Валентина Фёдоровна стояла посреди гостиной с мусорным мешком в руках, методично сгребая в него коллекционные альбомы Евы по искусству. На их месте уже теснились горшки с чахлыми фиалками в липких поддонах.
— Это что за самоуправство в моём доме? — Ева остановилась в дверях, не снимая пальто. Её голос был тихим, но в нём лязгнул металл.
Свекровь даже не обернулась. Она продолжала расставлять свои горшки на антикварной консоли.
— В «нашем» доме, деточка. И не кричи, у меня мигрень. Книги твои пыль собирают, а цветам нужен свет. Да и вообще, привыкай. Скоро здесь всё будет по-другому. Мы со Стасиком уже и дом присмотрели, за городом. Эту конуру продашь, там как раз на приличный особняк хватит. Мне нужно крыло с видом на сад.
Ева медленно прошла в комнату, скинув туфли. Каждое движение было выверено, как у хищника перед прыжком.
— Конуру? — Ева усмехнулась, глядя на панорамные окна, выходящие на набережную. — Эту «конуру», Валентина Фёдоровна, ваш сын даже во сне заработать не сможет. А по поводу дома… Стас, выходи из засады. Я знаю, что ты на кухне уши греешь.
Стас вышел, потирая шею. На нём были новые часы, которые Ева подарила ему в прошлом месяце. Выглядел он виновато, но в глазах поблескивала та самая наглая уверенность, которую так усердно взращивала в нём мать.
— Ева, ну чего ты сразу в штыки? — начал он, пытаясь обнять её за плечи. — Маме тяжело в её однушке. А тут такой шанс. Мы всё просчитали. Ты продаёшь эту квартиру, мы берём дом в ипотеку… ну, на тебя, конечно, у тебя же доход официальный выше. А я… я буду заниматься логистикой переезда.
Ева плавно отстранилась. Её взгляд упал на пакет с книгами.
— Стас, ты за три года совместной жизни не смог логистику носков в стиральную машину выстроить. Какая ипотека? Какое «мы»?
— Ты как с мужем разговариваешь? — вскинулась Валентина Фёдоровна. — Он глава семьи! Он мужчина! Тебе радоваться надо, что он берёт на себя ответственность за наше общее будущее.
Ева повернулась к свекрови. Её глаза сузились.
— Ответственность? — Ева сделала шаг вперёд. — Ваш «мужчина» за прошлый квартал потратил с моей дополнительной карты полмиллиона. Стас, напомни, на что? На «криптоинвестиции», которые прогорели через неделю? Или на ту блондинку из автосалона, которой ты обещал «золотые горы», сидя в моей машине?
Комната словно выдохнула и замерла. Стас резко потерял цвет лица — самоуверенность сдулась с него, как воздух из проколотого мяча.
— Ева, ты всё не так поняла… Это были деловые встречи… — забормотал он.
— О, я всё поняла очень правильно, — Ева достала из сумочки тонкий планшет. — Я закончила разговор с твоим «брокером». Оказалось, это не брокер, а твоя бывшая пассия, которой ты переводил деньги за «консультации». А ещё я посмотрела выписку по штрафам. Ты гонял на моей машине по встречке, пока я была в командировке в Дубае.
Валентина Фёдоровна, почуяв, что почва уходит из-под ног, снова пошла в атаку:
— Да как ты смеешь следить за мужем! Ты обязана его поддерживать! Да если бы не Стас, ты бы так и засохла на своей работе! Женщина без мужа — это пустоцвет! Подписывай бумаги на продажу, и мы забудем этот инцидент. Я так и быть, прощу тебе твою грубость.
Ева посмотрела на свекровь с искренним любопытством, словно на редкое насекомое.
— Простите мне? — Ева рассмеялась, и этот смех был убедительнее любого крика. — Валентина Фёдоровна, вы, кажется, перепутали реальность с сериалом на втором канале. Вы стоите в моей гостиной, пачкаете мой ковёр своими сомнительными растениями и требуете, чтобы я подарила вам свою жизнь?
— Ты обязана! — выкрикнул Стас, теряя лицо. — Я твой муж! Всё имущество пополам! Я подам на раздел, я отсужу у тебя половину этой квартиры!
Ева спокойно кивнула.
— Рискни. Только учти: эта квартира — дарственная от моего отца. Она не делится. А вот твои долги, которые ты набрал в микрозаймах, чтобы казаться «успешным» перед своими девицами — вот они делятся. И я уже наняла адвоката, чтобы доказать, что эти деньги были потрачены не на нужды семьи.
Стас осёкся. Его челюсть мелко задрожала.
— А теперь — слушайте мой сценарий, — Ева подошла к двери и нажала кнопку домофона. — Охрана? Поднимитесь, пожалуйста, нужно вынести мусор. Много мусора.
— Ты не посмеешь! — закричала Валентина Фёдоровна. — Я мать твоего мужа!
— Вы — женщина, которая воспитала паразита и имела наглость прийти в мой дом с проверкой пыли, — Ева открыла входную дверь. — Стас, ты всего лишь декорация в моей жизни. А декорации меняют, когда они начинают скрипеть и мешать. Ты начал скрипеть слишком громко.
В коридоре появились двое крепких мужчин в форме службы безопасности ЖК. Ева указала на чемоданы Стаса, которые она предусмотрительно собрала ещё утром, и на горшки с фиалками.
— Сначала цветы. Они загораживают вид на здравый смысл, — холодно распорядилась она.
Свекровь, рыдая и причитая о «бессердечной карьеристке», была выведена под локоток. Стас шёл следом, понурив плечи. Его пафос испарился, оставив лишь пустоту и тревогу перед будущим, где за обед нужно платить самому.
— Квартиру продавать не будем, Стас? — бросила Ева ему в спину. — Или у тебя остались вопросы по поводу «нашего» будущего?
Он не ответил. Дверь захлопнулась — плотно, весомо, отсекая прошлое.
Ева вернулась в гостиную. Она подошла к пакету, достала свои книги и начала возвращать их на полки. Тишина в квартире больше не казалась пустой. Она была чистой.
Она подошла к окну. Внизу, на парковке, Стас пытался засунуть чемоданы в багажник такси — его машину, купленную в кредит на имя Евы, уже заблокировала служба безопасности.
Ева сделала глоток минеральной воды с лимоном. Впереди были развод, суды и шумные разборки. Но это были приятные хлопоты. Это была цена её свободы.
— Подавитесь своим «крылом с видом на сад», — прошептала она, глядя, как такси скрывается за поворотом.
Она достала телефон и написала помощнице: «Забронируй мне спа на выходные. И закажи новые шторы. Бирюзовые. Хочу, чтобы в этом доме было много света и никакой пыли».
Ева выключила свет в гостиной. На её губах играла спокойная, жёсткая улыбка человека, который наконец-то навёл порядок в своей вселенной.