Это статья о трагедии крестьянских детей в царской России конца XIX начала XX веков, которые были «живым товаром».
Крестьянская реформа 1861 года, которую часто представляют как великое освобождение, на деле обернулась для большинства крестьян новыми формами зависимости и нищеты. Вместо обещанной земли крестьяне получили лишь узкие, разбросанные полоски — чересполосицу, а лучшие участки, так называемые «отрезки», остались у помещиков. Более того, за пользование землёй крестьяне были обязаны платить государству выкупные платежи на протяжении 49 лет и продолжали отрабатывать барщину.
Именно это безземелье и хроническая бедность стали причиной регулярных голодных лет во второй половине XIX и начале XX века. В поисках средств к существованию крестьяне были вынуждены идти на крайние меры. В этот период дети из бедных семей превратились в «живой товар». Местные купцы, наряду с дровами, сеном и дичью, поставляли в крупные города, прежде всего в Петербург, и малолетних работников. Детей скупали у обременённых большими семьями бедняков и отправляли в столицу, где детский труд был очень востребован.
«Увезенные в город и помещенные в мастерские — они (дети – авт), принужденные жить в помещениях хуже собачьих конур, питаемые отбросами и разной бурдой, постоянно избиваемые хозяевами и мастерами — большинство хиреет, и гостьей всех этих мастерских — скоротечной чахоткой уносится в могилу. Меньшинство же, перенесшее каким-то чудом все эти мытарства, достигало звания мастера, но, живя в пьяной и развратной компании несколько лет, само заражалось этими пороками и преждевременно сходило в могилу или пополняло ряды преступников. Дельных и работящих мастеров считалось и считается весьма мало».
Круковский М. А. Маленькие люди. М. 1907
Как крестьянских детей отправляли на заработки в Петербург
Считалось, что к 10 годам ребёнок уже готов к самостоятельной работе в городе. Особенно активно детей отправляли в столицу в начале весны: сотни повозок, в каждой из которых ехало по 3–10 детей, тянулись из Олонецкой губернии в Петербург по ещё крепкому насту.
Петербургский журналист М. А. Круковский в своих очерках «Маленькие люди» описал судьбу таких ребят. В рассказе «Приключение Сеньки» он показал, как отец за пять рублей продал сына в учение к городскому мастеру.
Торговля детьми и доставка дешёвой рабочей силы в столицу стали для некоторых предприимчивых крестьян настоящим промыслом. Таких людей называли «извозчиками» или «рядчиками». За каждого ребёнка, сданного в учение на 4–5 лет, посредник получал от хозяина 5–10 рублей — сумма, в 3–4 раза превышавшая ту, что выплачивалась родителям. Цена зависела от внешности, здоровья и расторопности ребёнка.
Хозяин мастерской или лавки оформлял ребёнку вид на жительство, обеспечивал его едой и одеждой, а взамен получал практически неограниченную власть над ним. В судебных документах того времени это явление прямо называлось торговлей детьми. Например, владелица одной из мастерских на суде прямо заявила, что в Петербурге действительно принято «покупать детей в учение», и это даёт покупателю право распоряжаться их трудом.
(Труды I Всероссийского съезда по борьбе с торгом женщин и его причинами, происходившего в СПб. С 21 по 25 апреля 1910 г. СПб. 1911. С. 104.)
Масштабы торговли детьми в России на рубеже XIX–XX веков
К концу XIX века торговля детьми в России приобрела поистине огромные масштабы. Современники с тревогой отмечали, что это явление стало неотъемлемой частью жизни многих крестьянских регионов. Журналист М. А. Круковский в своих очерках оставил пронзительное описание того, как выглядела «вербовка» юных работников.
С появлением скупщика ранней весной в деревне начиналось тревожное оживление. Для бедных семей, измученных голодом и нуждой, приезд такого человека был одновременно и шансом на выживание, и трагедией.
«Стоны, крики, плач, иной раз — ругань слышны тогда на улицах безмолвных деревень, матери с бою отдают своих сыновей, дети не хотят ехать на неизвестную чужбину»
(Круковский М. А. Олонецкий край. Путевые очерки. СПб. 1904. С. 247.)
Скупщик, обладая деньгами, становился вершителем судеб: он отбирал наиболее здоровых и крепких детей, договаривался с родителями за мизерную плату, а затем увозил их в город, где их ждал изнурительный труд и полная зависимость от хозяина. Эта картина, по свидетельству очевидцев, была удручающей и обнажала глубокие социальные язвы пореформенной России.
Однако не все дети могли быстро привыкнуть к новым условиям жизни в городе. Многие по разным причинам убегали от хозяев и вынуждены были скитаться. В рапорте уездного исправника Олонецкому губернатору в конце ХIХ века было зафиксировано, что проданные в Петербург, дети «подчас почти полунагие в зимнее время, прибывают разными путями на родину»
11. НА РК. Ф. 1. Оп.1. Д. 49/98. Л. 4—5.
О том, как многие из этих детей оказывались «на дне» петербургской жизни, писал инспектор народных училищ С. Лосев:
«В то же время, когда Великим постом в Петербург направляются из Олонецкой губернии подводы с живым товаром, из Петербурга бредут по деревням и селам пешком, побираясь Христовым именем, оборванные, с испитыми лицами и горящими глазами, нередко пьяные, смиренные при просьбе милостыни и нахальные в случае отказа в ней, молодые парни и зрелые мужчины, изведавшие петербургское «ученье» в мастерских, петербургскую жизнь…»
(Лосев С. Наброски и заметки//ВОГЗ. 1909. № 2. С. 9.)
Однако самыми дорогими были грудные дети, которых по часам сдавали в аренду.
Хитровка: детская трагедия за фасадом милостыни
В начале XX века московская Хитровка была символом городского дна, и дети здесь стали настоящим «ходовым товаром». Младенцев с самого рождения сдавали в аренду профессиональным нищим. Женщина, часто больная и неопрятная, брала ребёнка, давала ему в рот тряпку с нажёванным хлебом и отправлялась на улицу, чтобы вызывать жалость у прохожих.
Весь день малыш проводил на холоде, мокрый и грязный, страдая от голода и отравляясь немытой соской. Его плач и стоны были частью жестокого спектакля, рассчитанного на сострадание горожан. Иногда младенец умирал ещё утром, но, чтобы не терять дневной заработок, «мать» до вечера носила мёртвое тельце с собой, продолжая просить милостыню.
Детей постарше, около двух лет, водили за ручку по улицам. А трёхлетки уже сами учились «стрелять» — то есть попрошайничать, становясь маленькими актёрами в большой и безжалостной драме городской нищеты.
Там не родители кормили детей, а наоборот дети безработных родителей.
Более подробно о Хитровке и Ляпинке в статье на канале «Сказы истории»
Дети всегда были в цене, их с грудного возраста сдавали в аренду нищим для попрошайничества
Статьи на канале о "потерянной" России
Детский труд в «потерянной» царской России, маленькие подмастерья – голодные, раздетые, разутые
Как выживали женщины с детьми при потере кормильца в царской России
Зачинатель передвижников, сострадатель простого народа и его обездоленная Россия
Как Лев Николаевич и Илья Ефимович без штанов рыбу ловили – скандал вокруг картины
Унижение достоинства перед тупым и сытым богатством