Восьмидесятые годы. Север нашей страны.
Наталья зашла с мороза домой. День выдался не очень холодным — всего градусов тридцать, но стоял какой-то липкий туман. Ныли ноги и поясница: она успевала трудиться на двух работах. Мало того что Наташа работала страховым агентом, так ещё помогала обрабатывать склады от пожара, таская тяжеленные фляги с жидкостью для пропитки.
В комнате барака было тихо. Дочь Саша сидела рисовала свои бесконечные рисунки в альбоме. Подруга-квартирантка Люся лежала на диване с книгой — старалась казаться начитанной.
— Саш, ты могла бы и мне рыбы немного оставить, так есть хочется, — сказала Наташа дочери.
Та с ответом не задержалась:
— Мам, я, может, и оставила бы, если бы мне самой хоть что-то досталось с той большущей сковородки! Сегодня папа на обед домой приходил!
Она посмотрела на мать в упор своими большими голубыми глазами. Наталья удивилась: муж обычно обедал в профилактории. В углу комнаты она заметила пустую бутылку из-под дорогого вина.
«Не один же муж её выпил?» — подумала Наташа.
— Саша, а отец один у нас в обед был?
— Нет, с ним тётя Люся была. Она красная, разлохмаченная вышла из-за занавески, когда я пришла, а папа застёгивал брючный ремень, выходя оттуда же.
— А ты, Люся, на работу не ходила, что ли? — спросила подругу хозяйка.
— Да я с утра ходила новую работу искать, поэтому взяла отгул!
— У нас же есть оленина. Неужели ты не могла хоть что-нибудь приготовить? У меня ребёнок голодным остался!
Подруга возразила:
— Я же не могу хозяйничать в чужой семье!
— Это тебе не помешало прожить у нас целых полгода, хотя обещала найти себе жильё через две недели, когда приехала с Урала!
— Уже укорила! Да уйду я от вас скоро. Я нашла себе молодого человека, у него своя квартира. Тем более что ты со своим мужем совсем не спишь вместе. Я это заметила. Надеюсь, это не из-за меня.
Наталья подумала: «У подруги фигура — как мешок с отрубями, рыхлая. Какой там молодой человек? Брешет, наверно».
Но, на удивление, Люся вскоре и правда ушла жить к Павлику. Он был молоденький, тонкий в кости, с симпатичным лицом и чёрным кудрявым чубом. Позже Люся уволилась с работы и долгие годы жила на его обеспечении. Они даже расписались, несмотря на то что жених был моложе на целых восемнадцать лет. Только к своим родителям в отпуск Павлик всегда ездил один.
Муж Натальи, Виктор, в сильные морозы предпочитал ночевать у своего друга-врача в профилактории. Дома, в бараке, было холодно. Спасались, включая на всю ночь приспособление под народным названием «козёл». Эта штука была с открытой спиралью, которая ярко светилась в темноте. Без этого «козла» к утру можно было превратиться в сосульку.
Именно от «козла» всё и загорелось в одну из ночей.
Сгорело всё. Наташа с дочкой выскочили из огня в одних ночных рубашках. Их приютили соседи, они же собрали погорельцам вещи первой необходимости: постельное бельё, посуду, одежду.
Наталья, предусмотрительно застраховав своё имущество, получила приличную по тем временам сумму- четыре тысячи. На эти деньги она купила себе всё необходимое заново. А пожертвованные вещи, несмотря на возражения знакомых, раздала обратно — тем, кто нуждался больше.
***
Через неделю, когда пепелище ещё дымилось, объявился Виктор. Он пришёл с чужого плеча, в телогрейке, и долго молча смотрел на обугленные брёвна.
— Я же говорил: убери ты этого «козла», — сказал он наконец. — Пожарка не раз предупреждала.
— Ты бы лучше спросил, живы ли мы, — тихо ответила Наталья.
Саша стояла рядом, прижимая к груди новый альбом для рисования — единственное, что мать купила ей в первую очередь.
Виктор помялся, попросился переночевать «до выяснения». Наталья разрешила — из жалости, а может, по привычке. Но через три дня, когда он снова завёл речь о том, что в профилактории сейчас теплее и сытнее, она молча собрала ему узелок с вещами.
— Ты уж определись, Виктор, — сказала спокойно. — Или ты семьянин, или ты гость.
Он выбрал роль гостя. Ушёл к другу-врачу, а потом и вовсе перебрался в город, где, поговаривали, появилась у него другая женщина. Наталья не искала встреч. Всё, что она хотела сохранить, уже сгорело — и не только в том пожаре.
А Люся с Павликом жили душа в душу ровно до тех пор, пока ему не исполнилось тридцать. Тогда он вдруг посмотрел на свою жену, которой уже перевалило за сорок восемь, и увидел не ту задорную квартирантку из барака, а чужую уставшую женщину с мешковатой фигурой. В тот год он поехал к родителям в отпуск и уже не вернулся.
Люся осталась одна в его квартире. Говорят, по ночам она включала все обогреватели, какие были, и плакала. А через несколько лет продала квартиру и уехала к сестре в Краснодар. Там, по слухам, открыла небольшой ларёк и даже находила утешение в дешёвом вине.
Наталья же больше никогда не покупала «козла». На страховые деньги она купила нормальную железную печь-буржуйку, утеплила стены барака и потихоньку выбила для себя и Саши ордер на отдельную комнату в новом деревянном доме на окраине.
Ту зиму они пережили без мужчин и без пожаров. А весной Саша принесла из школы грамоту за рисунок под названием «Как мы убегали от огня». Наталья повесила её на стену и долго смотрела, вспоминая ту ночь: яркую спираль, чёрный дым и собственные босые ноги на снегу.
С тех пор она спала спокойно. Потому что самое страшное уже случилось и осталось позади. Она знала наверняка, что муж обязательно вернётся в семью, как не раз уже бывало.
***