Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 29
Валентина Ивановна вышла на крыльцо и всплеснула руками, увидев младшего сына и его семью:
– Андрей! Вот тебе раз! Вы что это, а? На выходные приехали, что ли?
– А, привет, мам, – шагнул он к ней. – Не на выходные. Насовсем. Нина третьего ждёт, в квартире нам тесно, а у тебя места хватает. Так что, как говорится, прошу любить и не жаловаться!
– Что значит, «тесно»? – округлила глаза Валентина. – А у меня тут что, дворец, что ли?! Или гостиница?
– Да какая разница?! – поморщилась Нина. – Я не поняла, вы долго нас во дворе держать будете? Вообще-то, мы домой приехали и не обязаны отчитываться перед вами, что там у нас произошло.
– Как это домой? – чуть ли не подпрыгнула на месте Валентина Ивановна. – Вообще-то, это мой дом! И я буду решать, кто может здесь жить, а кто нет!
Нина повернулась к Андрею:
– Успокой свою мать или это сделаю я.
– Мам, ну что ты, в самом деле? – качнул головой Андрей. – Я здесь прописан с рождения, как и Костян. Так что, мы все имеем право на это жильё. Кстати, ты, когда приезжала к нам, сама говорила, что я могу вернуться, когда хочу. Вот я и захотел. Ладно, хорош разговоры разговаривать. Мы устали и хотим есть. Нинуль, иди, располагайся. Поесть что-нибудь замути. И детвору сразу определи. В материнскую комнату только не лезь. И давайте уже поедим что-нибудь. У меня кишки от голода свело. Есть хочу, сил нет...
Кивнув мужу, Нина прошла в дом мимо свекрови с таким видом, будто та была пустым местом. И раздосадованная Валентина, не обмолвившись ни единым словом с переминавшимися с ноги на ногу внуками, поспешила за ней, гневно восклицая:
– Куда ты пошла?! Вообще-то, здесь я хозяйка! Я кому говорю?!
Андрей тем временем подтолкнул детей к двери и сам вошёл следом за своей семьёй, не забыв подмигнуть старшему брату:
– Пошли, Костян, пока мать с Нинухой не перегрызли друг другу глотки. За столом обсудим, что да как.
Костя, всё это время молча наблюдавший за разыгравшейся сценой, почувствовал, как кто-то дёргает его за рукав и, опустив глаза, увидел Юрку, о котором совсем забыл.
– А? Юрасик, давай не сейчас. Я потом соберу твой велосипед. Сейчас мне некогда.
– Дядь Кость, – заныл тот, испуганно поглядывая на чужих людей, заполнивших двор Константина. – Я в магазин хочу. Купи мне что-нибудь! Мороженое и шоколадку. Ну купи-и-и!
– Иди, малой, домой, – с внезапно охватившей его досадой, сказал ему Константин. – Ты же видишь, мне некогда. Потом приходи.
Слёзы брызнули из глаз мальчика:
– Я хочу сейча-а- ас... – заныл он, раздражая Константина ещё больше.
– Я сказал тебе: потом! Ты русский язык понимаешь или нет?! – прикрикнул на Юру Костя и вдруг услышал голос Олеси, в котором сквозило явное недовольство.
– Пойдём, сынок, отсюда. Ты же видишь, что мешаешь дяде Косте. У него есть дела поважнее, чем ты. Я сама куплю тебе конфет. И вообще, всё, что ты хочешь.
Мальчик показал Константину язык, подбежал к матери, схватил её за руку, и они оба молча направились к калитке:
– Олеся... – упавшим голосом позвал её Константин.
Но она даже не обернулась и ушла, гордо вскинув голову.
Сплюнув, Костя пошёл в дом, где шумели мать и Нина, ожесточённо споря о чём-то.
– Что же за день-то такой сегодня? – проворчал Константин, впервые за долгое время подумав о бутылке. – Ей-богу, напиться бы, так в самую пору.
***
Проспав после утренней прогулки до обеда, Ксения открыла глаза, не понимая, что её разбудило. Она повернулась на другой бок, чтобы уснуть, но в это время повторился настойчивый стук в дверь. Ворча, Ксения потёрла глаза ладонями и направилась в сени, чтобы открыть нежданному гостю. Однако недовольное выражение её лица очень быстро сменилось на удивлённое, когда она увидела перед собой самого Шабанова Илью Васильевича.
– Здравствуй, Ксюша, – вежливо и даже как-то заискивающе заговорил он с ней. – Я вот ключи привёз тебе от магазина. И вообще пришёл извиниться за свой некрасивый поступок. Сам не знаю, что на меня нашло. Понимаешь, как-то навалилось одно на другое, а тут ещё Валентина...
Шабанов через плечо кивнул на дом Шварцев.
– Ну, в общем, вот и вспылил. Ты уж прости меня...
– Простила, – сказала Ксения. – Но возвращаться к вам всё равно не буду. Я два раза в такие игры не играю. Тем более скоро собираюсь уехать в город. Так что поищите себе другого продавца.
Она отвела в сторону его руку с протянутыми ключами и уже начала закрывать дверь, когда вдруг остановилась, услышав торопливо-сбивчивую речь Ильи Васильевича, который ни с того ни с сего перешёл с ней на вы:
– Нет-нет, Ксюша… Э-э-э, Ксения Анатольевна, вы меня неправильно поняли. Это теперь ваши ключи. И нам с вами нужно поехать в магазин, чтобы я передал все дела. Документы подписаны ещё вчера. Я всё согласовал с вашим юристом. Там уже и вывеску меняют.
– Илья Васильевич, вы пьяный? – догадалась наконец-то Ксения. – Какой юрист? У меня отродясь не было никакого юриста. Какая вывеска? Вы вообще о чём?
– О вашем магазине, – виновато улыбнулся Шабанов. – Он был мой, а теперь стал ваш. Я продал его вам. И нужно, чтобы вы лично приняли все документы.
– Да вы с ума сошли! – закричала Ксения и даже топнула ногой, не в силах справиться с охватившими её эмоциями. – Или просто решили поиздеваться? А, может быть, сегодня первое апреля? Ау, Илья Васильевич! Опомнитесь! Я не покупала у вас магазин! Откуда у меня такие деньги?! В общем так, забирайте свои ключи и проваливайте отсюда подобру-поздорову. Я хочу спать и у меня нет ни малейшего желания выслушивать ваши глупости! До свидания!
Она с такой силой захлопнула дверь перед носом Шабанова, что та чуть не слетела с петель. А потом вернулась в постель и, укрывшись одеялом с головой, снова попыталась уснуть.
Однако это ей больше не удалось, потому что очень скоро она услышала у своей калитки новый шум:
– Ксюха! Ксень! – звала её какая-то женщина. – Ты дома?!
– Чего тебе, тёть Зин? – вышла к ней Ксения.
– Ксюх, а ты когда собираешься магазин открывать? Мы сегодня весь день там замок на дверях целуем. Что ж нам теперь за продуктами и всякой мелочью на другой конец деревни ходить?
Ксения подняла глаза к небу: теперь понятно, это не Шабанов с Зинаидой сошли с ума. Это она окончательно чокнулась тут от одиночества.
– Так что людям-то сказать? – спросила Зина, переминавшаяся с ноги на ногу у калитки.
– Сейчас приду, – вздохнула Ксения, решив пойти и разобраться на месте, что к чему. И проворчала тихонько, чтобы Зинаида её не услышала: – Надеюсь, всё-таки, что это вы все рехнулись, а не я...
***
Она подошла к магазину вместе с Зинаидой через десять минут и остановилась, с удивлением разглядывая новенькую яркую вывеску: «У Ксении».
– Красота какая! – восхищённо проговорила Зина и добавила с ноткой зависти: – А говоришь, ничего не покупала.
– Не покупала, – покачала головой Ксения.
– Значит, для тебя его купил какой-нибудь олигарх, – изрекла Зинаида. – Молодец, девка, так с мужиками и надо.
– Я-а-акушев...– выдохнула Ксения, наконец-то поняв, что к чему.
Ну конечно! Он же как раз приехал к ней, когда Шабанов на весь магазин вопил о её увольнении. И сделал вид, что это событие прошло мимо него. А сам не просто потребовал, чтобы Илья Васильевич вернул её на работу. Он взял и купил для неё шабановский магазин, так легко, как будто это был не чужой бизнес, а какой-то чупа-чупс...
Правильно. Шабанов сказал, что ещё вчера подписал все документы...
– Ну-у, Якушев, – процедила сквозь зубы Ксения. – Отвлёк меня своими дурацкими лошадями, а сам вон, что провернул. Ну, только появись мне. Я тебе устрою... Тоже мне, нашёлся олигарх... Прибью...
***
Егор ещё крепко спал, когда Дарья открыла глаза и выбралась из постели, стараясь не разбудить его. Но отойти сразу не смогла, ей вдруг захотелось запомнить его вот таким, безмятежно спящим на смятых белых простынях.
Это было очень странно: они уже не первый раз оказывались в одной постели, спали в объятиях друг друга, но никогда не переходили черту, которая всё ещё не позволяла ей назвать Егора своим.
А может быть он этого и не хотел? Он всегда был рядом, когда она оказывалась на краю и в любую секунду могла сорваться в пропасть, всегда спасал её, то сердясь, то посмеиваясь над ней, но ни разу не признался в том, что она нужна ему.
– Ну и пусть так, – прошептала она, не удержавшись. – Я всё равно люблю тебя, Климов. Я больше жизни тебя люблю.
Подавив тяжёлый вздох, она ушла в душ, а Егор приоткрыл глаза и проводил её внимательным взглядом из полуопущенных ресниц, но пошевелился только тогда, когда услышал шум воды, доносившийся из ванной комнаты. А потом поднялся и отправился вслед за Дашей…