Анна отключила очередной звонок и сделала глоток ледяного лимонада. Ждать она больше не собиралась.
Телефон на столе вибрировал не умолкая. «Игорь» — светилось на экране. В сотый раз за день. Она нажала на приём.
— Аня, это уже не смешно! Ты где? Маме нужно принимать лекарства, а она не может найти свои капли в твоём хаосе на кухне! — голос Игоря дрожал от возмущения. — Немедленно возвращайся домой.
— Нет, Игорь. Я же сказала тебе вчера: пока твоя мать не уедет к себе в пригород, я порог этого дома не переступлю. Сколько бы ты меня ни упрашивал, мой ответ — нет.
— Ты ведёшь себя как капризный подросток! — сорвался на крик муж. — Мама поживёт у нас столько, сколько нужно. Ей тяжело одной, у неё сердце!
— Её сердце — самый надёжный насос в этом городе, Игорь. Оно переживёт нас обоих, если она перестанет изводить окружающих, — Анна сбросила вызов.
Она вспомнила последние три месяца. С тех пор, как Раиса Павловна «временно» заехала подлечить нервы, жизнь Анны превратилась в полосу препятствий. Свекровь методично проверяла пыль на плинтусах белым платком, переставляла кастрюли, однажды выбросила флакон духов — последний подарок бабушки, — и каждый вечер скорбно вздыхала: «Игорешa, как же ты осунулся. Видимо, твоя жена совсем забыла, что мужчину нужно кормить, а не пичкать магазинной чепухой».
Анна терпела. Она работала на двух ставках, тянула ипотеку, которую три года назад оформила на себя как единственная с официальной «белой» зарплатой, и вела весь быт. Игорь, чьей зарплаты едва хватало на бензин и хобби, в документы не вникал и в подписании кредитного договора участия не принимал — просто кивнул тогда: «Ты умнее, оформляй как знаешь». Всегда занимал сторону матери. «Она старше, Ань. Прояви уважение».
Через полчаса дверь кафе распахнулась. Игорь вошёл внутрь, ведя под руку Раису Павловну. Свекровь выглядела бледной, прижимала платок к губам.
— Вот она! — Игорь подлетел к столу, отодвигая стул для матери. — Посмотри, до чего ты её довела! У мамы был сердечный приступ, когда она поняла, что ты бросила нас из-за своей гордыни!
Раиса Павловна картинно закатила глаза и прижала руку к груди.
— Анечка... как же так? — прошептала она. — Я же к вам со всей душой. Я же хотела, чтобы у вас в гнёздышке было уютно. А ты... ты выгоняешь старую женщину на мороз?
— Вызвать скорую, Раиса Павловна? — Анна даже не шелохнулась. — Или ваш приступ чудесным образом пройдёт, как только я соглашусь доедать за вами ваши замечания?
Игорь ударил кулаком по столу.
— Хватит! Довольно этого цирка! Аня, ты сейчас же извинишься перед матерью. Встала и извинилась! И мы едем домой. С этого дня мама будет жить в нашей двушке постоянно. Я так решил. Ей нужен уход, а ты — молодая, справишься. Будешь помогать ей, убирать, готовить то, что она скажет. Это твой долг как жены.
Анна посмотрела на мужа. В его глазах она увидела не любовь, а холодный расчёт инфанта, который нашёл способ переложить заботу о матери на чужие плечи.
— Твой долг, Игорь, — это хотя бы раз в жизни уточнить, на чьи деньги куплены эти квадратные метры, — Анна спокойно открыла сумку и достала плотную кожаную папку. — Я знала, что этот разговор случится. Раиса Павловна, присмотритесь. Вам будет интересно.
Она выложила на стол документы.
— Что это? — Игорь нахмурился, вчитываясь в мелкий шрифт.
— Это выписка из банка и договор купли-продажи. Помнишь, три года назад мы «взяли ипотеку»? Так вот, ипотека была закрыта через месяц после оформления моим личным взносом — наследством от моей бабушки. Ты тогда сам сказал: «Оформляй как знаешь» — и не вникал. Я оформила. Квартира, Игорь, полностью записана на меня. Ты там — жилец с временной регистрацией, которую ты сам аннулировал заявлением через МФЦ ещё в прошлом месяце, когда я попросила переоформить документы. Помнишь, подписывал бумаги не читая?
Кофемашина за стойкой тихо шипела. Больше в кафе не было ни звука. Лицо Игоря медленно приобретало багровый оттенок, а Раиса Павловна внезапно перестала задыхаться.
— Как... как на тебя? Мы же... мы же семья! Ты обманула меня! — прохрипел Игорь.
— Семья — это когда двое строят дом, а не когда один платит, а второй водит туда надсмотрщика, — отрезала Анна. — Раиса Павловна, ваш спектакль окончен. Квартира выставляется на продажу. Риелтор уже оценил объект.
— Продажу?! — вскрикнула свекровь. — А мы куда?
— Ключи у консьержа до полуночи, — Анна встала и накинула пальто. — Игорь, ты можешь проявить весь свой сыновий долг и переехать к маме в пригород. Будете вместе пить капли и проверять пыль.
— Аня, я люблю тебя! — Игорь попытался схватить её за руку.
— Ты любишь комфорт, который я обеспечивала. Это разные вещи.
Она вышла. Холодный воздух обжёг лёгкие.
Внутри Игорь смотрел на мать. Та больше не симулировала — просто сидела, ссутулившись. Впервые за долгое время она выглядела по-настоящему растерянной: её «гениальный сын» снова становился её личной проблемой.
Анна шла к машине. Впереди будет шум, звонки, может быть, суд. Но это был уже чужой шум. Главное — в её доме больше не будет чужих ключей и чужой воли.