Любовно-исторический роман
Глава 29
Два дня пролетели как в лихорадке. Габриэль работал, ел, спал — или делал вид, что спит, — а сам непрерывно думал. Мысли кружились в голове, как стервятники над падалью, и не было от них спасения. Сто ливров. Где взять сто ливров? Он перебирал в уме все возможности, одну безнадёжнее другой. Продать нечего — их имущество состояло из смены белья, глиняной посуды да старой двуколки, которая и так едва держалась. Занять у Бастида? Старый торговец и так сделал для них больше, чем можно было ожидать, и Габриэль не мог злоупотреблять его добротой. К тому же Бастид наверняка спросил бы, зачем каменщику такая сумма, и Габриэль не нашёл бы убедительной лжи.
Оставался один путь. Тот самый, о котором он думал с ужасом и отвращением, но который с каждым часом казался всё более неизбежным.
Он стал вором.
Мысль эта жгла его изнутри, как калёное железо. Он, Габриэль Валетт, бывший следователь Революционного Трибунала, человек, который когда-то вершил судьбы, опускался до кражи. До грязного, подлого ремесла, за которое сам отправлял людей на гильотину. Но выбора не было. Колетт ждала. Завтра истекал срок, и он не сомневался — эта женщина сдержит угрозу. Пойдёт в Комитет, расскажет о подозрительной паре, и тогда конец. Не только ему, но и Элен. Всё, что они построили, всё, ради чего бежали, рухнет в одночасье.
Он не мог этого допустить.
Вечером второго дня он сказал Элен, что идёт к Бастиду — помочь с вечерней разгрузкой. Она кивнула, не задавая вопросов, и в её глазах он прочёл всё ту же тревогу, смешанную с терпением. Она ждала. Ждала, когда он расскажет ей правду. И от этого ожидания было ещё тяжелее.
Он вышел в темноту.
Марсель ночью был другим. Шумный, горластый днём, он затихал, сворачивался клубком в своих узких улочках, прятал огни за ставнями. Только в порту ещё теплилась жизнь — таверны светились мутными окнами, оттуда доносились пьяные песни и звон посуды, да у причалов покачивались фонари на мачтах кораблей. Габриэль шёл, надвинув шляпу на глаза, стараясь держаться теней. Он уже выбрал цель.
Неделю назад, проходя по улице Монгран, он заметил дом — высокий, с глухим фасадом, без вывески. Но по тому, какие люди входили и выходили оттуда, по тому, как они оглядывались, он понял: это игорный дом. Один из тех, что плодились в портовых городах, несмотря на запреты Республики. Здесь играли на деньги, здесь пили, здесь проигрывали состояния и спускали последнее. И здесь, в задней комнате, хозяин хранил выручку.
Габриэль знал, что идёт на огромный риск. Если его поймают — смерть. Но смерть ждала его и в случае разоблачения Колетт. Из двух смертей он выбрал ту, что оставляла шанс.
Дом стоял в глубине двора, за высокой каменной оградой. Габриэль обошёл его, изучая, как изучал когда-то чертежи соборов. Окна первого этажа были забраны решётками. Второй этаж — закрытые ставни. Чёрный ход, выходящий в переулок, был заперт на тяжёлый засов. Но он заметил то, что искал: узкое слуховое окно под самой крышей, полуоткрытое, забытое кем-то из слуг.
Он был архитектором. Он знал, как устроены здания, где проходят балки, где кладка тоньше, где можно найти опору для ноги. Он скинул башмаки, оставшись в одних чулках, чтобы ступать бесшумно, и полез. Камни были холодными, шершавыми, цеплялись за пальцы. Он подтянулся, нашёл выступ, ещё один, подтянулся снова. Мышцы ныли после долгого рабочего дня, но он не останавливался. Перед глазами стояло лицо Элен. Спокойное, доверчивое, родное.
Слуховое окно поддалось без скрипа — петли были смазаны, видимо, хозяин заботился о своём заведении. Габриэль протиснулся внутрь и оказался на тёмном чердаке, пропахшем пылью и мышами. Он замер, прислушиваясь. Снизу, из-за перекрытий, доносились приглушённые голоса, смех, стук игральных костей. Игра шла полным ходом.
Он спустился по узкой лестнице для слуг, стараясь не наступать на середину ступеней — старый трюк, которому научился ещё в Париже, когда приходилось проводить обыски в домах заговорщиков. Коридор второго этажа был пуст. Дверь в комнату хозяина он нашёл по запаху — табак, вино, сургуч. Заперто. Но замок был простым, накладным, и Габриэль, достав из кармана кусок твёрдой проволоки, припасённой заранее, справился с ним за минуту.
Внутри было темно. Он зажёг огниво — крошечный огонёк трута осветил стол, заваленный бумагами, гроссбухи, чернильницу, песочницу. И шкатулку. Небольшую, обитую железом, с медными уголками. Замок на ней был посложнее, но и с ним Габриэль справился — руки, привыкшие к тонкой работе, не подвели.
В шкатулке лежали деньги. Ассигнаты, серебряные монеты, даже несколько золотых луидоров с давно стёртыми профилями королей. Габриэль не считал — он схватил столько, сколько, по его прикидкам, должно было хватить на сто ливров, и даже чуть больше, чтобы не вызывать подозрений. Руки дрожали. Он чувствовал себя грязным, липким, словно вывалялся в нечистотах.
Он уже собирался уходить, когда за спиной скрипнула половица.
— И что же ты здесь делаешь, citoyen?
Голос был низким, с хрипотцой, и в нём не было страха — только холодное, оценивающее любопытство. Габриэль обернулся. В дверях стоял мужчина — широкоплечий, с бычьей шеей и маленькими, глубоко посаженными глазами. В руке он держал пистолет, и дуло смотрело Габриэлю прямо в грудь.
— Решил поправить своё состояние за мой счёт? — хозяин игорного дома усмехнулся. — Зря. Я не люблю, когда у меня воруют.
Габриэль молчал. Бежать было некуда — окно закрыто, дверь за спиной хозяина. Пистолет в упор. Смерть смотрела на него чёрным зрачком дула, и он вдруг почувствовал странное, почти освобождающее спокойствие. Всё кончено. Он не достанется палачу, но и деньги не достанутся Колетт. Элен... Элен останется одна, но, может быть, без него она будет в большей безопасности.
— Что ж, — хозяин взвёл курок. — Молись своему Богу, если он у тебя есть.
Габриэль закрыл глаза.
Выстрел грохнул оглушительно, но боли он не почувствовал. Открыл глаза — хозяин лежал на полу, а над ним, с дымящимся пистолетом в руке, стояла тёмная фигура.
— Живо, — прошептал знакомый голос. — Уходим.
Это был Бастид.
Они бежали по ночным улочкам, петляя, путая следы. Габриэль задыхался, в висках стучало, но он не останавливался. Только когда они оказались в каком-то тёмном тупике у самого моря, Бастид остановился и, тяжело дыша, прислонился к стене.
— Ты... — выдохнул Габриэль. — Как ты...
— Я следил за тобой, — ответил старый торговец. — Видел, что ты сам не свой. Знал, что добром это не кончится. Идиот. Ты что, совсем голову потерял? Воровать в игорном доме? Тебя бы убили и сбросили в море, и никто бы не узнал.
Габриэль молчал. Стыд жёг его сильнее, чем страх перед дулом пистолета. Он опустился на корточки, закрыл лицо руками.
— Мне нужны были деньги, — прошептал он. — Сто ливров. Меня шантажируют.
Бастид долго молчал. Потом вздохнул и сел рядом, прямо на холодные камни.
— Рассказывай. Всё.
И Габриэль рассказал. О Колетт, о её угрозах, о поцелуе, о своём падении. Бастид слушал, не перебивая, и в темноте Габриэль не видел его лица, только слышал дыхание — ровное, спокойное.
— Деньги я тебе дам, — сказал наконец Бастид. — Но это не решит проблему. Она будет требовать ещё. Такие, как она, не останавливаются.
— Я знаю, — глухо ответил Габриэль. — Но у меня нет выбора.
— Выбор есть всегда, — Бастид поднялся. — Идём. Завтра отдашь ей деньги. А потом мы подумаем, что делать дальше.
Они шли по спящему городу, и Габриэль чувствовал себя раздавленным. Он не просто пытался украсть — он почти убил человека, стал причиной того, что Бастиду пришлось стрелять. Он падал всё глубже, и дна не было видно.
Дома, в патио под старой оливой, он долго стоял, глядя на тёмное окно их спальни. Там спала Элен. Женщина, ради которой он пошёл на всё это. Женщина, которая даже не подозревала, в какую бездну он катится.
Он умылся у колодца ледяной водой, стараясь смыть с себя липкий пот и липкий стыд, и тихо вошёл в дом. Элен спала, свернувшись калачиком, и её лицо в лунном свете, падавшем из окна, было безмятежным. Он лёг рядом, не касаясь её, боясь испачкать своей грязью.
Завтра он отдаст Колетт деньги. А потом... Потом он должен будет рассказать всё Элен. И будь что будет.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ