Зимний вечер опустился на город рано и бесцеремонно. Мужа, Степана, дома не было — задержался на работе, как это часто с ним случалось. Валентина, оставшись одна после ужина, прислушалась к тишине. Сыновья-подростки укрылись в своей комнате, и это умиротворение было ей в радость. В свои тридцать пять она чувствовала себя на перепутье: позади — тревоги молодости, впереди — обещание чего-то более осмысленного. Опыт придавал уверенности, а в глазах еще теплился огонек.
Внезапный, настойчивый звонок в дверь вырвал ее из раздумий. За ним послышались нетерпеливые удары ногой о дверь. Валентина поспешила открыть.
На пороге, опираясь на двух соседей, висел ее Степан. Его безвольное тело было похоже на тряпичную куклу, а взгляд утонул в алкогольной прострации.
— Валя, принимай груз! — фыркнул сосед постарше, с трудом удерживая ношу. — В сугробе чуть не замерз, отогревай своего!
— Да вам не сюда, — резко сказала Валентина, пытаясь притворить дверь. — Тащите этого «тараканчика» обратно, мне такой не нужен!
— Ты что, Валь? — вступил молодой сосед. — Ты что, не узнаёшь?! Степан же, муж твой!
Втиснув засыпанное снегом тело в коридор, они без церемоний опустили его на пол. Степан лишь бессмысленно забормотал. Пришлось накрыть его стеганым одеялом — так и проспал до утра.
Эта унизительная сцена стала последней каплей. Мысль о мщении, которая зрела давно, оформилась в решение. Ее старый знакомый, Борис, давно давал понять, что неравнодушен к ней. Брюнет с благородными чертами лица за очками, всегда подтянутый, он казался полной противоположностью ее беспутному мужу. Вспомнились дни их молодости, когда они работали в одном цехе на радиозаводе.
Взяв ключи от пустующей комнаты в коммуналке у своей сотрудницы, Валентина среди бела дня привела туда Бориса.
Комната встретила их унылой обстановкой: единственное окно было заставлено чахлыми фикусами, отчего в помещении царил полумрак. Голая кровать с панцирной сеткой и простой стол — больше ничего. Эта обстановка мгновенно охладила Валентину.
«Я то хоть хочу отомстить, а он… Зачем он здесь? От счастливой жизни шляется?» — пронеслось в ее голове.
Она легла на жесткую сетку, чувствуя себя не участницей страстного свидания, а актрисой в плохой пьесе. Борис, тяжело дыша, бормотал ее имя, его крупные лапы неумело бродили по ее телу.
— Валька… Милая Валька…
Но она лежала, как бревно, не в силах вызвать в себе ни капли чувства. А когда дело дошло до сути, выяснилось, что у кавалера не было и намека на твердость. Разочарование было горьким и полным.
Позже, мучимая сомнениями, она решила посоветоваться со старшей сестрой.
— Сестренка, а ведь… ничего не вышло, — смущенно начала Валя. — У него, понимаешь… ничего не получилось.
Старшая сестра, опытная вдова, расхохоталась.
— Дорогая, ты думаешь, все мужчины как на подбор? Ничего страшного, индивидуальная особенность! Вот я, к примеру, сейчас с двумя встречаюсь. Один — целоваться мастер, руки, губы… а второй — в основном деле просто виртуоз. И знаешь, о чем я мечтаю? Эх, соединить бы их в одного!
Валя не выдержала и тоже рассмеялась.
— Ну, знаешь ли, всем поле не выберешь! Не нами это сказано.
Время залечивало раны, но оставляло осадок. Валентине дали на работе путевку в сочинский пансионат. Узнав об этом, Борис пожаловался:
— Валь, а у меня брюк приличных нет. Совсем. В выходной носить нечего.
Это было время тотального дефицита. И ответственная Валентина Ивановна, сама того не желая, привезла ему из Сочи заказанные модные брюки из плащевки, 52-го размера.
Она зашла прямо в цех, к его станку.
— Боря, вот, держи. Двадцать четыре рубля стоят.
Борис, сияя, достал из кошелька двадцать пять рублей. Валя протянула ему сдачу — один рубль. И он… взял. Не колеблясь, положил жалкую бумажку в карман. В ее душе что-то оборвалось. Жадность этого человека оказалась последней каплей.
Прошло время. Муж Степан долечивал в больнице последствия своего образа жизни. Старший сын жил своей семьей, младший служил в армии. Валя, отдыхая в городском профилактории, познакомилась с интересным мужчиной. Они гуляли по перелескам, и он с увлечением рассказывал ей о птицах, порхавших вокруг.
— Смотри, это не просто воробей, это зяблик! А вон, на сосне — поползень. Слышишь, это пищуха на стволе дерева кору исследует…
Валентина слушала, зачарованная новым миром, который открывался перед ней. Импульсивно, недолго думая, она пригласила его к себе домой.
Вечером, после недавней грозы, она обнаружила, что в большую комнату с лоджии натекла вода. Склонившись над тряпкой, она вытирала лужи, когда раздался звонок. «Быстро же он», — подумала она и, не спрашивая, открыла дверь.
Но на пороге сияла улыбающаяся физиономия Бориса. Он блестел, как начищенный медный пятак.
— Боря, немедленно уходи! — резко сказала Валя, перекрывая ему дорогу. — Ко мне человек должен прийти. Прошу не занимать плацкарт!
— Валя, ну что ты? — возмутился он. — Я же вырвался, жена с тещей глаз не спускают!
— Ты прямо как коршун какой-то! — не сдавалась она, пытаясь притворить дверь. — Звонить предварительно надо было!
Он уперся ногой в косяк, не давая ей закрыться. Несколько секунд длилась немая борьба, но, в конце концов, с обидным фырканьем он отступил.
Валя вышла на лоджию. Воздух после дождя был чист и свеж, ласточки с веселыми криками носились в поднебесье, прямо на уровне ее девятого этажа.
А новый знакомый так и не пришел. Видимо, его тоже надежно охраняли бдительные жена и теща. Вечер пришлось коротать одной. И в тишине пустой квартиры Валентину охватила горькая досада. Она даже пожалела, что так грубо выгнала Борю. Пусть жадный, пусть неумелый, но хоть какой-то. А так — только ласточки за окном, да эхо собственных шагов по мокрому полу.
***