Глава 5(1)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Но. Но если я откажусь — заложники умрут. «По частям», как он выразился. А потом будет выход полковника Ледогорова с его спецназом, и начнётся штурм. Сколько ещё погибнет? Заложники, охранники, мятежники — все смешаются в кровавую кашу, и потом кто-нибудь напишет рапорт с «приемлемым уровнем потерь».
Приемлемым для кого? Для статистики? Для отчётности? Для людей, которые никогда не увидят эти трупы, не узнают их имена, не будут просыпаться по ночам от их лиц?
Возможно, этот Волконский действительно хотел посмотреть мне в глаза. Хотел понять, можно ли договориться. Это означало — он допускал возможность переговоров. Не требовал невозможного сразу. Не выдвигал ультиматумов, которые заведомо невозможно выполнить.
Главное, он хотел говорить.
Это давало шанс. Маленький, хрупкий, возможно — иллюзорный. Но шанс.
Или это означало, что он хороший актёр. Что он играет роль человека, готового к переговорам, пока на самом деле готовит ловушку.
Я не знал. У меня было слишком мало информации и слишком мало времени.
Я обернулся.
Все смотрели на меня. Офицеры у консолей — с любопытством, а некоторые и с плохо скрытым злорадством, как зрители в амфитеатре, наблюдающие за гладиатором. Трубецкой — с холодным интересом человека, который смотрит на чужую катастрофу и втайне ею наслаждается. Его губы чуть изогнулись в улыбке. Он ждал, что я откажусь. Или что я соглашусь — и это станет моей последней ошибкой. В любом случае он выигрывал.
И полковник — неподвижная тень у входа на мостик. Тот явно стоял так, чтобы камера связи его не захватывала, и сделал он это намеренно. Волконский не должен знать, что он здесь. Водянисто-серые глаза ничего не выражали. Может, ждал, когда переговоры провалятся, и наступит его очередь.
«Моя компетенция — результат», — вспомнил я его слова. Результат. Любой ценой. Сколько угодно трупов, лишь бы задача была выполнена.
Итак, у меня два часа...
Ледогоров шагнул из тени первым.
— Это ловушка, — произнёс он. — Волконский хочет ещё одного заложника. Вы полетите, и через час он выйдет на связь с новыми требованиями. А если откажем — вас начнут резать на ремни. Тоже на камеру. Отличный контент для вечерних новостей.
Полковник говорил о моей возможной смерти с интонацией человека, обсуждающего прогноз погоды. Без сочувствия — просто факты.
— Есть альтернатива. Мои люди готовы. Сорок два человека — достаточно для зачистки комплекса.
— А заложники?
Ледогоров не моргнул.
— Приемлемые потери.
Восемнадцать человек. Приемлемые потери. Цифра в отчёте, которую спишут на «сопутствующий ущерб» и забудут к следующему совещанию. А у этих людей были имена, семьи, планы на будущее — но для Ледогорова они были просто переменными в уравнении с известным решением.
Никита Львович Трубецкой наблюдал за нами из командирского кресла, откинувшись назад и сложив пальцы домиком. Поза зрителя в первом ряду, которому особенно удался спектакль.
— Господин Васильков, кажется, попал в затруднительное положение. — Его голос сочился притворным сочувствием. — Либо лететь к убийцам без оружия, либо смотреть, как убивают заложников. Интересный выбор для восемнадцатилетнего мальчика. Почти философская дилемма.
Я ему даже не ответил. Смотрел на погасший экран, где минуту назад было лицо Волконского. Такой взгляд бывает у тех, кто прошёл через что-то настолько страшное, что всё остальное кажется мелким неудобством.
Убийца не стал бы тратить время на разговоры. Убийца выдвинул бы требования сразу — деньги, корабль, свобода. Нажал бы на все болевые точки, выжал максимум. Но Волконский хочет «посмотреть в глаза» и понять, «можно ли договориться».
Или я отчаянно цепляюсь за соломинку, потому что альтернатива — смотреть, как Ледогоров превращает комплексы в крематорий.
— Я лечу.
Слова вышли раньше, чем я успел их обдумать. Но, произнеся их, я понял — это единственное решение, с которым смогу дальше жить. Что бы ни случилось потом.
Ледогоров повернулся ко мне — медленно, всем корпусом, как башня танка наводится на цель.
— Это безумие.
— Возможно. Но, там мои люди.
— Красивые слова. Они будут хорошо смотреться на надгробии. Если от вас останется достаточно, чтобы похоронить.
Трубецкой пожал плечами с преувеличенным равнодушием.
— Если этот юный господин хочет совершить самоубийство — кто мы такие, чтобы мешать? В конце концов, это его жизнь.
Его глаза говорили другое. Они говорили: «Пожалуйста, соверши этот идиотский поступок. Это будет лучший подарок в моей жизни. Я даже свечку поставлю».
— Шаттл будет готов буквально через двадцать минут.
Я направился к выходу. У двери остановился, не оборачиваясь.
— Полковник. Пока я там, никаких действий.
Ледогоров промолчал. И в этом молчании я услышал, что моё требование для него — пустой звук, формальность, которую можно отбросить, когда придёт время.
Дверь мостика закрылась за мной, отсекая холодный свет экранов и ещё более холодные взгляды присутствующих. Коридоры крейсера тянулись передо мной. Я шёл, и шаги гулко отдавались от стен, словно корабль был пуст. Словно кроме меня здесь никого не осталось.
С каждым шагом мысли возвращались к тому, что ждало впереди.
Дверь кубрика открылась, и я увидел лица моих друзей-штрафников — напряжённые, ждущие. Они уже знали, что что-то случилось. За это недолгое время мы научились читать друг друга без слов. Толик встал первым — резко, словно подброшенный пружиной.
— Ну?
— Главарь требует личной встречи. Один на один. Вернее, я один...
Секунда тишины. Потом — взрыв.
— Нет, — отрезал Папа. — Ни при каких обстоятельствах. Даже не думай об этом, мажорчик.
— Слушай, сержант...
— Я не для того берег твою задницу на Новгороде-4, чтобы ты сам полез в пасть к волку. — Он шагнул ко мне, и в его глазах было что-то, чего я раньше не видел. Опасение. Не за себя — за меня.
Когда это он спасал мою задницу? Но, все равно было приятно слышать эти слова и видеть его реакцию.
— Опять идем по лезвию, — вставил Толик. Его голос звучал легко, привычно-ироничный, но пальцы выстукивали нервную дробь по колену. Толик всегда шутил, когда нервничал. Чем хуже ситуация — тем острее шутки.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.