Всем привет, друзья!
Зоя Александровна Хлопотина. Великая Отечественная война началась для неё в 1942 году. Служба проходила на 2-м Белорусском фронте, затем на 1-м Украинском — во 2-й танковой армии, 49-й бригаде, 2-м батальоне. Там она оставалась до самого Дня Победы, до незабываемого сорок пятого. Воевала санинструктором.
Сама Зоя Александровна вспоминала, что знала свою нужность на фронте. Понимала: даже её скромная лепта вложена в общее дело разгрома ненавистного врага. Из горящих танков она вытащила многих. Множество ран перевязала. Многим спасла самое дорогое — жизнь. До сих пор, говорила она, слышатся ей те благородные слова: «Родная наша Зоя, мы любим тебя, сестричка».
На передовой случалось всякое. Бывало, не успевали перевязать раненого, спрыгнуть с танка на землю — взрывались и горели вместе с бойцами, вместе с танками. Тяжело вспоминать об этом, но так было, рассказывала Хлопотина.
Один эпизод из своей фронтовой жизни она не могла забыть. Когда они стояли на Сандомирском плацдарме, солдаты и офицеры говорили между собой: «Скорей бы в наступление, надоело стоять в обороне».
И тот день настал. Рано утром Зоя Александровна проснулась в землянке от сильного гула и грохота, выбежала наружу и не могла понять, где земля, а где небо. Всё кругом было охвачено огнём. Артподготовка шла такая мощная, что казалось — сейчас сама земля расколется на куски.
Наши танкисты под «музыку артиллеристов» выстроились в боевые порядки и пошли вперёд, в неудержимую долгожданную атаку, сметая на пути последние очаги сопротивления ошеломлённых гитлеровцев. За день проходили по шестьдесят-семьдесят километров, усталости не зная. Прибыли в один населённый пункт. Танки остановились. Оказалось, мост через реку взорвали отступавшие немцы, и дальнейшее продвижение застопорилось.
Комбат собрал пехотинцев, которые облепили броню танков, как торопливые пассажиры в час пик, и приказал командиру разведчиков: «Лейтенант, отбери десять человек автоматчиков, и отправляйтесь в разведку, через реку, в деревню». Зоя Александровна попросилась пойти в разведку вместе с бойцами: санинструктора у них не было; если ранят — кто перевяжет, кто помощь окажет?
В три часа ночи они тронулись в путь. Светила яркая луна, кругом было тихо, только слабый лёд потрескивал под ногами, припорошенный снегом. Пронесло, не провалились — лёд выдержал. Шли полем, подошли к деревне. У самой дороги, на околице, увидели дом. Постучали в ставни. По-польски спросили: «Кто там?» Ответили: «Свои, русские, открывай!» Испуганная полячка открыла дверь. Лейтенант спросил: «Немцы есть?» А они и сами уже видели: стоят две двухъярусные кровати — значит, немцы были. Хозяйка ответила: «Они ушли вечером, какие здесь стояли, а в деревне — не знаю, есть ли, нет ли». Проснулись и другие домочадцы, и когда оклемались ото сна, сразу обратили внимание на Зою Александровну. Одна женщина, глядя на неё удивлёнными глазами, сказала: «Цо паненка така маленька, а воюет?» Хлопотина ответила, что у нас от старого до малого все воюют. Родину надо защищать. Та посмотрела на неё, ничего не сказала. Немного времени прошло, как прибежал запыхавшийся автоматчик и доложил: «Товарищ лейтенант! Там немцы идут, человек семь-восемь, играют на губной гармошке».
Немцы, конечно, не ожидали, что здесь могут быть русские, хотя могли и столкнуться нос к носу. Но наши шли правее, в деревню, а они — левее. Их они не могли разглядеть, хотя луна и светила. Сами разведчики тоже различали немцев с трудом: те были одеты в белые маскировочные халаты.
Командир приказал всем залечь на снег и подпустить их на близкое расстояние. А когда немцы подошли, автоматчики не оставили никого из них в живых. Что делать? Иначе разведка была бы обнаружена, пришлось бы вступать в неизбежный открытый бой — верный провал.
Снова наступила тишина. Светало, было пять часов утра. Вдруг тишину нарушил треск мотоциклетного мотора. Автоматчик прицелился, и мотоцикл завалился на бок. Подбежали, смотрят — обер-лейтенант, раненый в грудь. Тяжело дышит. Привели его в избу. Командир приказал: «Зоя, перевяжи его, и надо отправлять к танкистам в штаб. Пусть даёт показания». Потом выяснилось, что «язык» оказался очень ценным.
Утро полностью вступило в свои права. Надо было идти в обратный путь, опять той же дорогой, которой шли сюда. Гуськом по речке вернулись к своим. Танкисты обнимали их, радовались, что вернулись без потерь, живые и здоровые, да ещё и «языка» прихватили.
Вскоре прибыли понтонники, установили временный мост, и они снова пошли вперёд.
Зою Александровну наградили орденом Славы III степени. Вручая награду, командир сказал: «С такими боевыми девушками, как Зоя, война для нас обязательно завершится победой. Гордимся вами. Честь и хвала всем фронтовичкам — вместе с вами отстоим и освободим Родину».
Вот так она и воевала. Всего не расскажешь, добавляла Хлопотина.
Уже после войны, в 1946 году, она встретила друга по сердцу — заслуженного фронтовика, с которым и разделила свою мирную, семейную жизнь. До сих пор они живут вместе. Фронтовая любовь, скреплённая огнём и кровью, осталась на всю их долгую жизнь. С годами их привязанность друг к другу окрепла сильнее, они дорожат и гордятся ею. Благодарят судьбу, что остались в живых, что увидели «праздник на своей улице…»
Потом, рассказывала Зоя Александровна, встречались они иной раз с женщинами-ветеранами и сами удивлялись: как они смогли выдержать ту страшную войну. Но ведь выдержали! Чести солдатской не посрамили.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!