Поздно вечером раздался телефонный звонок — звонила Катя. Лида совсем про нее забыла со всеми этими последними событиями.
— Да, Катюша, — взяла она трубку.
— Тетя Лида, что-то у вас случилось? Вы почему от меня прячетесь? — строго спросила Катя.
— Я не прячусь, — удивилась Лидия. — Я просто квартиру искала. Юля же дала мне срок две недели, вот я и искала жилье.
— Нашла?
— Да, нашла. Вчера последние вещи забрала из дома. Собиралась сегодня вечером к тебе заехать, ключи завезти, да вот закружилась и совсем забыла.
— Квартиру сняли? — поинтересовалась Катя.
— Дом, две комнаты. Недалеко от прежнего места, — ответила Лида.
— И сколько стоит съем?
— За квартплату и присмотр.
— Ясно. А то же мне Юлька уже сегодня звонила, просила вам напомнить. Еще она хотела приехать и забрать тот комод, что у вас в спальне стоял, и телевизор.
— Катя, с этим комодом я пришла к вашему папе жить, а на телевизор я свою премию потратила, — спокойно проговорила Лидия.
— Так я и говорю, — голос Кати стал мягче. — Я Юльке сразу сказала: вы сначала узнайте, чье это, а потом требуйте. А она уперлась: «Отец покупал, значит, наше».
— Отец не всё покупал. Что-то мы вместе, что-то я сама, на свои деньги брала, у меня и чек сохранился. Я его могу показать, если надо.
— Теть Лида, вы не сердитесь, — Катя вздохнула. — Юлька такая… Она сейчас в стрессе, всё на нее навалилось. Она не со зла. Я ей скажу, чтобы не лезла.
— Катюш, я не сержусь. Я просто хочу, чтобы по справедливости всё было. Дом ваш, мебель, которую твои родители покупали вместе, тоже ваша, я на нее и не претендую. А то, что мое, — я всё забрала.
— А вы уже всё вывезли?
— Вчера забрали. Витя помог с переездом. Ваше я не трогала, — вздохнула Лида. Она так и думала, что всё может скандалом обернуться.
— Ну и хорошо. А когда ключи привезешь? — поинтересовалась Катя.
— Завтра, после работы. Ты будешь дома?
— Ой, давай не ко мне домой, а тут встретимся, возле отцовского дома. Я Юльке позвоню, пусть тоже приедет. Вместе и решим, что к чему.
— Хорошо, — согласилась Лида.
Они попрощались. Лида положила трубку, задумалась.
— Катя? — спросила Ира, выходя из комнаты. — Чего хотела?
— Спрашивала, куда я пропала, и про комод с телевизором. Юля хочет их забрать.
— И ты отдашь?
— Какое отдам? Это же мое. Я сказала, что комод мой, так сказать, приданое, а телевизор на мою премию куплен, даже чек есть, — возмущенно ответила Лида.
— Мама, ты серьезно? — Ира удивилась. — У тебя чек сохранился?
— А как же. Я все чеки в коробке храню вместе с гарантийными талонами и инструкциями.
Ира покачала головой.
— Ну да, правильно.
— Вот я и докажу, если надо. Но надеюсь, что до этого не дойдет.
— Вот будет вой, когда они увидят, что ты часть мебели забрала, — хмыкнула Ира.
— Я ни одной чужой вещи из этого дома не забрала. Всё куплено на наши с Олегом деньги и на мои. Если бы он жил один, то всего этого никогда бы не купил. Оно ему и не понадобилось бы.
Утром Лида кинула в сумку ключи от старого дома и пошла на работу. День тянулся медленно, мысли всё равно возвращались к предстоящему разговору.
После работы она не пошла домой, а отправилась на Пионерскую. Катя и Юля уже ждали во дворе, о чем-то переговаривались.
— Здравствуйте, девоньки, — сказала Лида, открывая калитку.
— Здравствуйте, тетя Лида, — ответила Катя.
Юля промолчала, отвернулась.
— Вот ключи, — Лида протянула связку Кате. — Всё в доме, как вы просили. Свои вещи я забрала.
— А комод? — спросила Юля резко. — И телевизор? Вы их тоже забрали? Отец покупал, а ты всё забрала? В дом ни копейки не вложила, по заграницам с отцом моталась. Папенька мать сроду никуда не возил, всё жадничал для нее. Так и померла, ничего от него не видела. А тут посторонней тетке и цацки, и шмотки, и поездки. Жила на всем готовом, как сыр в масле каталась. Доченьке своей квартиру оставила, а она замуж за нар-комана вышла. Может, и сама нар-команкой с ним стала. Неизвестно, что из детей получится с такими родителями.
У Лиды перехватило дыхание. Она смотрела на Юлю и не верила своим ушам, слишком жестокими и злыми были ее речи.
— Юля, — сказала Лида тихо, стараясь не повышать голос. — Ты всё сказала?
— Нет, не всё, — зашипела та, делая шаг вперед. — Ты, как только отец помер, съезжать не торопилась, хоть и знала, что тут тебе ничего не светит. Дом наш, по закону наш, а ты вещи воровать приехала. Комод, телевизор, кресло — это всё отец покупал!
— Комод я привезла с собой, когда пришла к вашему папе жить, — спокойно ответила Лида. — Телевизор купила на свою премию. У меня чеки есть, я могу их показать хоть сейчас. А кресло мы вместе выбирали, но я его забрала, потому что Олег его для меня покупал в подарок. Всё остальное — ваше. Я ничего лишнего не взяла.
— Юля, хватит, — вмешалась Катя, дергая сестру за рукав. — Ну зачем ты так? Тетя Лида нам ничего плохого не сделала.
— Не сделала? — Юля повернулась к сестре. — А отец? Мать за ним, как за дитем, ходила, так и сгинула, ничего от него не дождавшись, никакой благодарности. Да, теть Лида, вы у нас появились, и папенька сразу забыл, что у него жена была, что у него дочери есть. Всё вам, всё вам — и поездки, и подарки, и забота. А мы — так, сбоку припека.
Лида молчала, сжимая в кармане варежки. В горле стоял ком, но она не хотела показать, как ее задели эти слова. Она знала, что Юля не права. Олег любил дочерей, помогал им, переживал за них. Просто они этого не замечали или не хотели замечать.
— Юля, — наконец сказала она. — Твой отец любил тебя и Катю. Он часто говорил о вас, переживал, помогал, чем мог. Просто вы жили своей жизнью, а он — своей, а я была рядом. Я не отнимала его у вас. Я просто любила его, и он любил меня. Если для тебя это преступление — что ж, извини, я не могу ничего изменить.
Юля отвернулась, вытерла глаза рукавом. Катя стояла молча, опустив голову.
— Дом закрыт, всё, как вы просили. Вторая связка ключей в доме. Если будут вопросы — звоните.
— Спасибо, тетя Лида, — тихо сказала Катя, принимая ключи. — Вы уж извините ее. Она не со зла.
— Бог ей судья, — ответила Лида. — Давайте прощаться.
Она развернулась и пошла к калитке, шла медленно, стараясь не оглядываться. Слышала за спиной приглушенные голоса сестер — Катя что-то говорила, Юля всхлипывала. Но Лида не обернулась, не было сил.
Она вышла на улицу, села на лавочку у соседнего дома и дала волю слезам. Плакала тихо, закрыв лицо руками. Плакала от обиды, от несправедливости, от того, что даже после смерти Олега ей приходится оправдываться за свою любовь к нему.
— Лидия Петровна? — рядом послышался голос.
Она подняла голову — рядом стоял Павел, тот самый сосед с собакой.
— Вы чего? — спросил он, присаживаясь рядом. — Обидел кто?
— Да так, — вытерла слезы Лида. — Пустое. Девчонки там, ключи отдала.
— А, ну да. Я слышал, они вроде дом продавать собираются. Теперь же он пустой стоять будет, пока в наследство вступят, пока покупателя найдут.
— Продадут, — кивнула Лида. — Дом хороший, кому-то повезет.
— А вы теперь где живете?
— На Заречной, семь. Домик маленький, с синими ставнями. Раньше учительница там жила.
— Знаю, — Павел кивнул. — Хороший дом, уютный. Ну, вы не переживайте, Лидия Петровна. Бог не без милости, всё у вас наладится.
— Спасибо, Павлуша, — Лида встала, отряхнула пальто. — Вы уж тут за домом присматривайте.
— Присмотрю, — пообещал он.
Лида побрела к дому. Снег поскрипывал под ногами, морозный воздух высушивал слезы на щеках. В голове крутились злые слова Юли: «посторонняя тетка», «сыр в масле каталась», «доченька за наркомана вышла». Как же больно слушать такое, когда знаешь, что ничего этого не было, что были десять лет настоящей любви, а не вот эти все гадости.
Дома ее ждала Ира с детьми. Увидев мать, Ира сразу поняла, что что-то не так.
— Мама, ты чего? Опять Юлька? Небось истерику закатила.
— Да, — коротко ответила Лида, вешая пальто. — Наговорила всего: и про меня, и про тебя, и про детей.
— Мама, не бери в голову. Она просто злая, потому что жизнь не сложилась.
— Я и не беру, — вздохнула Лида. — Просто обидно.
— Мама, мы теперь с ними общаться не обязаны, — Ира обняла ее. — У нас всё хорошо. А она пусть живет со своей злобой.
Лида кивнула, вытерла глаза и пошла на кухню ставить чайник.
Вечером, когда дети уснули, Лида сидела на кухне одна, пила чай с вареньем и смотрела на фотографию Олега, которую положила перед собой.
— Ты бы слышал, Олеженька, что твоя дочь про нас говорит, — прошептала она. — И не стыдно ей людей обижать. Я столько лет тебя любила, а она считает, что я приживалкой и нахлебницей была. Но ты-то знаешь, как было на самом деле. Ты меня любил, и я тебя любила, а остальное и не важно. Пусть что хочет, то и думает.
Она допила чай, выключила свет и пошла спать. Завтра будет новый день, и в этом новом дне не будет Юлиных обид и злых слов, а будет только новый дом, забота о себе и внуках, и тихая радость от того, что есть свой угол, где никто не прогонит и не скажет «ты чужая».
Автор Потапова Евгения