22 сентября 1762 года в Москве случилось событие, которое должно было убедить всех: Екатерина II — не просто жена свергнутого Петра III, а новая самодержица Всероссийская.
После переворота Екатерина решила не повторять ошибки своего супруга, тянувшего с коронацией, и возложить на себя корону как можно быстрее. Главой коронационной комиссии был назначен князь Никита Трубецкой. Комиссии нужно было проделать громадную работу: подготовить Кремль к приему гостей, соорудить праздничные арки, а также изготовить новые регалии, в том числе большую и малую короны.
Уже спустя несколько месяцев 1 сентября Екатерина выехала из Петербурга, а 13 сентября торжественно въехала в Москву. Город подготовился как мог: улицы украсили цветами, еловыми ветками, гирляндами и коврами. Гремели пушки, звонили колокола, а сама Екатерина ехала в открытой карете под охраной конногвардейцев и приветствовала войска и толпы москвичей.
Главный день наступил 22 сентября. С раннего утра гвардейские и армейские полки выстроились у кремлевских соборов. Народу было столько, что заняты оказались не только специальные места для зрителей, но и валы, крыши домов и все, откуда хоть что-то можно было разглядеть.
Около десяти утра Екатерина вышла на Красное крыльцо Грановитой палаты. Под звуки труб и литавр она двинулась к Успенскому собору. На ней была императорская мантия, которую несли шесть камергеров и граф Шереметев, а платье сияло золотом и вышитыми двуглавыми орлами. Придворным тоже велели прийти при полном параде: дамам — в цветных пышных платьях-робронах, кавалерам — в орденских одеждах.
У дверей собора Екатерину встретили более двадцати архиереев и сорока архимандритов. Внутри она приложилась к иконам, поднялась на трон, надела порфиру и орден Андрея Первозванного — и сделала главный жест всей церемонии: собственноручно возложила на себя корону.
Это был не просто красивый момент. Екатерина как бы говорила всем: власть она берет сама — и теперь именно она здесь главная.
В этот миг на Красной площади ударили пушки. Потом последовали поздравления, торжественная речь новгородского архиепископа Димитрия, миропомазание и причащение по царскому чину. Когда Екатерина вышла из Успенского собора, толпа взорвалась криками «ура». По описаниям современников, кричали около получаса — пока сама императрица не дала знак продолжать шествие.
Дальше все пошло по старому московскому ритуалу: Екатерина посетила Архангельский и Благовещенский соборы, поклонилась праху прежних государей, приложилась к святыням и вернулась во дворец. По пути полки отдавали честь, играла музыка, били барабаны, знамена склонялись до земли, а в народ бросали золотые и серебряные монеты.
После церемонии был торжественный обед в Грановитой палате. Вечером Кремль засиял иллюминацией, и вся Москва собралась смотреть на «огненное зрелище». Екатерина даже спустилась на Красную площадь инкогнито — хотела полюбоваться праздником как обычная зрительница. Но народ ее узнал и снова начал кричать «ура».
Коронационные гуляния продолжались семь дней. В первый и последний день фонтаны под окнами Грановитой палаты три часа били белым и красным вином. Народ угощали жареным мясом и снова бросали монеты. Потом пошли балы, маскарады, парадные обеды, фейерверки и театральные представления. Москва так разошлась, что праздники фактически тянулись до июня 1763 года.
Главным финальным аккордом стал уличный маскарад «Торжествующая Минерва». В нем участвовали около четырех тысяч человек: колесницы, повозки, хоры, исполины, карлы, песни, стихи и аллегории. Это было не просто развлечение, а политический спектакль. Екатерину представляли как Минерву — богиню мудрости, покровительницу искусств, наук и ремесел. То есть не как инициатора переворота, но как просвещенную правительницу.
Отдельная история — корона, известная позднее как Большая императорская корона. Ее создали лучшие петербургские ювелиры. В ней насчитывается 4936 бриллиантов, 75 жемчужин и огромная красная шпинель весом около 400 карат. Драгоценные камни оценили в два миллиона рублей. Для понимания масштаба: небольшой дом тогда можно было купить за 7 рублей, кобылу — за 3 рубля, а пуд хлеба стоил 86 копеек.
Придворный ювелир Иеремия Позье потом не без гордости писал, что создал «одну из самых дорогих драгоценностей, существовавших когда-либо в Европе».
Коронация Екатерины II была не просто красивым праздником. Это была гигантская постановка о власти. После дворцового переворота ей нужно было доказать стране, армии, знати и Европе, что на престоле теперь не случайная немецкая принцесса, а законная самодержица. И ей это с блеском удалось.