Есть мнение, что проблемы, связанные с ограничениями доставляемой существующими носителями на поверхность другой планеты массы, преувеличены. Ведь можно использовать не одну ракету, а три: первая доставляет жилой блок, вторая модуль для возвращения на орбиту и только третья людей. Там, кстати, ещё и четвёртую добавить можно, – с вездеходами и припасами. Но хорошо бы сначала всё это опробовать на собаках… Данное мнение, появившееся в комментариях к статье об экспедиции на Марс показалось мне интересным.
...Чем? Ну… «не новизной», скажем. Именно на таких принципах базировалась советская пилотируемая лунная программа, закрытая в 1973 году. Для доставки одного космонавта на поверхность Луны и обратно предполагалось использовать две ракеты. Выбравшись из посадочного модуля, он должен бы перебраться в другой, отправленный на Луну заранее, и стартовать на орбиту уже на нём. И если кто-то усматривает в системе избыточную сложность, то таковая не вызывает сомнений. Другой вопрос, что использование двух ракет имело основание.
Грузоподъёмности Н-1, – даже расчётной, ракета так и не взлетела, – просто не хватало. Советский носитель был в полтора раза легче американского «Сатурна», и, как следствие, забрасывал на околоземную орбиту почти вдвое меньший вес. Корабль сделали двух, а не трёхместным, посадочный же модуль вмещал одного, а не двух человек, но и этого не хватало…
Альтернатива «двухракетной» схеме в виде сборки корабля на земной орбите из двух частей, доставленных разными носителями, тогда казалось ещё сложнее. Ведь опыт работы с орбитальными станциями пришёл только потом… Однако, потом-то он, всё-таки, пришёл. Что полностью лишает смысла организацию экспедиции на Марс на нескольких кораблях. Всё что нужно доставить, можно загрузить на один и присоединить к нему достаточно блоков для разгона, – это лишь вопрос количества использованных для выведения грузов на орбиту носителей. Собирать всё в кучу будет удобнее 400 километрах от поверхности Земли, а не на поверхности Марса. Туда неизвестно ещё что долетит, а что нет.
...Ограничения по массе упомянутые в предыдущей статье были связаны с планами использования ядерного двигателя. Предполагалось, что он будет один, масса же всей системы (после сборки на земной орбите) – 250 тонн. Всё то же, – высадка двух человек с одним флагом и одним фотоаппаратом, – но с двигателем химическим, предполагало бы массу корабля 450 тонн. Расчёт делался в 80-х прошлого века. И тогда такой вес казался фантастикой. Имевшийся в наличии носитель «Протон» только 20 тонн поднимал, как и американские «Шаттлы».
Но, вообще-то, 400 тонн, это масса станции «МКС». Никаких принципиальных затруднений со сборкой на орбите корабля даже массой 2000 тонн не связано. Экспедиция же с использованием одного корабля имеет больше шансов на успех, чем если кораблей несколько и с каждым что-то может пойти не так…
О чём речь? О том, что экспедиция не состоится, хотя технически реализуема. И это уже давно, – лет сорок так. И дело тут не в риске гибели экипажа и не в гарантии серьёзных проблем для здоровья у выживших. Кого и когда что-то подобное удерживало? Вспомнив хотя бы про спорт высоких достижений, – да и вообще про профессиональный спорт, – легко понять, что никого. Участники, организаторы и зрители – все довольны.
Экспедиция невозможна уже потому, что речь о её последствиях для экипажа зашла. Рассмотрение же данного вопроса не может привести и не приведёт к иным выводам, нежели то, что последствия будут негативны. А если аппаратура откажет в 100 миллионах километров от Земли, то наверняка и фатальны. Следовательно, – раз уж такое кого-то заинтересовало, – не больно-то и хотелось. Когда хочется, всё иначе выглядит. Как с Юрием Гагариным. Если вероятность выживания 50:50, значит просто нужно иметь наготове вторую ракету и второго космонавта. Это повысит вероятность успеха до 75%.
То есть, для пилотируемого полёта на Марс нужен… приз. Только это. Остальное давно в наличии. Когда приз назначен, половина вопросов сразу отпадает, – перестаёт казаться заслуживающей внимания, – а вторая оперативно решается. Именно гонка за приз, двигала космонавтику семимильными шагами в 60-70 годы. Но тогда приз был, – и какой! Высадка американцев на Луну до сих пор дичающую ненависть вызывает. Вроде ж, давнее дело, – но помнят все, как Гагарина и Титова.
В настоящий же момент приза нет. Так как приз предполагает большую игру, ставкой в которой выступает престиж. Хотя бы в той мере, в которой он достигается технологическим превосходством. И не то чтобы некому и не с кем теперь играть, – Китай, например, к чему-то такому вяло стремится… Проблема в том, что лунная гонка происходила в эпоху «технооптимизма», когда технологиям придавалось значения чрезвычайное, – когда их развитие казалось панацеей от всех проблем. Сейчас всё чаще проблему видят в самих технологиях.
Получается, что научная ценность пилотируемой экспедиции на Марс спорна (планету можно исследовать аппаратами, возможности которых стремительно растут). Престижная же спорна тем более. Все равно, скажут «не летали».
Что же касается испытания на собаках, то после такого с защитниками животных столько проблем будет, – лучше отправлять людей сразу.