«9 рота» — режиссёрский дебют Фёдора Бондарчука о новобранцах, которых судьба привела к бою у высоты 3234 в горах Афганистана.
После выхода кино раскритиковали, особенно ветераны. Причин для этого множество. Тут и искажение фактов, однобокий показ истории вывода войск из Афганистана и провокационное изображение советских бойцов. И эта критика справедлива, если мы смотрим историческое кино.
Проблема фильма в том, что он, по сути, не про девятую роту. Это высказывание про жестокий путь новобранца на непонятной для него войне. Только тогда кино работает, а те моменты, за которые его критикуют, обретают смысл. Об этом мой разбор — как антивоенная идея погибла под взрывами блокбастера.
Глава 1. Учебка
Призыв
Любая служба начинается на призывном пункте. Это место, полное страхов, ожиданий и неизвестности. Что ждет парней, куда их закинет распределитель, какими будут следующие два года?
Идет 1988 год. Еще не развал СССР, но начало гниения. Война в Афганистане идет уже 9 лет, и пока предпосылок к её окончанию нет. Хотя политически смысл нахождения советского контингента в исламской республике уже неочевиден.
Открывающая сцена излишне драматично и по-голливудски пытается передать это общее настроение. Мертвенно-холодный свет фонарей, проливной дождь, который скрывает слезы матерей и девушек. Даже инородно веселые гуляки, которых много дней «провожали», выглядят потерянно.
Бондарчук сразу начинает показывать спорные кинообразы. Так, крупным планом показывается колючая проволока, которая выглядит как тюремная. Явный акцент на «несвободе» призывников. Зашедший за ворота военкомата теряет свою автономию на два года.
Новоприбывшие обязаны быть острижены, лишены гражданского флера и подогнаны под единообразие. Процесс для многих не самый приятный. Так что и цвета кадра будут тусклые, блёклые и монотонные.
В этой же сцене один из главных героев, «Лютый», совершает акт обесценивания положения «дедушки». Он сбривает дембельскую шевелюру, которую отращивал старослужащий в ожидании «Приказа». Для гражданского зрителя это просто сцена конфликта, для тех, кто понимает, что такое «дедовщина», — очень жесткий и опасный поступок от «запаха».
Финалом пролога становится формирование Афганской команды. Сцена несет лишь один смысл: показать всех героев, а заодно их первое сплочение перед лицом тыловых «дедов», которые посмели «борзеть».
КМБ
На первый план выходит главный герой фильма — горный Афганистан. По сложившейся кинотрадиции южным странам в кино присваивается ярко-оранжевый фильтр, который через визуал передает солнечное пекло. В Голливуде так показывают Мексику.
Режиссер идет проторенной дорогой, используя этот приём. Правда, несколько перегибая, ибо горы получились уж слишком красными. И нет, это не метафора крови, которая окропит эти склоны. Это перегиб с цветофильтром.
Герои тем временем сидят на ВПП после выгрузки. Их «добродушно» встречает командир, быстро показывающий их место.
Начинается советская версия «Цельнометаллической оболочки» Кубрика. Прапорщик в исполнении Михаила Пореченкова обещает «драть» новобранцев, чтобы взрастить из них истинных воинов. Классика западного киноклише о Вьетнаме. Все эти «сделаю воином, сынок, забудьте, кем вы были, клоуны» — это всё оттуда.
Начало подготовки — это пыль. Именно этим словом можно описать всю стилистику этой части фильма. Она тут везде: под ногами, на касках, в рюкзаках.
«Пыльный» цвет формы вписывается в окружение. Как и солдаты, которые слишком малы и бессильны перед лицом того места, где они оказались. Да и в мыслях режиссера они, скорее всего, пыль под сапогом советской военной машины, которая перемалывает гражданских в солдат.
Единственным белым пятном для солдат в этот момент становится «Белоснежка». Героиня, которая олицетворяет то желанное, чистое и «гражданское».
Потому и встречают её солдаты то у речки, то с бидонами, то всю мокрую в интимной сцене коллективного «сплочения» у её ног. Метафора последнего глотка свежести перед пересылкой за горы.
Отдельно стоит упомянуть сцену принятия присяги. На вопрос командира о добровольности решения каждый солдат волен отказаться от дальнейшей отправки в Афганистан. Отказников нет. Кто-то искренне, а кто-то под давлением «слова пацана». Стыд становится мотиватором.
Режиссер не сильно скрывает свою мысль, что государство (Красный стяг) и общество (лица сослуживцев и речь про долг) сильно давят на человека, который, может, и готов отказаться от похода на войну, но уже не может.
Слепота и знание
Далее со зрителями играют в эвфемизмы для самых маленьких, показывая, как «Джоконда» лепит из тротила половой орган. Всё это накладывается на лекцию слеповатого майора о том, какой это удобный инструмент, всегда под рукой и в боевом состоянии крайне опасен.
Сцена многих возмутила. Особенно тех, кто привык к другому, героическому и порядочному образу солдата из военных фильмов советского периода. Но будем честны, образ, показанный Бондарчуком, куда ближе к реальности, где шутки ниже пояса выступают проекцией и сублимацией полового воздержания молодых мужчин в самом пике сексуальной активности. Не так много способов в армии снимать естественное, биологическое половое напряжение. Шутки — безобидный вариант.
Метафора слепого офицера, который учит пацанов подрывать врага, не лишена иронии. Таких тыловых командиров, которые не видят или не хотят видеть реальность, всегда было много.
В противовес майору-подрывнику показывается «зрячий». Это капитан, который проводит ликбез про ислам, обычаи и порядки в Афганистане. Он интеллектуал, который прекрасно понимает, куда отправляет новобранцев и какие масштабные исторические причины стоят за этой войной. И что это не история на десять лет, а лишь малый промежуток глобального процесса, которому сотни лет.
Его монолог — одна из немногих попыток отрефлексировать в фильме истоки конфликта. На фоне скучающих солдат его слова звучат как приговор — рядовые не способны осознать свою ничтожность перед масштабными процессами. Они не понимают, куда, а главное, зачем они идут.
Солдат спрашивает, а не всё ли равно, кого «мочить». На что офицер рассказывает про исторический путь Афганистана, который никто не покорил. В этот момент, если прислушаться, звучит глухой металлический звук. Это набат, удары заколачивания цинкового гроба. Смертельное предостережение легкомысленному отношению к войне как к пострелушкам.
Заканчивается урок зачитыванием официальной агитки про оказание помощи народу Афганистана. А спустя секунду уже звучит команда «Огонь!». Диссонанс, смысл которого прост. Помощь, принесенная штыками автомата, имеет сомнительную ценность, так что и удивляться «благодарности» в виде вооруженного противодействия не стоит.
Это метафора, как и выстрел «Джоконды» по монетке. Нюанс в том, что нам крупным планом показывают герб СССР, который сносит пуля СВД. Символичный кадр, ведь именно десятилетнюю войну в Афганистане принято считать одной из причин развала страны. Этот конфликт подкосил и так нездоровую экономику, ударил по политическому авторитету и общественному спокойствию.
Через месяцы «тягот и лишений» взвод сплочается, когда берёт ту самую символическую гору, становясь подразделением. Этим заканчивается КМБ. Дальше — Афганистан.
Но сначала закрывается арка героя прапорщика. И эта сцена очень часто ставилась в вину авторам за «романтизацию» войны. Дескать, кино слишком красивое и красочное для такой истории. Речь про сцену на цветочном поле.
Перед нами предстает ветеран боевых действий, который был травмирован как физически, так и психологически. Всё его поведение, которое часто высмеивается критиками, — это не истерики актера, а неадекватное поведение человека с ПТСР. Отсюда и крики, эмоциональные качели, жестокость.
Да и сидит прапорщик среди цветов мака. Символа лжи, иллюзий и несбывшихся надежд. В его случае — это желание снова попасть в боевое подразделение. Быть списанным бойцом — это сложно и больно. Именно об этом сцена. И да, маковый цвет, а вернее, его сок — это материал для производства опиума. А это главный продукт Афганистана, символ страны.
Глава 2. Афганистан
Прибытие
Солдаты оказываются на чужой, опасной и враждебной территории. Прибытие показано не реалистично, но символично. Никого и никогда так не транспортировали. Скоро многие погибнут, а транспортный борт окажется последним мирным объектом в их жизни.
То, как неумолимо ползет свет, — метафора неизбежности, и не важно, что с точки зрения физики показано некорректно. Не в этом суть. Заглядывающий в щелку Ми-24 выглядит комично, если только не ассоциировать его с птицей смерти, которая всматривается в очередную партию жертв.
Сцена гибели самолета, на котором прибыли солдаты и который вывозил дембелей на родину, подтверждает уровень опасности. За секунду взлетная полоса превращается в место, наполненное сиренами, криками и пламенем полыхающего бензина.
Не случайно показана гибель солдат, которые уже закончили службу. Это напоминание всем, что даже последняя секунда в Афгане может стать смертельной. А надежда может разрушиться также внезапно, как залп «Стингера» в тишине.
Рота
Далее начинается вливание новоприбывших в роту. В ту самую, доблестную девятую роту. Это, пожалуй, самый спорный момент фильма (кроме финала). Да и с точки зрения киноязыка всё беднеет. Начинается боевик, где символизм антивоенного высказывания начинает затираться батальными сценами.
В роте Бондарчук строит из себя бравого воина. Расположение роты показано как опиумный притон. А солдаты слоняются без дела.
Основное наполнение той части фильма — это техника, голливудские взрывы и эффектность оружия. Конечно, в ярком «мексиканском» цветовом фильтре. Да, натурные съемки выглядят красиво и антуражно, но без какой-то смысловой нагрузки.
Изменения в стилистике повествования начинаются лишь в момент соприкосновения с врагом. Это боевое крещением героев. В этот момент авторы фильма отказываются от фильтров, переходя к реализму. Картинка становится четкой, без какого-либо «отепления». Сейчас будет литься кровь, она сама по себе «раскрасит» кадр.
История становится темнее. Темнота эта скрывает и своих, и чужих. А пыль, которая снова возвращается, лишь больше размазывает силуэты. А если перед тобой свой же, но ряженый в костюм афганца, как ты поймешь, стрелять или не стрелять?
Это свойство войны, её туман. То, что скрывает и прячет истину. Редкий момент продолжения рефлексии на тему войны.
Бой у высоты 3234
История подходит к своей кульминации, а именно экранизации боя у высоты 3234, где реальная 9-я рота давала отпор «духам».
Киношный бой имеет мало общего с историей, так что и смотреть с этой точки зрения на него не стоит.
Начинается всё с разгрома колонны, которая попадает в засаду.
Отправляясь на зачистку прилегающей территории, рота набредает на кишлак, где происходят первые потери от рук «мирного» населения. Оружие подростка переводит первого из главных героев в разряд груз 200.
Далее «Грады» открывают огонь по этому явно мирному кишлаку, равняя его с землей. И такое называется «грязной манипуляцией», ибо по факту нам показали военное преступление советской армии, которая расстреливает гражданское население.
Да, понятно, что в рамках метафоры — это иллюстрация безжалостности военных конфликтов для «мирных». Такая же сцена была у Сергея Бодрова в «Кавказском пленнике». И там, и там это хождение за гранью манипуляции историей. Хотя по сути — это жесткая правда о том, что невинные всегда гибнут на войне.
Завершает авторский антивоенный ряд Бондарчука сцена гибели главного художника роты. «Джоконда» с первых дней философствовал об искусстве и войне. Он искал глубину и красоту в насилии, которое хотел запечатлеть.
С этим романтиком режиссер обходится довольно жестко, не давая и грамма надежды на подтверждение его фантазий. Именно за рисованием героем гор и застанет его смерть. Безжалостно и без иллюзий. На войне нужно не за красотой наблюдать, а за местом наступления врага. Тот, кто это не понял, будет убит.
А далее идет сам бой. Полный голливудских штампов и пафоса. Авторы берут драматическую схему с «единственным выжившим», оставляя другим героям только право красиво или не очень пасть смертью храбрых.
Эта сцена вызывает двоякое впечатление. С одной стороны, всё показано достаточно жестко, с другой — слишком уж киношно. Но именно она становится логическим концом всей истории, завершая антивоенную логику истории. Война не игрушка, не муза для поэтов, а кровь, пот и грязь. Банальная по сути мысль, но тем не менее актуальная и правдивая.
Эпилог
Финальной точкой становится монолог «выжившего», который ведает про то, как их бросили. И подается это как массовая история предательства солдат своим государством и начальством, что не соответствует реалиям 1989 года, но укладывается в посыл режиссера, который он транслирует на протяжении всего фильма.
Итог
Бондарчук очень хотел ворваться в кино как режиссер эпичного полотна о войне. Если уж не уровня своего отца и его «Война и мир», то как минимум «Взвода» или «Падения черного ястреба». Отсюда и желание привязаться к реальной истории девятой роты. И, пожалуй, это главная ошибка. Никто не любит танцев на костях в угоду перевирания истории.
Если вывести этот факт за скобки, то фильм транслировал лишь антивоенную позицию. Он задает вопрос: а зачем всё это? Зачем эти смерти, травмы, бои? Почему мы романтизируем войну? Кино пыталось размышлять об этом, давая жесткие ответы. Если бы режиссер не пытался усесться на два стула, «9 рота» могла стать куда ценнее, чем есть.