Полина Егоровна была самой лучшей поварихой в селе. А кроме того, её выпечка была вкуснее и пышнее, чем у других хозяюшек. Поэтому и сложилась такая традиция, что на все свадьбы и большие торжества просили бабу Полю испечь пирогов и караваи.
Женщина не отказывала никогда, даже когда вышла на пенсию после многолетней работы в столовой колхоза. Но теперь Полине Егоровне исполнилось восемьдесят четыре года, и она уже не могла печь на большие компании. Люди жалели её, и уже старались не утруждать лучшего кулинара.
Попала в это село Полина давно, ещё в юности, когда её мама, лишившись в войну мужа, Полиного отца, приехала сюда начинать жизнь сначала. Так и не вышла женщина второй раз замуж, воспитывала свою Поленьку, старалась вложить в неё всю доброту своего сердца и научить всему тому, что умела сама.
Очень жалела она свою дочку, так как ещё в войну, когда Поле было одиннадцать лет, от артобстрела попали осколки битого стекла Поле в лицо и девочка ослепла на один глазик. Вернее, видела им совсем плохо. И на щеках остались метки того случая.
Потому и стеснялась она своего изъяна всю жизнь, а мать долго лечила и опекала её, и даже не привела в дом другого мужа.
Поля училась хорошо, но вот замуж так и не вышла, хотя очень хотелось ей быть счастливой и иметь детей. Девушка закончила поварские курсы, но готовить научилась в основном у матери. Трудилась она в столовой, и была уважаема среди сельчан за доброту и золотые руки.
- Такой выпечки как у тебя, Поля, нигде не попробуешь, - хвалили её соседи и все, кто обедал в столовой. А она только кивала и улыбалась, будто кланялась за тёплые слова и румяное её лицо было моложавым и приятным.
Много лет ухаживала Полина за своей старой мамой, а потом осталась одна, и загрустила бы, если бы не её подруги и соседки. То и дело просили люди испечь Полины «фирменные» пироги, куличи или приготовить что-то необычное. За такую услугу и благодарили, и платили Поле, и приглашали на торжество.
Родни близкой у Поли не было, в войну разбросало родственников по стране, родители отца давно умерли. Но Поля дружила с соседкой Валентиной, которая годилась ей в дочери. Были у них общие интересы: домашние заготовки, вязание, огород, а потом и Танечка – внучка Вали, которую Полина Егоровна любила как родную.
А Валентина тоже была рада, что у Тани есть такая добрая «вторая бабушка». Таня росла и даже ночевала иногда то у одной, то у другой бабушки. Особенно ей нравились вечерние посиделки у бабы Поли, когда та допускала Танюшку к выпечке пирогов. Таня видела, как замешивает баба Поля натруженными руками тесто, и становится оно пышным, как вымечко у коровки Зорьки. Стоит тесто, поднимается, как подушка, когда её взобьёт баба Валя перед сном, и вот-вот – можно и пироги печь.
Сначала разделывали бабушка Поля и Таня тесто на маленькие шарики и выкладывали их на большой стол, посыпанный мукой, давая ещё раз подняться, а потом уже раскатывали на круглые лепёшки и наполняли начинкой самой разной, начиная с картошки, грибов, и заканчивая капустой…
Запах в доме стоял непередаваемый: пироги источали такой аромат, что Танюшка не могла дождаться, когда они будут готовы. Но горячими их бабушка не давала есть.
- Пирогам нужно отдохнуть после печи, - приговаривала она, - пусть полежат под полотенцем, чуть остынут, и уже потом ешь сколько душе угодно.
Таня любила запивать тёплые пироги холодным молоком, как и бабушка Поля. После того, как обе снимали пробу, накладывали в белую кастрюлю пироги, накрывали крышкой и несли в дом к бабе Вале, где их уже ждали…
Вспоминала это Полина Егоровна часто и вздыхала:
- Как быстро летит время, вот и Танечка уже скоро замуж выходит. А я уже и не в силах помочь. Смогу ли тесто замесить? А ей некогда. Там другие хлопоты.
Приходила Валентина и рассказывала, что внучка купила белое платье, фату, туфли, как всей семьёй составляли меню, считали гостей и готовили разные конкурсы.
- Мне и не высидеть долго на свадьбе, - говорила баба Поля, - сил почти нет. Вся тянет полежать, и спится...
- Ничего не знаем, мы будем сидеть рядом с тобой, и как только ты устанешь, я отведу тебя отдохнуть, - уговаривала Полину Егоровну Валентина, - такое дважды не повторится. Сколько ждали-то!
- Да, - улыбалась Полина Егоровна, и смотрела на счастливо улыбающуюся Валю.
Забегала и Танюшка, она уже привыкла навещать свою вторую бабушку, и в предсвадебную неделю принесла и ей приглашение на красивом бланке и вручила с поцелуем.
- Вот. Тебе персональное. Держи.
- Да зачем на меня такую красивую открытку тратили? – засмущалась бабушка Поля, - даже смешно, рядом ведь живу, забор общий… Ну, что ты, Таня…
- Так надо, ба. Раз всем, значит, всем. А ты не хуже других. Ты же мне тоже самая дорогая! – смеялась Таня, убегая к себе.
Накануне свадьбы баба Поля не спала. Она всё-таки решилась испечь каравай. Давно не пекла: болели и руки, и спина, и ноги. Но это же Танина свадьба!
Старушка поставила тесто, тщательно его замешав, и присела отдохнуть. Она за эту неделю уже многое для себя решила и осуществила. Уже не первый год думала о том, кому достанется её дом. Пусть и неказистый, обычный дом, как у многих в их селе, но всё ещё крепкий, уютный и тёплый.
- Конечно же, Вале, - шептала Полина Егоровна, - она за мной и ухаживает, и дружим мы столько лет. Сын со снохой от неё уехали, а вот внучке Тане будет где жить, в Валином доме. А она – ко мне. Так и ладно будет…
Свои мысли она уже не раз говорила Валентине, но та всё отмахивалась и шутила:
- Живи сто лет, Поленька, я знаю, что ты меня хочешь благодарить, но успеется ещё… куда мы друг от друга?
Но узнав о свадьбе внучки, баба Поля категорически решила подписать дом на Валентину, и они вместе съездили в город, чтобы оформить завещание.
Кроме дома, который баба Поля в своё время отремонтировала, когда ещё работала в столовой, она могла скопить ещё и денег на вкладе. Поэтому на свадьбу Тани она заранее приготовила достойную сумму.
А теперь баба Поля готовила каравай. Она уже украсила его веночками и парой колец из теста, облепила по кругу колосьями из песочного теста, покрыла их взбитым яйцом для блеска, а в центре каравая устроила лунку-солонку.
Уже спускались сумерки, когда готовый каравай лежал на широкой разделочной доске и остывал. Его украшения блестели словно вылитые из гипса умелым мастером-художником.
Полина Егоровна осталась довольна. Она покрыла полотенцем своё душистое кулинарное изделие и пошла отдыхать. Но тут же к ней заглянула Валентина.
- Как ты, Поля? А чем это пахнет так вкусно? Неужто ты… - женщина прошла к столу и откинув край полотенца, ахнула, - каравай… Да какой! Ну, милая, себя не пожалела. Поля…
Она подошла к Полине, уже лежавшей на кровати и обняла её.
- Я конечно тоже испекла, но до твоего мне далеко. Оба сгодятся. Народа будет много – съедим всё. Ты давай отдыхай. Завтра только к двум часам будь готова. Я зайду. Ну, Полюшка… Ну, и каравай…
На следующий день торжество прошло очень душевно и волнительно. Баба Поля ждала молодых у Валиного дома, где были накрыты столы. Родители Тани держали каравай бабы Поли, встречая у порога молодожёнов. Все гости отметили красоту выпечки, и хвалили бабушку Полю, а она улыбалась, как всегда немного кланяясь.
За столами гости произносили тосты, дарили подарки, в основном конверты, которые молодые тут же прятали в свою свадебную корзину. Также поздравила по-современному и баба Поля, подав Тане свой обычный конвертик с деньгами.
Посидев за столом вскоре Полина Егоровна ушла домой - утомилась.
- Столько радости в один день мне много, - сказала она, обнимая Валю и Таню, - пора и отдыхать, ещё после наговоримся. Мы же свои…
Когда вечером молодые заглянули в конверты гостей, то поразились сумме подношения Полины Егоровны.
- Она сняла такие деньги с книжки? – прошептала Таня, - вот это да…Да тут на машину хватит…Что она сделала?
Поражены были и родители молодых, и Валентина. Наутро она выговаривала Поле:
- Ну и зачем ты так её балуешь? Нет такой необходимости, тебе ещё самой жить и жить. На лечение нужно. С ума сошла, что ли, Поля…Они молодые, пусть работают…
Однако Полина Егоровна только улыбалась.
- Хватит мне и пенсии, и чуток на лечение осталось. Две жизни не прожить, а ближе тебя и Танечки у меня и нет никого…
Долго ещё в селе говорили о щедрости Полины Егоровны. Многие не понимали почему она всю жизнь так скромно жила, и не тратила на себя деньги.
- А что, я питалась на работе, дома только на выходные готовила, детей не нажила, а теперь у меня вся надежда на вас. Не оставите, если что. И будет кому меня проводить в последний путь…- отвечала Вале и Татьяне Полина Егоровна.
- Не спеши никуда, - обещала ей Валентина, - теперь только и радоваться, поддерживать своё здоровье, а работать уже не надо.
Надо сказать, что своё обещание Валентина выполнила. И Татьяна тоже заботилась о второй бабушке, как о родной. Как просила баба Поля, Валентина переехала вскоре к ней в дом, и стали подруги жить вместе.
Таня с мужем обосновались в доме бабы Вали, как и предлагала Полина Егоровна.
- Мы обе выиграли, - смеялась Валентина, - рядом Танечка, не оставят нас они, если и я доживу до старости, и за мной пригляд будет.
Когда сгнил забор между их садами, новый ставить не стали – пусть будет общий двор и сад.
- И правда лучше стало – просторнее! – радовались бабушки, - чего нам отгораживаться друг от друга? Какие секреты охранять? Оба дома в одних руках теперь. Одна семья.
- Я всегда хотела иметь большую семью, - отвечала баба Поля, - и вот сбылось! И ты у меня самая близкая подруга, и Танюшка, внученька ласковая. Чего ещё надо для счастья?
Долгие годы прожила баба Поля в своём доме. Люди по-доброму шутили: «Дарительница-то живёт и живёт, ловко придумала баба Поля. Не осталась одна никому ненужная…»
Но люди уважали не только Полину Егоровну, но и Валентину, видя, как заботится она о своей соседке и подруге, и что сидит в хорошую погоду баба Поля на скамеечке у дома чистая, в белом платочке, с палочкой, и смотрит на село, ставшее ей родным. Люди, проходя мимо, всегда кланялись старой поварихе и спрашивали о её здоровье, а она неизменно отвечала:
- Слава Богу за всё. И здоровье неплохо, и мои всегда рядом… вот тем и жива.
Татьяна с мужем, правда, не стали пользоваться добротой бабы Поли. Они сразу же вернули половину денег бабе Вале, и та положила их на свою книжку, чтобы жить и тратить им с Полей и на питание, и на лекарства, не очень стесняя себя.
Но решено было Полине Егоровне об этом сразу не говорить, чтобы она не обиделась, что её подарок отвергли. Сразу не сказали, а потом уже Поля и не спрашивала о расходе денег молодых. И свою пенсию доверяла всю Вале – той лучше знать, что покупать и как их тратить.
Прожила баба Поля до девяноста четырех лет, чем поразила всех земляков.
- Это её доброта Богом узрима, - говорили набожные соседки, вспоминая Полину Егоровну тепло и уважительно, - а Валя тоже молодчина. Ради дружбы, и ради внучки ухаживала столько лет за Полей и не роптала. И ей добра и здоровья. Тоже пусть долго живёт!
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала.
Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ! Благодарю за донат!