Российский и французский поэт, драматург, писатель-романист, художественный критик, военный корреспондент, теоретик поэзии, лектор, историк, византолог, типограф-новатор, издатель редких по красоте книг в формате livre d’artiste («книга художника»), организатор балов, дизайнер модной одежды, устный рассказчик, «светский лев», филантроп, теоретик русского футуризма и дадаизма, друг Пабло Пикассо и Коко Шанель, открывший миру творчество Нико Пиросмани. Он был первооткрывателем в самых разных областях искусства и культуры, но главным инструментом и способом самовыражения для него была книга. Его имя — Илья Михайлович Зданевич (1894–1975).
Илья Зданевич, позже назвавший себя Илья́зд, родился в Тифлисе и происходил из семьи либеральной художественной интеллигенции. Его отец, поляк по происхождению, окончил Сорбонну и перевёл манифест футуристов Филиппо Маринетти на русский язык для двух своих сыновей. Его мать, Валентина Гамкрелидзе, училась у Петра Чайковского. Его старший брат Кирилл был художником. Братья Зданевичи вместе с поэтами Игорем Терентьевым и Алексеем Кручёных в 1917 году в своём родном городе основали авангардистскую группу «41°», оставившую заметный след в истории русского авангарда. После недолгого пребывания в Константинополе Ильязд в 1921 году переехал в Париж, где жил и работал всю оставшуюся жизнь.
«Одиссея» Ильязда в искусстве началась с письма семнадцатилетнего тифлисского гимназиста автору «Манифеста футуризма», опубликованного как платное объявление в парижской газете Le Figaro, которую каким-то ветром занесло на Кавказ. В 1914 году он познакомился с Ф. Маринетти в Москве и тогда же оформил ряд кубофутуристических буклетов и афиш, используя асимметричные типографские смещения для того, чтобы привлечь внимание к определённому слову или понятию.
Позже, преодолевая ограниченность футуризма, Ильязд создал вместе со своим братом, художником Кириллом Зданевичем, и Михаилом Ле-Дантю новое направление искусства — «всёчество», отрицающее ограниченность творчества формой, содержанием, какой-либо одной концепцией или стилем.
«Я потратил немало часов своей печальной жизни на вставку малюсеньких свинцовых брусочков между тысячами литер, прошедших через мои пальцы». Из заметок Ильязда «Пятьдесят лет спустя».
Первыми опытами Ильи Зданевича как типографа и дизайнера были заумные драмы тифлисского периода из цикла «аслааблИчья»(то есть «Осла обличья»), издававшихся с 1918 по 1923 год. Он разработал уникальный визуальный язык для «заумной» поэзии. Более литератор, чем художник, Зданевич превращал литеры, слова и фразы в изобразительное искусство. В его пенталогии («Янко круль албанскай», «Остраф пасхи», «асЁл напракАт» («Осёл напрокат») и др.) текст не просто иллюстрировался — сам набор букв, использование разных шрифтов, кеглей и направлений строки превращали страницу в абстрактную графическую композицию. Зданевич выступал одновременно автором, дизайнером и наборщиком.
Последняя его книга в этой серии — «лидантЮ фАрам», вышедшая в Париже в 1923-м, — стала образцом и вершиной футуристической типографики. В 1925 году она выставлялась на Международной выставке декоративного искусства и художественной промышленности в Париже, в павильоне СССР. Эта книга — шедевр типографики. Шрифт словно взбесившееся на свободе слово. В наборе Ильязд использовал до четырёх десятков популярных в то время русских гарнитур, добавив гигантские буквы из наборных линеек и орнаментов. Двузначные колонцифры демонстрируют умение Ильязда подбирать самые несовместимые, но удивительным образом сочетающиеся шрифты.
В этой книге впервые в практике русских футуристов было заявлено о типографическом авторстве — второй и, можно сказать, главной профессии Ильязда.
«Каждая страница этой книги представляет собой картину, чистейший „графизм“, демонстрирующий типографический репертуар, который не поддаётся инвентаризации. Более того, здесь столько игры, что не каждая страница поддаётся чтению» (Françoise Le Gris-Bergmann. Iliazd, maître d’œuvre du livre moderne: Exposition. 1984).
Книгой «лидантЮ фАрам» Ильязд, уже в Париже, завершил своё футуристическое прошлое, сохранив, однако, основное видение придуманного им «всёчества» на почти 20-летнем пути к жанру livre d’artiste, в котором он доминировал на протяжении десятилетий.
Это были годы падений и взлётов, вращения в самом центре богемного Парижа, где он знал буквально каждого сколько-нибудь заметного в культурной жизни персонажа, сумасшедших влюблённостей и браков, устройства артистических балов, чтения докладов и лекций, занятий широко и своеобразно понятой византинистикой, писательства на грани с графоманией и работы художником по тканям — в том числе на предприятиях Коко Шанель. Коко стала крёстной дочери Ильязда, а он изобрел и запатентовал станок для ткацкой фабрики Шанель.
«Идея о том, что книги являются не средством распространения, а уникальной формой самовыражения, стала центральным принципом подхода [Ильязда]» (Johanna Drucker. Iliazd: A Meta‑Biography of a Modernist. Hopkins Studies in Modernism Series, 2020).
Первый опыт Ильязда в livre d’artiste — книга «Афет» (Afat, 1940): 76 сонетов, его поэтический дневник двух предвоенных лет, с изумительными офортами Пикассо. В этом жанре Ильязд вышел за тогдашние его рамки, где «книга художника» воспринималась скорее как концептуальный контейнер для набора гравюр. Осознание самой книги как единого произведения искусства — непреходящее наследие Ильязда.
Для Ильязда книга была не артефактом массового производства, а самостоятельным произведением искусства ручной работы, каждое из которых отличается от других и состоит из гравюр и изображений, дополненных типографскими экспериментами и необычным дизайном. Он считал, что книга должна обладать объёмом, пространством и строгой внутренней логикой, а буквы должны не только передавать смысл, но и стать полноценной частью визуального искусства. Во многих случаях книгу открывает серия чистых разноцветных листов из бумаги ручной работы, создавая медитативное безмолвное пространство, напоминающее тишину, с которой сталкиваешься, входя в храм. Затем Ильязд создаёт ритм для изложения текста и изображений, часто с неожиданными изгибами и расположением текста. Эти нетрадиционные форматы нарушают нормальный процесс чтения и вовлекают зрителя в развитие повествования.
Для переплёта он использовал пергамент, а для страниц — разные виды бумаги. Каждая книга была посвящена определённой теме и рассказывала какую-то историю.
Ключевым изданием стала антология зауми «Поэзия неведомых слов», выпущенная к 70-летию как ответ леттристам. Он сделал эту книгу , чтобы поставить на место выскочку Исидора Изу, который якобы придумал леттризм (буквы на свободе). В издание вошли произведения 21 автора (Тристан Тцара, Курт Швиттерс, Велимир Хлебников, Алексей Крученых, Игорь Терентьев и др.).Они были проиллюстрированы Жоржем Браком, Камилем Бриайеном, Марком Шагалом, Сержем Фера, Альберто Джакометти, Пабло Пикассо и др. в техниках ксилографии, офорта, резцовой гравюры, акватинты, литографии и сухой иглы.
Для книг, изданных в Париже в период с 1940 по 1975 год, Ильязд привлёк величайших художников Европы, многие из которых были его друзьями. Ильязд был строг к художникам, независимо от их известности. Он задавал им определенные размеры гравюр, где расположение и масштаб изображений были рассчитаны с учетом их функции в тексте. Пабло Пикассо никогда не соглашался с такими строгими ограничениями со стороны другого издателя, но Ильязду он охотно подчинился, сделав с ним семь (!) книг.
Почти все de luxe editions книг художников набраны одним изысканным шрифтом Gill Sans одного кегля — и только прописными. В них типографический поиск свёлся лишь к пространственной организации текста за счёт пробелов. Это был возврат к самой типографической сути – к монументальному набору, который существовал в древних цивилизациях (Египет, Рим).
Последняя из этого ряда книг — «65 Максимиллиана, или Незаконное занятие астрономией» с Эрнстом — вышла в 1974 году, за год до скоропостижной (в возрасте восьмидесяти одного года) смерти издателя.
«Если в искусстве не быть Пушкиным, Расином или Гёте, то стоит быть только Зданевичем…» (Виктор Шкловский (1893–1984), русский, советский писатель, литературовед, критик и киновед, сценарист).