Путеводитель по каналу можно посмотреть здесь
ПРОСТИТЕ ЗА ЗАДЕРЖКУ ВЫХОДА ГЛАВЫ, МОИ ДОРОГИЕ! ПРИЯТНОГО ВАМ ПРОЧТЕНИЯ))
****
В прошлой главе:
- Зина! Дочка!
Услышав и сразу же узнав голос свекрови, Зина поднялась со своей узкой, скрипучей койки, и подошла к окну. Ей было сложно стоять, она терпела боль, но видеть свекровь под окнами роддома была очень рада.
- Здравствуй, милая! – Крикнула ей Анна Ильинична, а затем добавила, махнув рукою:
- Поздравляю! А где ж моя внучка? Покажи мне Дарьюшку, Зина!
Глава 26
Прошло три дня
Тяжелая дверь открылась, сопровождаясь скрипом тугой пружины, и яркий солнечный клин осветил полутемное помещение длинного коридора.
Зина на секунду прикрыла глаза. В это мгновение она стояла за спиною у медсестры, с узелком своих вещей и пеленок дочки.
- Выходи первой. – Вдруг произнесла женщина в белом халате, и Зину эти слова словно выдернули из настоящего и перенесли в прошлое, в детский дом.
Когда-то она уже точно так же выходила из коридора, не зная, что ее ждет там, за дверью. И в тот день ее, девочку с испуганными глазами, прижимающую к своей груди куклу, встретили любимая тетя Клава и брат Иван.
Переступив порог и выйдя на залитые ярким, весенним солнцем ступени роддома, Зина, щурясь от яркого света, заметила, до боли знакомые, расплывчатые силуэты рядом стоящих женщины и мальчика.
Сердце в ее груди забилось горячо, а в голове пронесся вихрь, смешавший прошлое и настоящее в один клубок событий.
И только когда ее лихорадочно мечущийся взгляд сосредоточился на деталях, Зина поняла, что видит перед собою свекровь и младшего брата мужа.
Анна Ильинична и Миша встречали ее и маленькую Дарью с улыбками на своих лицах.
- Здравствуйте. Это ваши? – Как и тогда, в детском доме, спросила в эту минуту медсестра. Миловидная женщина имела в виду, задав вопрос «Это ваши?» роженицу и новорожденного ребенка на своих руках, туго спеленатого и завернутого в красивое одеяльце.
- Да! Это наши! Здравствуйте! – Ответила приветливо и радостно Анна Ильинична, и поспешила взять на руки свою долгожданную внучку.
- Миша, помоги Зине! – Подсказала Анна Ильинична сыну.
И мальчик, до этого просто наблюдающий с удивлением за происходящим, поспешил выполнить просьбу матери.
Преодолев четыре ступени через одну, всего двумя широкими шагами, он оказался рядом с Зиной.
Паренек, робко и стеснительно кинув прежде взгляд на ставший плоским живот молодой женщины, словно силился понять в этот момент, как такое вообще может быть (был один человек, а сегодня уже два стало!), протянул руку и принял от Зины узелок с вещами, а затем и подставил ей свой локоть.
А Зина и не подумала отказаться от помощи. Ее организм еще не восстановился после такого выматывающего испытания, как первые роды, и она, придерживаясь за руку Миши, спустилась вместе с ним со ступеней.
При этом молодая мать, повернув голову, с волнением наблюдала за свекровью, в глубине души переживая за безопасность дочери на ее руках. Но Анна Ильинична очень осторожно спустилась со ступеней со своей драгоценной ношей.
Попрощавшись с медицинским работником, и услышав доброе напутствие: «Приходите в следующий раз за мальчиком!», Зина со свекровью и Мишей направились в сторону широко распахнутых ворот.
Не сказать, что Зина скучала или очень ждала увидеть мужа Анатолия на ступенях роддома при выписке, но все же была удивлена его отсутствием. И когда ворота роддома и само здание остались позади, Зина спросила у свекрови:
- Мама, а где Толя?
Анна Ильинична, посмотрев на Зину, ответила преувеличенно беззаботно:
- Где Толя? Дома он. Вчера вернулся посреди ночи, лег спать, а сегодня его и пушкой с утра было не разбудить. Все эти дни он пил, бИсова душа. Видите ли, он обижен. Ты виновата в том, что девчонку ему родила, а я виновата в том, что напророчила ее рождение, и его удачу спугнула! А вот мы с Мишей очень рады, что Дарьюшка родилась у нас. Да Миша?
Паренек в ответ на вопрос матери кивнул согласно.
Зина шла, слушала свекровь, и ничего в ее душе даже не шевельнулось. Ни обиды, ни злости она не испытала. Отсутствие мужа рядом в такой важный момент, молодая женщина приняла, словно подарок.
Анатолий лишь однажды пришел под окна роддома, покричал ее по имени, а когда Зина показала ему в окно Дарьюшку, муж даже не улыбнулся. Он стоял, засунув руки в карманы своих широких штанов, и с угрюмым видом смотрел на Зину и ребенка.
Так что, со своими обидами, пусть он лучше будет где-нибудь в стороне, в любом другом месте на земле, и не портит малышке первую дорожку в жизни своей кислой «миной».
Через какое-то время Зина спросила, не тяжело ли Анне Ильиничне, но свекровь, качнув головою, ответила уверенно:
- Нет. Все хорошо. Своя ноша не тянет. Тем более, идти осталось всего ничего. Ещё два поворота, и выйдем на нашу улицу.
Зине приятны любовь и забота свекрови. И с Мишей, братом Анатолия, у нее тоже сложились теплые отношения. Но все же, даже с любовью и поддержкой этих людей, Зине сложно жить в доме Анатолия, в этом селе. Её все так же тянет в родительский дом. И хоть и никто ее там не ждет, тоска по родным стенам не отпускает Зину.
****
Анатолий встретил процессию у калитки. Он в этот момент стоял и ку****рил, щурясь от яркого солнца.
- Пришли? – Задал он вопрос, словно очевидное еще не стало явным для него.
- Пришли. – Как ни в чем небывало, бодрым голосом, с нотками гордости и счастья, ответила ему Анна Ильинична.
Женщина передала на руки отцу его дочь. Этот маленький сверток, в котором сейчас спала малашка, казался на фоне крупных и сильных рук Анатолия еще более маленьким и хрупким. И Зина, непроизвольно, поспешила протянуть руки, словно желая поддержать свою дочь. Из ее уст вырвалось испуганное:
- Осторожно, Толя. Не урони!
- Что я тебе? Зверь какой? Не понимаю, что это ребенок? – Буркнул в ответ муж.
Зине ничего не оставалось, как опустить руки и смотреть теперь уже на широкую спину мужа. Даже не поцеловав ее хотя бы в благодарность, или просто после долгой разлуки, как это делают все супружеские пары, он зашагал к дому даже не оглядываясь.
И Зине оставалось лишь пойти вслед за Анатолием.
****
Прошло два месяца
Громкий детский плач среди ночи разбудил всех домочадцев. Это случилось не в первый, не во второй, и даже не в третий раз за эту ночь.
Маленькая Дашенька плачет ночи напролет. Ее сон бывает очень коротким. Малышку мучают колики в животике. У Зины несмотря на то, что грудь пышная, молока для малышки нет столько, чтобы она всегда была сытой.
Поэтому и начали прикармливать Дашу Зина и Анна Ильинична молоком коровьим, немного разбавляя его водой. Но, видимо, это молоко плохо усваивается у Дашеньки, и она плачет, напрягаясь всем своим маленьким тельцем, краснея личиком, и поджимая ножки.
Зина вскочила с кровати и подошла к колыбели. Взяв плачущую дочь на руки, начала ходить с нею по комнате, прежде выйдя из угла, отгороженного шторой, за которой находится спальное место ее и Анатолия.
Теперь, прохаживаясь между кроватями Миши и свекрови, Зина шептала дочке слова любви, успокаивала ее, и пыталась укачать на своих руках. Но Даша, едва затихнув, снова начинала плакать.
Зина прекрасно понимала, что не спит в эту ночь никто в доме. Но все члены семьи хотя бы лежат в своих постелях, а Зине приходится ходить, укачивая малютку на руках.
Свекровь рада бы, может, ее заменить, помочь, да только после таких вот бессонных ночей болеет потом Анна Ильинична. Одолевают ее сильные головные боли.
Поэтому молодая мать и не просит свекровь о помощи. При этом сама Зина, за два месяца после родов, сильно похудела, и измождена физически. От мужа помощи никакой. Наоборот, Анатолий лишь упрекает ее за то, что она не справляется с ролью матери.
В какой-то момент Даша на руках Зины вновь залилась жалостливым, громким плачем. И, вдруг, из-за шторы раздался громкий и злой окрик мужа:
- Заткни ее! Сколько можно!
Зина испугалась от такого злобного окрика. Она инстинктивно прижала еще ближе к своей груди дочь, и испуганно оглянулась. И, как оказалось, не зря.
Уже в следующее мгновение из-за шторы стремительно вышел Анатолий, и подойдя к Зине вплотную, произнес сквозь зубы, тыча пальцем в испуганного, и залившегося новым приступом плача ребенка:
- Я сказал заткни ее. Пусть замолчит.
Зина смотрела на разъяренного мужа, и, преодолевая волну страха перед ним, спросила в ответ:
- Толя? Как я могу ей приказать не плакать? Это же ребенок.
- Тогда проваливай с ней из дома, раз не можешь успокоить! Мне утром на работу! Я как сонная муха ползаю между тракторов уже второй месяц! А вы, две женщины, с одним младенцем справиться не можете!
- Сынок, ну что ты так кричишь? Что Зина может сделать? Надо просто подождать. Скоро Дашенька подрастет… - Попыталась заступиться за невестку Анна Ильинична.
- Мама, не лезьте! Пока ОНА подрастет Я с ума сойду! Не могу я слышать эти вопли! Не могу!
- Не кричи, и сам заткнись! Ты Дашу пугаешь своим криком еще больше!
Это Зина, уже не в силах слушать все эти упреки и перебранку, ответила Анатолию.
Муж замер изваянием. Обычно Зина никогда с ним таким тоном, и такими словами не разговаривает. А сейчас…
Анатолий замолчал на полуслове, и теперь только стоял и смотрел, как жена, быстро передвигаясь по дому, и подхватив несколько пеленок и бутылочку с молоком, вышла из дома в ночь.
В комнате сразу стало тихо. Детский плач с улицы теперь не резал слух.
- Толя, Толя… Что ж ты за человек такой. Никого тебе не жаль.
Голос матери в темноте комнаты раздался для него неожиданно, но прозвучал приглушенно. Словно родительница говорила эти слова, отвернувшись к стене, и уткнувшись лицом в подушку.
- Спите, мама. Вашего мнения я не спрашивал. - И Анатолий, вернувшись за штору, улегся на свое, еще не успевшее остыть спальное место.
Какое-то время он просто лежал, прислушиваясь к тишине. В эти минуты плачь дочери его уже так не раздражал.
В последнее время, видимо из-за постоянного недосыпа, его агрессивность рвется наружу. Достается всем. Анатолий грубит начальству, то и дело схватывается в словесных перепалках с мужиками из бригады. Перепадает от него и брату. Мишка перестал его слушаться, и стал каким-то колючим в последнее время. Как только Анатолий начинает ему что-то говорить, он огрызается. Соответственно, получает заслуженных подзатыльников или пинков.
И мать со своими упреками тоже уже достала!
А Зина…
Анатолий вздохнул.
Любовь к жене живет в его сердце, как и прежде, да только все эти бытовые трудности как-то гасят страсть и сеют в душе разочарование.
А с рождением дочери Зина и вовсе словно вышла из-под его власти. Она вечно занята этим орущим, днем и ночью, свертком. Ребенок оказался для нее важнее его самого. К тому же, теперь, как только голова жены касается подушки, она засыпает мгновенно, и будить ее бесполезно. Зина в такие моменты начинает плакать, просит оставить ее в покое. Это слышит мать. Цепная реакция какая-то!
Потому и ищет он мужское удовлетворение на стороне.
Но вскоре мысли стали расплываться, сливаясь в один, плавно текущий поток, и Анатолий уснул, забыв и жене, и о дочери, которые все еще оставались под открытым небом в эту июньскую ночь.
****
Прошло еще две недели
Зина убирала со стола посуду. На ее лице отражались глубокая задумчивость и усталость.
Сегодня ночью Анатолий вновь не ночевал дома. Не надо быть очень умной, чтобы понять: у мужа есть другая женщина, а может и не одна.
У самой Зины через две недели заканчивается декретный отпуск. Как только Дашеньке исполнится три месяца, Зине надо будет выйти на работу. Но возвращаться в ремонтную бригаду, в которой она успела поработать несколько месяцев до родов, она не хочет. Тем более, что ребенка ей не на кого будет оставить. Свекровь, как бы не старалась, и как бы не стремилась помочь, от работы своей в школе уборщицей отказываться не будет.
И куда тогда девать Дашеньку?
А на ткацкой фабрике у женщин- работниц с этим проблем нет, так как на территории фабрики недавно открыли детский сад с круглосуточными яслями.
И Зина точно знает (так как не раз видела это сама), что ткачихам разрешается один раз до обеда, и еще раз после обеда, за два часа до окончания рабочего дня, навещать своих малышей. Женщины успевают поменять детям пеленки за это время, и накормить материнским молоком.
Еще раз все обдумав сегодня с утра, Зина решила не откладывать, и поговорить со свекровью прямо сейчас, в душе надеясь на ее поддержку.
Кинув взгляд на занятую в этот момент чисткой овощей Анну Ильиничну, она произнесла:
- Мама, я решила уйти от Анатолия.
Анна Ильинична замерла на мгновение, услышав слова невестки. Затем ее руки устало опустились, так и держа нож и морковь, и она подняла свой взгляд.
Зина увидела в этом взгляде и испуг, и сожаление, но и, одновременно с этими чувствами, ещё и смирение. Словно Анна Ильинична уже давно ждала этих слов от Зины, точно зная, что не миновать такого разговора.
- Как же ты сама будешь жить, Зиночка?
Зина пожала плечами:
- Как-нибудь. Работать на фабрику пойду, Дашеньку в ясли оформлю.
Анна Ильинична понимающе и одобрительно кивнула, а затем произнесла:
- Не оставит Анатолий тебя в покое, Зиночка. Ты ведь жена ему.
- Я на развод подам. – Ответила уверенно Зина.
Свекровь тяжело вздохнула, и произнесла печально:
- Я так не хочу, чтобы вы уходили с Дашенькой. Но я тебя понимаю, дочка. Мой сын грубый. И собственник. И, знаешь, я уверена, что он к тебе точно никого другого не подпустит.
Зина улыбнулась и ответила свекрови:
- А я больше замуж и не собираюсь выходить, мама. Никто мне не нужен. Но и с Анатолием я не останусь. У меня теперь есть Даша. Я для нее буду жить. А ваш сын пусть живет, как ему хочется. И если он будет приходить и запугивать нас, я пойду в милицию. Я уже не та девчонка, которой было стыдно признаться кому-то в том, что к ней ходит парень, и принуждает спать с ним. Я теперь буду разведённой женщиной с ребенком. И мне не стыдно будет пожаловаться на бывшего мужа.
Анна Ильинична вновь понятливо кивнула, виновато опустив свой взгляд.
Ее сын, ее плоть и кровь, обидел сироту, сломал Зине жизнь, взяв против воли. И его однобокой любовью этих низких поступков не оправдать никогда.
****
© Copyright: Лариса Пятовская, 2026
Свидетельство о публикации №226030900427
Мои дорогие! Главы нашей новой истории будут выходить в 07:00 по мск с понедельника по пятницу.