К 1990 году жизнь фронтмена величайшей рок-группы мира превратилась в круглосуточную осаду. Журналисты британских таблоидов, словно стая голодных гончих, взяли след. День и ночь особняк Фредди Меркьюри Гарден-Лодж в престижном районе Западного Лондона кишел репортерами. Его все более редкие выходы на улицу сопровождались ослепляющими вспышками фотокамер и бесцеремонно сунутыми в лицо микрофонами.
У преследователей была одна общая, безжалостная цель: заставить музыканта подтвердить слухи о том, что он ВИЧ-инфицирован, болен СПИДом и стремительно угасает.
Но до поры до времени прессе приходилось довольствоваться лишь крохами доказательств для своих кричащих заголовков. Изможденный, осунувшийся вид Меркьюри на церемонии вручения премии Brit Awards в феврале 1990 годалишь подлил масла в огонь. Гитарист Брайан Мэй, как мог, отражал атаки прессы, раз за разом повторяя официальную версию: «У него определенно нет СПИДа. Я думаю, что его просто догнал его дикий рок-н-ролльный образ жизни из прошлого».
В ту эпоху, до появления социальных сетей и мгновенного распространения информации, стена молчания, выстроенная лагерем Queen, была абсолютной. Однако публичное категоричное отрицание ухудшающегося состояния Меркьюри резко контрастировало с той музыкой, которую группа создавала за закрытыми дверями.
Вышедший в следующем, 1991 году, альбом «Innuendo» стал почти открытым признанием страшного диагноза. Эта пластинка позволила слушателям заглянуть в сознание умирающего артиста гораздо глубже, чем могло бы позволить любое откровенное интервью.
«Мы имели дело с вещами, о которых в то время было невероятно тяжело говорить вслух, — рассказывал позже Брайан Мэй в интервью журналу Guitar World. — Но в мире музыки… в мире музыки вы могли себе это позволить».
«Мы не хотим жалости»: Создание альбома «Innuendo»
Записанный частично в лондонской Metropolis Studios, а частично на знаменитой студии Mountain в тихом швейцарском Монтрё, Innuendo стал диким, масштабным и невероятно амбициозным альбомом. Он во многом вернул Queen к их фирменному грандиозному, театральному звучанию ранних лет.
В лучших традициях группы, эти 12 новых песен бесконечно метались между жанрами. Взять хотя бы заглавный трек «Innuendo»: в одной песне органично сплелись барабанные дроби из водевиля, виртуозные гитары в стиле фламенко (к записи которых привлекли Стива Хау из прог-рок группы Yes) и пронзительное, кричащее хард-роковое соло Брайана Мэя.
Источником вдохновения для альбома служили самые полярные вещи: от страсти барабанщика Роджера Тейлора к быстрым автомобилям («Ride The Wild Wind») до обожаемой трехцветной кошки Фредди («Delilah»). А искрящаяся жизнью «I Can’t Live Without You» и адреналиновая, с педалью газа в пол, «Headlong» (которая изначально вообще предназначалась для сольного альбома Мэя) совершенно не звучали как творчество человека, стоящего одной ногой в могиле.
«Последнее, чего хотел Фредди в своей финальной, отчаянной битве, — вспоминал Роджер Тейлор, — это привлекать внимание к своей слабости или хрупкости. Он категорически не хотел вызывать к себе жалость».
Основная часть великой песни «The Show Must Go On» была написана Брайаном Мэем, но именно Меркьюри задал ей правильный лирический тон. Он настоял на том, чтобы этот мрачно-ироничный рабочий заголовок стал официальным названием. Песня получилась беспросветно темной, ведомой роковым звучанием синтезаторов и полным отчаяния текстом: «Пустые пространства / Ради чего мы вообще живем?».
Не менее пронзительной, хоть и более светлой, стала баллада «These Are The Days Of Our Lives», написанная Тейлором. В ней барабанщик с тоской вспоминал блаженные годы становления группы, когда «плохих вещей в жизни было так мало».
Пропасть между тем беззаботным временем и суровым настоящим была безжалостно подчеркнута в клипе на эту песню. Видео намеренно сняли в черно-белом цвете, чтобы скрыть, насколько сильно изменился Фредди. Он был невероятно истощен, буквально прикован к одному месту из-за болезненной язвы на стопе, и под толстым слоем грима скрывал следы болезни. Но несмотря ни на что, в его глазах по-прежнему горел тот самый фирменный блеск. В самом конце клипа он смотрит глубоко в объектив камеры и тихо, с улыбкой шепчет: «Я все еще люблю вас».
Публика, казалось, все понимала без слов. И сингл, и альбом Innuendo взлетели на первое место в чартах Великобритании, хотя ни сам Фредди, ни группа не дали ни единого интервью и ни разу не вышли на сцену для продвижения пластинки.
«Я думаю, это наш лучший альбом за очень долгое время, — признавался Мэй в интервью журналу Vox. — Мне не за что стыдиться. Знаете, часто выпускаешь пластинку и думаешь: "Эх, вот тут надо было сделать иначе…". Но этой работой я абсолютно счастлив. Я могу слушать её без всяких проблем. Она в меру сложная, в меру тяжелая, и в ней масса изобретательности».
Гонка со временем: Последние дни в Монтрё
Queen больше нечего было доказывать. Выпустив Innuendo, ставший достойной лебединой песней, любой другой человек в положении Меркьюри ушел бы в тень, привел в порядок дела и провел последние дни в тишине и покое.
Но, как вспоминал Тейлор в документальном фильме Days Of Our Lives, Фредди видел в своих сочтенных днях лишь шанс для последнего, мощного всплеска креативности. Будь то желание закрепить свою легенду, или просто стремление вооружить товарищей по группе материалом для будущего, в котором его уже не будет.
«Чем сильнее прогрессировала болезнь, тем больше ему, казалось, нужно было записываться, — рассказывал барабанщик. — Просто чтобы дать себе хоть какое-то занятие, какую-то причину заставить себя встать с постели. Он приходил в студию всегда, когда у него были на это силы. Так что это был период действительно интенсивной работы».
Мэй подтверждал эти слова: «Фредди просто сказал нам: "Я хочу продолжать работать. Бизнес как обычно. Я буду делать это, пока не упаду замертво. Это то, чего я хочу. И я прошу вас поддержать меня, и я не хочу больше никаких разговоров об этом"».
В первые месяцы 1991 года швейцарская студия Mountain стала декорацией для музыкального прощания Меркьюри. Сцены, которые разворачивались там, сегодня звучат как подвиг. Фредди, которому было трудно даже стоять, опирался руками на микшерный пульт, подбадривая себя порциями водки, и бросал вызов своему угасающему телу. Он боролся с тикающими часами, записывая такие вещи, как «You Don’t Fool Me», свою последнюю авторскую песню «A Winter’s Tale» и свой последний в жизни вокал для трека «Mother Love».
«На самом деле он так и не закончил её, — с горечью вспоминал Мэй. — Он спел часть и сказал: "Ох, Брайан, я больше не могу. Я здесь умираю. Давай я пойду отдохну, и мы допишем это в следующий раз". Но следующего раза не случилось. И все же невероятно, что он никогда не позволял обстоятельствам сломить его дух. Он всегда был полон энтузиазма. Он даже шутил по поводу своей болезни!
Как ни странно, — продолжал Мэй, — в то время мы так сильно сблизились как группа, что те последние сессии были по-настоящему радостными. Да, над нами висела черная туча, но эта туча была снаружи, за дверями студии, а не внутри. У меня остались действительно прекрасные воспоминания о тех днях».
Но оптимистичный настрой Меркьюри, придававший ему, по словам гитариста, ауру «непобедимости», не мог длиться вечно. В начале ноября 1991 года Фредди принял решение отказаться от всех поддерживающих препаратов, оставив лишь обезболивающие. А 22 ноября того же года он нанес упреждающий удар по желтой прессе, выпустив официальное заявление:
«Вследствие огромных спекуляций в прессе за последние две недели, я хочу подтвердить: мой тест на ВИЧ оказался положительным, и у меня СПИД. Я считал правильным держать эту информацию в секрете до сегодняшнего дня, чтобы защитить частную жизнь тех, кто меня окружает. Однако пришло время моим друзьям и поклонникам во всем мире узнать правду. Я надеюсь, что все присоединятся ко мне, моим врачам и всем людям в мире в борьбе с этой ужасной болезнью».
Два дня спустя, 24 ноября 1991 года — пока медиа-цирк продолжал роиться у ворот Гарден-Лодж — Фредди Меркьюри скончался. Официальной причиной смерти стала бронхиальная пневмония, развившаяся на фоне СПИДа.
Фантазия, ставшая реальностью: Альбом «Made In Heaven»
Хотя смерть Меркьюри ознаменовала конец Queen в их оригинальном воплощении, история еще не была завершена. Весной 1994 года появились первые наброски проекта, который в итоге превратился в посмертный альбом «Made In Heaven» (1995).
Трое оставшихся участников — Брайан Мэй, Роджер Тейлор и Джон Дикон — начали прочесывать архивы группы в поисках затонувших сокровищ. Воспоминания гитариста о том, что им пришлось «копать глубоко», не были преувеличением. В дело пошел материал еще со времен альбома The Game (например, набросок «It’s A Beautiful Day»), который они соединили с вокальными партиями, записанными в Монтрё в начале 90-х.
Другие песни, такие как заглавный трек «Made In Heaven» и «I Was Born To Love You», изначально были сольными композициями Меркьюри, которые группа полностью переработала, превратив в полноценные треки Queen.
«Весь этот альбом — фантазия, — говорил Мэй. — Потому что звучит он так, будто мы вчетвером собрались там, веселимся и создаем музыку. Но, конечно, большую часть времени, пока вы его слушаете, это не так. Он просто сконструирован так, чтобы звучать подобным образом. В это было вложено огромное количество любви».
Тейлор вторил ему: «Мы с Брайаном абсолютно точно чувствовали, что знаем, о чем бы подумал Фредди. Нам казалось, что он незримо стоит в углу комнаты. И мы справились с этой задачей. Я был очень доволен результатом».
Если судить только по цифрам продаж, не оставалось никаких сомнений: преданные фанаты Queen (да и простые слушатели) высоко оценили этот колоссальный труд музыкантов. Выпущенный 6 ноября 1995 года, Made In Heaven занял первое место в британском альбомном чарте, уверенно пошел к мультиплатиновому статусу и выдал пять синглов, попавших в Топ-20.
Но сам процесс дался выжившим музыкантам тяжело.
«Творчески этот последний альбом стал одним из самых до смешного болезненных опытов, которые я когда-либо переживал, — признавался Мэй в эфире Radio 1. — Вы просто сидите и слушаете голос Фредди по двадцать часов в сутки, и это может быть невыносимо тяжело. Ты внезапно ловишь себя на мысли: "О Боже, его здесь нет, зачем я вообще это делаю?". Но качество получилось отличным, отчасти потому, что мы много спорили друг с другом в процессе. Полезно ли это для психики — уже другой вопрос».
Любопытно, что британская музыкальная пресса (которая незадолго до этого рассыпалась в комплиментах «собранной по кусочкам» песне The Beatles Free As A Bird) встретила альбом Queen довольно прохладно. Рецензия в журнале NME была особенно ядовитой и фокусировалась не на музыке, а на этике проекта: «Made In Heaven — это вульгарно, жутко, тошнотворно и отличается сомнительным вкусом», — писал критик.
Но, по правде говоря, независимо от того, как кто-либо оценивает музыкальные достоинства этого альбома, все факты указывают на то, что этот последний аккорд был именно тем, на что надеялся Меркьюри в Монтрё.
В документальном фильме Брайан Мэй объяснил все предельно ясно:
«В то время Фредди сказал нам: "Пишите мне вещи. Я знаю, что у меня осталось не так много времени. Просто продолжайте писать мне слова, продолжайте давать мне материал. Я буду петь, я буду петь. А потом, после всего, вы сделаете с этим то, что захотите, и закончите работу"».
Завершив Made In Heaven, Queen исполнили последнюю волю и завещание своего вокалиста в неподражаемом стиле группы. Они не позволили стервятникам от индустрии грубо реанимировать и перепаковать его незаконченные черновики ради легкой наживы. И, возможно, что еще более важно — они изгнали собственных демонов и подвели достойную черту под экстраординарным путем оригинального состава группы.
Как резюмировал Брайан Мэй: «Сейчас я могу слушать "Made In Heaven", и он приносит мне только радость. Я чувствую, что это был самый правильный альбом, чтобы поставить на нем точку…»
А как вы относитесь к альбомам «Innuendo» и «Made In Heaven»? Какая песня Фредди Меркьюри навсегда осталась в вашем сердце? Делитесь своими мыслями в комментариях! И не забудьте подписаться на канал, чтобы читать больше глубоких и захватывающих историй из мира рок-музыки.