У русских, по меньшей мере, последние лет сто (со времён первых евразийцев уж точно) принято назначать князя Александра Ярославича Невского ответственным за установление татарского ига над Русью, и затем вести дискуссии о том, хорошо ли он поступил или плохо, сделав такой «цивилизационный выбор»? Выбор, дескать, был в том, подчиниться ли Орде, или бороться с ней при помощи католической Европы, пойдя на церковную унию, которую ему предлагали от лица папы римского.
Александру Ярославичу было около 15 лет от роду, когда в 1235 году в далёких монгольских степях собрался курултай (съезд кочевничьей знати), на котором татарские (монгольские) ханы приняли решение завоевать западные земли, заранее предназначенные потомкам Джучи, младшего сына Чингисхана. Поход возглавил сын Джучи Батый. Завоевание собственно русских земель, которые стояли только в очереди вместе с другими европейскими странами, началось зимой 1237-1238 годов страшным разорением Рязанской и Суздальской земель. Семнадцатилетний Александр в этот период жил в Новгороде, и ничем не мог помочь своим родичам – дяде Юрию Всеволодовичу и двоюродным братьям, которые гибли в неравных боях у Коломны, Москвы, Володимеря и на Сити. Потом татары Батыя разорили Муромскую, Переяславскую, Черниговскую, Киевскую, Волынскую и Галицкую земли, прошли огнём и мечом через Малую и Великую Польшу, Силезию, Моравию, Венгрию, Хорватию, Сербию, Болгарию и Валахию, вернулись в Степь и обосновались на низовьях Волги. Там образовался центр так называемой Золотой Орды со столицей в Сарае.
Князь Александр всё это время был новгородским князем, вёл войны с соседями Новгорода в лице шведов, эстляндских датчан и лифляндских немцев, с которыми у Новгорода были разногласия исключительно местного характера. Только после смерти своего отца, великого князя Ярослава Всеволодовича, в 1246 году Александр принял участие в борьбе за великокняжеский стол, но сам стал великим князем только в 1252 году, когда прошло уже 10-15 лет после завоевания большей части русских земель (свободными остались только Полоцкая, Смоленская, Туровская, Городенская и собственно Новгородская земли). До Александра на великокняжеском столе уже сменилось четыре подордынских князя (его отец Ярослав Переяславский, дядя Святослав Юрьевский, братья Михайло Хоробрит Московский и Андрей Суздальский). Александр, унаследовавший от отца стол в Переяславле Залесском, как и его предшественники, получил власть ханской милостью через так называемый ярлык на княжение во время личных поездок к хану Батыю в Сарай и к великому хану Мунке в Каракорум. Единственное, что Александр сделал сам, это способствовал распространению ханской власти на Новгородскую землю, которая не была покорена силой. Но и в данном случае он действовал в традиции сложившихся до него отношений, при которых новгородцы признавали свою зависимость от князей суздальского дома.
Да, немцы и датчане на Балтике действительно были пришлыми крестоносцами, и насильственно обращали в христианство коренное население (предков современных эстонцев и латышей): чудь, ливь, зимеголу, лотыголу и корсь. Также они обращали своё «благословенное» оружие против православной Руси, а их собратья в Пруссии, боровшиеся с пруссами, ятвягами и литвой, нападали даже на католическую Польшу. Но эти же крестоносцы обращали оружие и друг против друга, как только появлялся повод, а отношения с местным населением и русскими соседями не исчерпывались одним насилием. Никакой «тотальной войны» на полное взаимное уничтожение там никогда не велось. Что касается шведов, то они издревле были соседями новгородцев, и резонно оспаривали у них господство над финскими племенами, которые жили между ними: емью, корелой, водью, ижорой и другими. Князь Александр воевал и мирился с католическими соседями, защищая интересы Новгорода и только Новгорода. К слову, он также успел повоевать с языческой литвой, нападения которых на Русь никак не могут быть отнесены к агрессии «католического Запада».
Да, к Александру действительно приезжали послы от папы римского Иннокентия IV и говорили с ним о возможном соединении церквей, но он дипломатично эти предложения отклонил. Конечно, Александр мог бы и согласиться на заключение унии и даже стать католиком, что из того? Ведь и болгарские цари, и византийские императоры заключали церковные унии с Римом, но болгары и греки остались православными народами, и остаются православными до сих пор (и даже в большей степени, чем русские). Даже украинцы и белорусы под властью католических государей Польши и Литвы в массе своей сохранили православие, а их униаты так и не стали вполне католиками, дорожа византийским обрядом и славянской литургией как своим главным культурным достоянием.
К тому же не стоит забывать, что Александр не был «императором всероссийским», он был только новгородским князем. Даже когда он стал великим князем володимерским, его власть распространялась не на всю Русь, и не была абсолютной даже в своих законных пределах, к тому же не была суверенной, ведь настоящий «великий князь» теперь кочевал в Степи и по праву завоевания назывался на Руси высшим титулом – царём. Решение Александра принять католичество или подчинить Русскую церковь Риму в рамках унии едва ли повлекло бы за собой обращение в католичество такой огромной и такой политически раздробленной страны, какой была Русь в XIII веке, а, главное, это никак не повлияло бы на отношения покорённых татарами русских земель с Ордой. Даже при всём желании католические соседи не смогли нанести существенный урон Орде в пору её военного могущества. Как бы то ни было, Александр не пошёл на унию ни из религиозных, ни из политических соображений. Но важно понимать, что никакое из возможных его решений этого вопроса никак не повлияло бы на уже свершившийся независимо от него факт – подчинение большей части русских земель Орде.
Наконец, крестоносцы никогда бы не захватили Новгородской земли, не говоря уже об остальной Руси, даже если бы Александр вовсе не рождался на свет. У них не было таких планов, и они не располагали достаточными силами для этого. Тем более, они не могли меряться силами со всей Монгольской империей, и даже только с её западным крылом – Золотой Ордой.
Таким образом, следует чётко проговорить, что Александр Невский не делал «цивилизационного выбора» для России, которого ему никто и не предлагал. «Выбор», если можно так выразиться, сделали татарские ханы на курултае в 1235 году, а его реализацией занимался печально известный Батый в 1236-1242 годах. Если говорить о региональном измерении всей этой истории, то жители Ярославской земли должны «благодарить» не Александра Невского, а бравого татарского темника Бурундая, имя которого сейчас мало кому известно. А ведь именно его отряд отделился от основных татарских сил после взятия Володимеря в феврале 1238 года, чтобы грабить, жечь, насиловать и убивать в северной части Суздальской земли, в том числе и в Ярославле, пока Батый делал то же самое в её западной части. Именно Бурундай сокрушил последние военные силы суздальцев в несчастной битве на Сити, в которой погибли великий князь Юрий Всеволодович и его племянник, первый ярославский князь Всеволод Константинович. После этого Бурундай пошёл на соединение с основными силами Саин-хана (то есть «Доброго хана», как называли Батыя его воины). Вместе они успели ещё взять пограничный новгородский город Торжок, но до самого Новгорода не дошли, повернув обратно.
Позднее в Новгороде возникла легенда о том, что сама Богородица явилась хану Батыю во сне и запретила ему идти на город Святой Софии. Батый будто бы сказал об этом своим приближённым, когда через два года обратил внимание на образ Богородицы в разграбленном Софийском соборе в Киеве. Но обычно остановку войск Батыя и уход в Степь объясняют начавшейся оттепелью, в условиях которой татарская конница не могла бы пройти через северные леса и болота. В любом случае, сия чаша миновала тогда юного новгородского князя Александра, и он начал свою политическую карьеру уже в совершенно новой исторической реальности, как один из множества князей разорённой и покорённой Руси.