Это продолжение истории о том, как "Возвратился друг у меня". То есть не самой истории, а продолжение работы с текстом. Первоначальная история вполне укладывалась в авторское определение "зарисовки" - это просто фиксация реального случая, которую можно исполнить только в кругу тех, кого эта история касается. Остальным придётся долго и нудно объяснять, в чём тут дело.
Поэтому, видимо, автор взялся за этот текст ещё раз и основательно его переработал. Переработанный текст должен был исполняться от лица мужчины. Видимо, именно этот вариант на начальном этапе переработки и попал на фонограмму авторского исполнения у Г. С. Асташкевича в Киеве в 1971 г. (см. содержание записи 00_0270_13).
Позднее он был существенно доработан и в 1975 г. подарен французскому аранжировщику, композитору, автору-исполнителю Константину Казански. С ним Высоцкий записывал свои французские пластинки и под его же аккомпанемент часто выступал во Франции. Но до того, как автор окончательно расстался с этим текстом, он пытался сделать песню для своей жены. Таким образом, существуют два варианта песни "Поздно говорить и смешно" - так называемый "женский" ("Если хочешь"), который никогда не исполнялся, и "мужской" ("Чёрт побери"), который существует по сей день в исполнении Константина.
Да, кстати, он не Костя Казанский, как шансонисто любят его почему-то называть наши (и не очень наши) СМИ и некоторые высоцковеды. Он Константин Рачев (то есть сын Рачо, Рачович по-нашему) Казански, болгарин по происхождению, т.е. Казанским не может быть по определению. Но при цитировании разных источников каждый раз исправлять не буду, сохраню оригинальный текст авторов.
С неспетыми вещами Владимира Высоцкого постоянно происходят разные волшебные превращения, о чём приходится упоминать каждый раз при публикации. Не стал исключением и этот текст. И вот тут-то начинается самое интересное. В 2010 году дотошнейший высоцковед Виталий Рыбин уже пытался разобраться в хитросплетениях текстологической мысли разных публикаторов именно этого текста. Спасибо ему большое за скрупулёзную фиксацию всех публикаций этого стихотворения/песни в разных изданиях. Отвечал на вопросы Виталия не менее дотошный Андрей Сёмин. Но из-за недостатка информации некоторые вопросы повисли в воздухе. Прошло более пятнадцати лет, сканы автографов стали доступны исследователям, но в публикациях ничего не изменилось. В последнем значимом издании (Собр. соч. в 5 т., 2018) буква в букву напечатан тот же текст, что публиковался С. Жильцовым, начиная с 1994 г. - в собраниях сочинений в 7 томах, потом в 5 томах. Этот вариант собран публикатором из разных мест черновика, который уважаемый текстолог считает более поздним, чем беловой автограф. Оба автографа - и чистовой, и черновой - нашлись в архиве Нины Максимовны Высоцкой. Теми же соображениями руководствовался и публикатор самого растиражированного у нас двухтомника А. Крылов. Правда, его версия, взятая из того же черновика, короче версии С. Жильцова ровно на треть, да и порядок строф различен. Но это обычное явление для этой пары публикаторов. "В одно окно смотрели двое..." (с)
Почему итоговое стихотворение надо было собирать из черновика, игнорируя беловик, мне судить трудно. Видимо, в оригиналах есть какие-то приметы времени, которые на чёрно-белых сканах увидеть невозможно. Тут больше удивляет другое. Ни один из этих итоговых текстов не совпадает с имеющимися авторскими автографами. Я бы вообще считала основным вариантом имеющийся беловой автограф с пометками (рукой Марины Влади?) "Fa diez mineur" (при этом зачёркнуто "соль минор", высоко, видимо, показалось). Все имеющиеся отдельные черновики относятся именно к этому варианту, но публикаторам "глянулся" другой черновик, из него и собран итоговый текст стихотворения. С авторитетом первопроходцев спорить не приходится, и за основной вариант берём "длинный" текст от С. Жильцова. Все строки его взяты из черновика, и даже логику подвижек понять и объяснить можно. Вторую редакцию берём из белового автографа для Марины. Фактически это две разных редакции, из которых автору стопроцентно принадлежит лишь вторая. Но именно её нет в последнем собрании сочинений - ни в комментариях, ни в примечаниях. Но "у меня все ходы записаны". Здесь:
Все варианты, автографы песни "Поздно говорить и смешно"
Текст для исполнения женщиной возник не на пустом месте. Из переписки супругов 1971 года можно понять, что Марине Влади предложили участвовать в записи пластинки. Не у нас, естественно. Возник вопрос с репертуаром. Высоцкий загорелся переделать некоторые свои вещи для жены, в частности, упоминаются "Корабли постоят" и "Дела". Видимо, именно для этого проекта и был взят в переработку текст "Если хочешь", хотя изначально такой мысли у автора не было. Судя по импровизации на банкете у Асташкевича в Киеве (22 сентября 1971 г.), Высоцкий собирался развить тему жизненных неурядиц и отношения к ним для себя. Над женским вариантом работал долго, как сказано выше, получились две полноценные редакции, тем не менее, они не пригодились. Ни во Франции, где в 1973 года всё же вышел Маринин сингл (без песен Высоцкого, конечно), ни позднее, при записи их совместной пластинки уже в СССР, на "Мелодии".
Полноценной песней стала только третья редакция этого злосчастного текста. Она является, по сути, компиляцией песен «Возвратился друг у меня» и «Если хочешь». Композитор, аранжировщик, музыкант и исполнитель песен Константин Казански рассказывал, что Владимир подарил ему эту песню во время их совместной работы над первой французской пластинкой Высоцкого:
"Как мне помнится, это было в 1975 году летом. Высоцкий пришёл и сказал: "Вот у меня есть такая песня... Я готовил её для Марины, но что-то не получилось". Он мне её спел, причём прямо передо мной он изменял текст. И мы начали искать мелодию, которая годилась бы для меня. Так что музыку этой песни мы создавали вдвоём с Высоцким.
Я не знаю, какой был ранний вариант этой песни, но у него был проект, чтобы эта песня вошла в пластинку, которую они делали в Советском Союзе вместе с Мариной. Так что, возможно, у него был ещё один вариант этой песни для женского исполнения. А тот вариант, который предназначался для меня, был переделан из первоначального за час-полтора. Я помню, что второй куплет был сделан сначала, а потом появился первый". (Казански К. О Владимире Высоцком)
Естественно, слепить новый вариант из двух своих готовых текстов для Высоцкого труда не составило. Судя по записи у Асташкевича, мелодию Высоцкий также создавал задолго до этого момента, но Константин аранжировал её для себя и иногда исполнял. Вот, в интернете гуляет видео, сделанное, вероятно, в гостиничном номере (не знаю, кем и когда, и кто слил в интернет эту частную запись):
А на аудиозаписи вариант явно концертный. Из этих двух случаев (а были ведь и другие) видно, что текст исполнитель меняет так же, как это часто делал Высоцкий во время выступлений. Да и в целом текст несколько отличается от того, что мы видим в автографе, хотя отдельные строки совпадают с публикацией американского издания 1983 г. (сост. А. Львов). Тут, возможно, произошёл занимательный круговорот: вероятно, тот вариант, что в итоге достался Константину Рачеву, был где-то зафиксирован, самим Высоцким или кем-то другим, и именно этот список попал в руки публикаторов, а затем уже Константин для освежения памяти стал пользоваться этой книгой, ведь исполнять песню он стал не сразу. Но, пока это всё в области предположений, происхождение финальных строчек остаётся под вопросом.
А её уговоришь — забирай,
В добрый путь! Прощай!
Казански К. О Владимире Высоцком / беседовал М. Цыбульский // Владимир Высоцкий. Каталоги и статьи: Воспоминания о Высоцком. Дата публикации - 16.08.2006 г.
Спасибо, что прочитали. Если вам понравилась статья, познакомьтесь с другими материалами канала: Каталог статей "Стихии Высоцкого".