс, был красивым. Очень красивым. «Красивая ложь», — подумала Зарина. «Ты что-то бледная, — заметил он. — Устала?» «Да, — сказала она. — Устала». Она легла. Он лёг рядом, обнял, заснул через пять минут. Зарина лежала с открытыми глазами, гладя кольцо пальцем другой руки.
На следующий день она проснулась раньше Алана. Телефон снова светился. Но теперь она не взяла его. Она встала, оделась, вышла на балкон. Город просыпался. Горы на горизонте были синими, почти чёрными. Холодный ветер трепал волосы. Кольцо на пальце было тёплым. «Не нормально, — сказала она себе. — Нет, это не нормально. Я не должна проверять его телефон. Я не должна верить сплетням. Я должна ему верить». Но она не верила. И кольцо знало это. Когда Алан вышел на кухню, она стояла с кружкой чая, спокойная, как горное озеро. «Зарина, — позвал он. — Ты какая-то…» «Всё нормально, — перебила она. — Алан, я хочу пригласить на свадьбу бабушкину подругу. Ты не против?» «Конечно нет, — он зевнул. — Зови кого хочешь». Она кивнула. Она не собиралась никого приглашать. Просто хотела услышать, как он говорит «да» — легко, не задумываясь, как будто все её просьбы были для него законом. «И другим женщинам ты тоже говоришь да?» — подумала она, но не спросила. А уехав на работу, Зарина завернула не в школу, а в маленькое кафе за углём. Села у окна, заказала зелёный чай, достала телефон и набрала в поиске: «Алан + Лариса + Владикавказ». Результатов было немного — только общая фотография с корпоратива год назад, где они стояли втроём. Алан, Лариса — эффектная брюнетка с яркой улыбкой — и ещё двое мужчин. Подпись: «Команда проекта». «Работа, — сказала она себе. — Всё работа. Бабушка просто старая мнительная женщина. Кольцо — красивый камень». Но когда она вышла из кафе, кольцо с бирюзой сжало палец. Не больно. Скорее — напоминающе. «Увидишь правду», — всплыл в голове бабушкин голос. Зарина пошла в школу, не оборачиваясь. Кольцо было холодным.
---