- Иваныч, а ты чего какой?
Семен смотрел на своего коллегу, да не коллегу даже, а старшего мастера, Александра Ивановича, или Иваныча, как просто, по-свойски, но все ж с большим уважением, звали его все ребята в сервисе.
Иваныч, он ведь, самым опытным был среди них, уже, считай, почти тридцать пять лет здесь, на одном месте, начинал пацаном сопливым, после техникума, тогда это и не сервис вовсе был, а так, шиномонтажка на окраине, будка железная на заброшенном пустыре. Это только во многом благодаря Иванычу хозяин их, Алексей Петрович, за прошедшие годы смог так раскрутиться, теперь уж у него сеть: в их городе три крупных сервиса с кристальной репутацией, автомагазинов несколько, две мойки, да ещё и в соседних городках открываются, вот, в прошлом месяце тоже филиал открыли, так Иваныч в командировку ездил туда, обучал молодежь, как у них работать принято.
У него, у Иваныча-то, не забалуешь, ага. Простой мужик, работящий, руки золотые, но суров, если что не так, не по его да не как положено, ой, как суров бывает. Это всем у них.было известно.
Правая рука босса, да столько лет. Неслучайно это, на такое место просто так не попасть. Но он, Иваныч, нос никогда не задирал, ходил, как и все, в замасленной робе, работал наравне, а то и поболее некоторых, испачкаться да под машиной полежать на бетонном полу не зазорно было ему, хоть и, считай, зам. Если у новичка что не клеилось да не получалось, часами стоял рядом, направлял, учил, подсказывал да показывал...
За это и любили его ребята, и уважали. Был он им кем-то вроде старшего опытного товарища, к которому не только по работе, но и так, поговорить можно подойти, он всегда и выслушает, и совет даст, и поможет, хоть словом, хоть делом. По-отечески он к ним относился, по-человечески. А то! Ведь сам, своими руками каждого отбирал, из них лепил тех, кто они сейчас есть. Брал неопытным юнцом и творил мастера, да такого, что другие сервисы, конкуренты, частенько подкарауливали даже, золотые горы обещали, чтобы к себе переманить.
Только из их сервиса редко, кто уходил. А все потому, что отношение тут к рабочим было человеческим, справедливым, коллектив хороший, опять же. Все ж знали, что Иваныч строгий профотбор устраивает, месяц испытательного срока, и внимательно за новичком желторотым следит. И уж если что ему не понравится, не в работе даже, не в навыках, нет, а вот просто, не ляжет душа - тут уж прости, братишка, не обессудь, ступай на выход.
И хозяин не спорил никогда, знал, что у Иваныча на людей чуйка, он гнилых да ненадёжных за версту чувствует, насквозь видит.
Вот таким был человеком их Александр Иванович, все его любили, уважали, потому и напряглись сегодня, когда утром, в пятнадцать минут десятого, Иваныч зашёл в сервис чернее тучи, швырнул сумку с обедом на стоявший в углу диванчик и молча, даже не поздоровавшись ни с кем, протопал в раздевалку.
- Так что случилось-то, Иваныч? - опасливо поглядывая на старшего мастера, повторил Семён, - На тебе лица нет.
- Мужчина обернулся, хмуро посмотрел на него сверху вниз.
- Отстань, Сема, не до тебя!
- Да я это... Просто... Может, помощь нужна? Ты скажи, если чего, мы с мужиками....
- Да какая уж тут помощь! - Иваныч громко хлопнул дверцей железного шкафчика и устало опустился на скамейку, - Сам разберусь!
- Ну так нельзя! Ты ж нам как отец! У нас если вдруг что, к тебе придём, ты и выручишь, и поможешь, совет дашь! Расскажи, Иваныч! Дома что? С Любовью Михайловной беда? Ты поделись, легче станет, одна голова хорошо, а...
Пожилой мастер лишь махнул рукой и, ссутулившись, направился обратно в зал, давая тем самым понять, что разговор окончен.
Жену Иваныча, Любовь Михайловну, здесь все отлично знали. Частенько приезжала она в их сервис, добрая, милая, спокойная женщина, всегда с улыбкой, всегда в хорошем настроении. Пирожками их всех угощала, сама пекла. Уж такие у нее пирожки выходили, ум отьешь!
- Спасибо вам, Любовь Михайловна, - не далее, как в прошлую пятницу разоткровенничался Семён, уплетая очередную кулебяку, - Как у бабушки моей, честное слово, даже ещё вкуснее! Золотая вы женщина, вот моя Ленка... У той руки не из того места, да ещё и попросишь пирог испечь, да какой там пирог, хоть бы блинчиков нажарить утром к завтраку, а она фыркает - некогда, мол, ей! На работу опаздывает, да ещё детей собирать! И что? Женщина она или кто? Работает она! Я тоже работаю. И вы, вот, не лодырничаете же. А все успеваете.
Она промолчала тогда, ничего не сказала, лишь тихо улыбнулась ласковой своей улыбкой. А Иваныч от такой похвалы в адрес жены аж зарделся весь, и спину выпрямил, и плечи расправил, будто бы Семён не ей, а ему, Иванычу, комплимент сделал.
- Прекращай, Семка, ей дифирамбы петь, а то еще зазнается! - добродушно усмехаясь в усы, проворчал он, - Подумаешь, кулебяка! Это не подвиг, а обязанность женская, мужа своего вкусно кормить. Правильно я говорю, Люба? Вот, то-то.... А Ленку свою ты избаловал, вот она тебе на шею и уселась!
Любовь Михайловна под взглядом мужа как-то вся сразу сникла, опустила голову, улыбка сошла с лица. А Семен тогда непонимающе взглянул на своего мастера. А что такого он сказал-то? Ну похвалил супругу его, ведь не просто так, а вполне заслуженно. Почему бы не похвалить? Он от чистого сердца, в благодарность за изумительные ее пирожки. Ему не сложно, а ей приятно. Да уж, суров Иваныч, суров, и не только с работягами своими, как оказалось. И дома, видно, в ежовых рукавицах всех держит.
Когда Любовь Михайловна, тепло попрощавшись с "мальчиками", ушла поспешно обратно к себе на завод, супруг ее все продолжал наставлять Семена и остальных ребят.
- Разнежили вы баб своих, избаловали! - наставительно заявил он, - У них сейчас и техника, какая хочешь, и машинки стиральные, и пылесосы сами по дому ездят, и посуда, считай, что сама в посудомойках ваших моется! А мы когда ребятишек растили, так Люба все ручками, ручками! "Фея" была, конечно, полуавтомат. А уж полоскала в ванне, и отжимала тоже вручную все. И полы руками, и посуду. И ни разу не пожаловалась, ни слова никогда не сказала. А что? Зато дома с ребятишками сидела, считай почти десять лет, пока Катюшка, младшая, в сад не пошла. Я, как белка в колесе, крутился, чтоб все у них было, а ей что дома делать? Вот по хозяйству да с ребятишками, самое женское дело.
Я ведь, мужики, многого не прошу - чтоб чисто, чтоб еда домашняя свежая, чтоб дети под приглядом, уроки, кружки, там, то, се... Уж за целый день и пирогов напечь не велика задача!
- Та ведь жена-то ваша, вроде, работает?
- А то! Еще бы! Конечно, работает, на заводе главбухом. Считай, как пришла после техникума так всю жизнь на одном месте, с низов начала, потом вот, дослужилась... Катюшку в сад отдали, я ей сразу сказал, мол, все, дорогая, пора и честь знать! Да только разве ж это работа? Циферки свои в столбики составляет да бумажки с места на место перекладывает весь день, да кофеек попивает, с девчонками лясы точит. Это вам не под машинами лежать! Чего у ней там зарплата? Так, слезы одни. Зато хоть в люди выходит, дома-то сидючи совсем от безделья обленится! У меня в доме тунеядцев отродясь не было, у меня, брат, не забалуешь! Зато, вот погляди, как мы живём? Все сами, никто не помогал, на блюдечке не принёс, да. Дом построили, детей вырастили, выучили, каждому по квартире сумели приобрести, чтоб было им, с чего жизнь начинать, чтоб по чужим углам не мыкались. Нынче, ведь, времена другие, свое жилье чтоб купить, в кабалу на полжизни влезать приходится. А наши нет, все устроены, слава Богу... Любашка моя, если уж по-честному, баба грамотная, не даром на бухгалтера выучилась. Она ж все учтет всегда, бюджет семейный так ведёт - закачаешься! Все у нее посчитано, все записано! Лишнего рубля не потратит, да! У вас-то, я погляжу, то на тряпки, то на моря, то на побрякушки деньги так и тянут, так и тянут! А моя - ни-ни! Мы же, ребят, много лет на ее зарплату жили, а мою, все, что в дом принесу, откладывали да копили. Ни разу в кубышку не залезли, с этим у меня строго! Не хватило до конца месяца - значит, перебиваемся только тем, что есть, остатки доедаем, по сусекам поскребем, по амбарам, как говорится - вот и дотянули, глядишь! Да, иной раз на пустых макаронах пару дней, или на гречке с жареным луком - оно и полезно даже немного голодом посидеть, не баре, не п о м р е м! Зато сейчас вон, всех обеспечили, и сами в доме в два этажа с Любой, без долгов, без кредитов!
- Ну не знаю, Иваныч, а жить-то? Жить-то когда? - с сомнением протянул Пашка, молодой совсем еще парнишка, лишь полгода, как работавший в их сервисе, - Я вот, ты знаешь, женился недавно. Мы свадьбу не делали, это верно, зачем столько денег тратить? Чтоб толпу гостей да родни кормить - поить? Но зато на отложенные с Наташкой в Тайланд рванули, десять дней, все включено! Красота, дядя Сань! Осенью, если получится, ещё поедем.
- Тайланд! - ворчливо передразнил тогда его Иваныч, - По Тайландам деньги есть разъезжать, а сами в однушке жметесь! В хрущевке бабушкиной! А детки пойдут - куда принесешь? На голову себе положишь?
- Ну, мы пока для себя решили пожить... - замялся Пашка.
- Для себя! О будущем думать надо, головой жить, а не хотелками! Ладно, все, хватит лясы точить, засиделись, а работа стоит!
Этот разговор случится в пятницу, а вот уже сегодня, в понедельник, Иваныч пришел на работу злющий, как ч е р т, весь день ходил, придирался к каждо мелочи, все ему не то было, все не так!
Мастера, все, как один, видя настроение своего непосредственного начальника, притихли, слово лишнее боялись сказать, чтоб под горячую руку не попасть.
В конце дня, когда уже почти все разошлись, Семён все же не выдержал., решил попробовать ещё раз вывести Иваныча на разговор.
"Пойду, меня-то уж не прогонит, столько лет, как-никак мы с ним бок о бок... - рассуждал мужчина, направляясь в сторону раздевалки, где почти десять минут назад скрылся начальник, - Да и наорет если, не велика беда! Видно же, что горе случилось у человека, помочь надо!"
Войдя в полутемную раздевалку, Семён вначале даже растерялся - Иваныча нигде не было видно. Лишь оглядевшись, увидел он в самом дальнем углу сгорбленную мужскую фигуру, одиноко сидящую на скамейке.
- Иваныч, эй, ты чего это? - перепугался Семён.
Столько лет они трудились с ним вместе, но еще никогда, ни разу не видел он Иваныча в таком состоянии.
Пожилой мужчина ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул, отвернувшись от своего приятеля.
- Иваныч... Ты это... Давай, не раскисай, а? Расскажи, что случилось, посидим с тобой, покумекаем, глядишь, и придумаем чего, а? Слышишь? Выход из любой ситуации найти можно...
Иваныч медленно поднял голову, взглянул на Семена покрасневшими, полными боли и отчаяния глазами и едва слышно пробормотал:
- Люба... Любаша моя от меня ушла.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом