— Ты багажник-то освободил, Саша, или нам прямо на сиденья мешки грузить?
Катя стояла посреди нашей садовой дорожки в белоснежных кроссовках, которые за версту кричали о том, что их хозяйка никогда не знала запаха навоза и тяжести лопаты. Она поправила солнечные очки и окинула наш участок таким взглядом, словно приехала с инспекцией в подшефный колхоз.
— Погоди, Кать, — мой сын Саша замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Мам, привет. Мы тут решили заскочить, помочь вам… Ну и это, витаминов в город взять. А то в магазинах сейчас одна химия, а у вас всё свое, родное.
Мой муж Миша в этот момент как раз вытирал пот со лба, опираясь на вилы. Он медленно выпрямился, и я увидела, как в его глазах заплясали недобрые искорки. Мы всё лето ждали этой «помощи».
Ждали, когда нужно было латать крышу после майских ливней, когда старый насос приказал долго жить, и мы таскали воду ведрами из колодца, чтобы не дать засохнуть помидорам.
— Помочь решили? — Миша усмехнулся, и в его голосе прозвучал холод, от которого Катя невольно поежилась. — Вовремя. Картошка уже выкопана, яблоки в ящиках, морковь обрезана. Аккурат к раздаче призов успели.
— Ну, пап, не ворчи, — Саша попытался улыбнуться своей фирменной обезоруживающей улыбкой, которая раньше всегда работала. — Мы же не просто так. Мы вот, приехали. Катя даже перчатки взяла.
— Да, я готова посортировать яблоки, — милостиво добавила невестка, указывая на гору отборной «антоновки». — И картошечки нам мешка три отсыпьте, Сашин папа. Мы же семья, надо делиться.
Я почувствовала, как внутри закипает праведное негодование. Всё лето эти двое выставляли в соцсетях фотографии из загородного дома Катиных родителей. Бассейн, шезлонги, барбекю и ледяной мохито. Пока мы с Мишей в позе буквы «Г» сражались со снытью и колорадским жуком, наш сын «восстанавливал ресурс» на стриженых газонах сватов.
— Делиться, значит? — я подошла ближе, демонстративно отряхивая руки от земли. — Катенька, а напомни-ка мне, когда в июле у нас насос сгорел и я Саше звонила, что он ответил?
— Ой, мама, ну что вы вспоминаете старое? — Катя недовольно поморщилась. — Саша тогда был очень занят. У моих родителей как раз была годовщина, приехали важные гости, нужно было мясо мариновать, за кейтерингом следить. Не мог же он всё бросить ради какого-то мотора.
— Конечно, мясо — это государственная задача, — парировал Миша, не скрывая сарказма. — Куда уж там до дырявой крыши или забора, который по весне завалился.
— Мы же предлагали вам вызвать мастеров! — вдруг подала голос Катя, и в её тоне прорезались капризные нотки. — Мои родители всегда так делают. Зачем убиваться на грядках, если можно нанять профессионалов? Это просто нерациональное использование времени.
— Рациональная ты наша, — я присела на скамью, глядя на её безупречный маникюр. — Мастера денег стоят. Тех самых денег, которые мы с Мишей откладываем на ремонт, а не тратим на коктейли у бассейна. И раз уж вы выбрали путь «отдыха без забот» у сватов, то почему же за плодами нашего «нерационального труда» приехали именно сюда? У мамы с папой на газоне картошка не выросла?
— Мам, ну чего ты начинаешь? — Саша подошел ко мне, пытаясь приобнять за плечи. — У них там просто другой формат отдыха. Цветы, туи… А у вас огород. Вы же сами говорите, что вам в радость в земле ковыряться. Мы думали, вам излишки девать некуда.
— Излишки у нас всегда под пристроем, — отрезал отец. — И они уже распределены.
Атмосфера на участке накалилась. Катя, осознав, что привычный сценарий «приехали-забрали» дает сбой, сменила тактику. Она сняла очки и посмотрела на нас с выражением глубокого разочарования, будто мы были нерадивыми исполнителями, сорвавшими поставку.
— Слушайте, мы проделали такой путь, — начала она, чеканя каждое слово. — Бензин нынче дорогой. Мы рассчитывали, что заберем овощи на всю зиму. Я уже и место в кладовке освободила. Саша, скажи им!
— Мам, пап, ну правда, — заканючил сын. — Катя права. Мы же свои люди. Что вам, жалко пары мешков? Вы всё равно столько не съедите.
— Саш, дело не в «жалко», — я встала и заглянула сыну в глаза. — Помнишь, в июне я просила тебя приехать на выходные? Нужно было сарай старый разобрать и новый начать ставить. Мише тяжело одному бревна ворочать. Что ты сказал?
Саша отвел взгляд, рассматривая носки своих кроссовок.
— Я сказал, что у Кати спина прихватила…
— Нет, дорогой, — перебила я. — Ты сказал, что «обещал Катиным родителям помочь с установкой новой садовой качели». Помочь там, где всё делают мастера, а ты просто стоял рядом с отверткой для вида. Ты выбрал комфорт и чужую дачу. Весь май, июнь, июль и август.
— Но сейчас-то мы здесь! — воскликнула Катя, всплеснув руками. — Мы готовы грузить! Это же тоже помощь. Вы сами старые, вам тяжело мешки таскать. Мы делаем вам одолжение, освобождая вас от тяжелой работы.
Миша расхохотался. Это был сухой, безрадостный смех человека, который только что услышал вершину человеческой наглости.
— Одолжение? — Миша подошел к Саше вплотную. — Сын, ты слышишь, что твоя жена несет? Она считает, что забрать плоды моего четырехмесячного труда — это «оказать мне услугу».
— Пап, она просто не так выразилась… — пробормотал Саша, явно чувствуя себя между молотом и наковальней.
— Я выразилась именно так, как есть! — Катя уже не скрывала раздражения. — Мы — молодая семья. Нам нужно укреплять иммунитет. А вы ведете себя как эгоисты. Зажали картошку и яблоки, которые сами же не съедите. Это просто мелочно.
В этот момент за калиткой раздался звук мотора. К нашему участку подкатил старенький, но бодрый фургончик. Из него вышел Геннадий, наш сосед по городской площадке и по совместительству владелец небольшого овощного киоска.
— Привет, Михалыч! Привет, Петровна! — крикнул он, заходя во двор. — Ну что, как уговаривались? Я всё забираю?
— Всё, Ген, — громко ответила я, глядя на вытянувшееся лицо невестки. — И картошку, и яблоки, и даже те кабачки, что в углу лежат.
— Погодите! — Катя сделала шаг вперед, преграждая путь Геннадию. — В смысле «забирает»? Это же наше!
— Ваше? — я приподняла бровь. — Катенька, на этом участке «вашего» только пыль на подошвах. Всё остальное — наше. И мы решили в этом году поступить «рационально», как ты любишь.
— В смысле? — переспросил Саша, хлопая глазами.
— В прямом, — ответил Миша. — Раз вы нам весь сезон советовали нанимать профессионалов, мы так и сделали. Геннадий привез нам стройматериалы для нового забора и оплатил работу бригады, которая его поставила неделю назад. А в расчет мы договорились отдать ему весь урожай. Бартер, Сашенька. Очень современно и по-деловому.
— Как — весь урожай? — голос Кати сорвался на писк. — А мы? Мы что, зря ехали два часа по пробкам?
— Получается, что зря, — я развела руками. — Нужно было раньше о пробках думать. Например, в июне.
Геннадий, почувствовав неладное, деликатно отошел к ящикам с яблоками, начав их погрузку. Саша стоял красный как рак, не зная, куда деться от стыда и злости.
— Мам, это же некрасиво, — наконец выдавил он. — Вы могли бы нас предупредить. Мы бы… мы бы что-нибудь придумали.
— Что бы вы придумали, сын? — спросил Миша, складывая руки на груди. — Нашли бы еще одну причину, чтобы не приезжать? Знаешь, я всё лето ждал, что ты просто позвонишь и спросишь: «Батя, как ты там? Не надорвался?» Но ты звонил только чтобы похвастаться, какого огромного карпа ты поймал в пруду у тестя.
Катя поняла, что бесплатной провизии не будет, и её «холодная ярость» вырвалась наружу. Она не кричала, нет. Она начала говорить тем ледяным тоном, которым обычно общаются в судах или при разводе.
— Очень хорошо. Я поняла вашу позицию. Вы решили пойти на принцип из-за какой-то травы и корнеплодов. Надеюсь, этот забор, который вы купили ценой отношений с сыном, будет стоять долго.
— Забор отличный, Катя, — спокойно ответила я. — И он очень хорошо обозначает границы. Не только участка, но и нашей личной жизни.
— Саша, мы уезжаем, — бросила она мужу. — Пусть они сами едят свои яблоки вместе с этим грузчиком. Но учтите, когда вам понадобится помощь с лекарствами или когда вы не сможете сами дойти до магазина — звоните Геннадию. Пусть он вам помогает.
— Лекарства мы в состоянии купить сами, — заметил Миша. — На те деньги, которые сэкономили на наемных рабочих, которых нам не пришлось вызывать благодаря Бартеру с Геной.
— Вы просто невыносимы, — Катя развернулась на каблуках. — Саш, я жду в машине. Прямо сейчас.
Саша замялся. Он посмотрел на нас, потом на удаляющуюся жену. В его глазах читалась борьба, но, как обычно, победила привычка подчиняться.
— Мам, ну зачем вы так… — тихо сказал он. — Катя теперь неделю будет злиться. Она так рассчитывала на эти заготовки. У неё же гастрит, ей нельзя магазинное.
— Знаешь, Саш, — я подошла к нему и поправила воротник его куртки. — У Кати гастрит, а у отца — грыжа в пояснице. Только о её желудке ты помнишь, а о спине отца — нет. Иди. Машина ждет.
Они не уехали сразу. Минут десять из-за забора доносились приглушенные звуки ссоры. Катя что-то доказывала Саше, он оправдывался, потом она, видимо, перешла к ультиматумам.
Внезапно дверь машины хлопнула, и Саша снова вошел в калитку. Но уже без Кати. Она осталась сидеть в салоне, демонстративно глядя в телефон.
— Пап, мам… слушайте. Дайте хоть ведро яблок. Ну просто, чтобы она успокоилась. Я не могу так ехать, она мне всю плешь проест.
Миша посмотрел на Геннадия. Тот остановился с очередным ящиком в руках и вопросительно приподнял бровь.
— Ген, что скажешь? — спросил муж. — Позволим «родственникам» взять ведро яблок из твоего объема?
Геннадий, человек добрый, но справедливый, поставил ящик на землю.
— Да мне не жалко ведра, Михалыч. Только вот что… — он посмотрел на Сашу. — Ты, парень, здоровый лоб. Вон плечи какие. Мы сейчас с твоим отцом фургон загрузим. Если поможешь всё перетаскать и закинуть в кузов — забирай два ведра. И картошки мешок отсыплю от своей доли. По-мужски будет. Работа — оплата. Идет?
Саша просиял. Он уже потянулся за перчатками, но тут из-за забора раздался резкий сигнал автомобиля. Катя нетерпеливо жала на клаксон.
— Саша! Мы опаздываем на маникюр! — крикнула она из окна, даже не потрудившись выйти. — Брось ты это, поехали в «Азбуку вкуса», купим там всё. Хватит унижаться!
Саша замер. Его рука зависла в воздухе. Он посмотрел на Геннадия, на нас, на блестящую иномарку за воротами.
— Извини, Гена… — буркнул он. — Не получится. Там запись, время поджимает. Мам, пап, я наберу на неделе.
Он развернулся и почти бегом бросился к машине. Пыль из-под колес была их последним приветом.
Мы молча догрузили фургон. Геннадий уехал, оставив нам пару ящиков «антоновки» — мол, это вам на пироги, сверх договора. Мы сидели с Мишей на веранде, пили чай с чабрецом и смотрели на закат.
— Думаешь, поймет? — тихо спросил Миша, глядя на пустую дорогу.
— Вряд ли, — вздохнула я. — Пока Катя вертит им как хочет, он будет видеть мир её глазами. А для неё наш огород — это просто бесплатный склад, а не труд двух пожилых людей.
— Обидно, — Миша прихлебнул чай. — Я ведь для него этот дом строил. Думал, внуки будут тут бегать, яблоки с веток рвать. А теперь получается, что мы тут как два кулака на отшибе.
— Мы не кулаки, Миш. Мы просто люди, которые знают цену своего пота. И если сын не хочет это ценить, пусть ценит комфорт тещиного газона. Только вот когда придет зима и захочется домашней икры из кабачков или хрустящей картошечки, шезлонг его не накормит.
В этот момент мой телефон пискнул. Сообщение от Кати в семейном чате. Фотография из дорогого супермаркета: две упаковки импортных яблок по баснословной цене и подпись: «Купили нормальные фрукты. Без грязи и обязательств. Наслаждаемся жизнью!»
Я показала экран Мише. Он только покачал головой и усмехнулся.
— Ну и слава богу. Зато честно. «Без обязательств» — это их девиз. Главное, чтобы они об этом вспомнили, когда у них закончатся деньги на «нормальные фрукты» и они снова вспомнят дорогу к нашему «грязному» огороду.
Я заблокировала контакт невестки. Не из злости, нет. Просто чтобы не портить себе вечер этой фальшивой роскошью. На душе было странно: и грустно от потери связи с сыном, и легко от того, что мы наконец-то перестали быть удобными.
— Знаешь, — сказала я мужу, — а давай в следующем году половину картошки не будем сажать? Посадим больше цветов. Для себя. Раз уж у нас теперь «рациональное использование времени», то пусть оно будет тратиться на нашу радость, а не на чужие аппетиты.
Миша улыбнулся и впервые за весь день выглядел по-настоящему расслабленным.
— А это идея, мать. Давно хотел посадить те розы, о которых ты мечтала. Место теперь есть. Да и забор новый — за ним розы будут смотреться просто по-королевски.
Мы сидели в тишине, слушая стрекот цикад. Где-то там, в городе, Саша наверняка выслушивал лекцию о том, какие у него «неправильные» родители. Но здесь, на наших семи сотках, наконец-то воцарился мир. Тот самый мир, который не купишь в «Азбуке вкуса» и не найдешь на чужом газоне. Это был мир людей, которые заслужили свой отдых.
А как бы вы поступили на месте родителей? Стоило ли проявить «родительскую мудрость» и отдать урожай или справедливость важнее семейного мира?