Путеводитель по каналу можно посмотреть здесь
****
Посоветовавшись друг с другом, свекровь и невестка решили вместе поговорить с Анатолием.
Тихо уйти из дома с ребенком, собрав вещи, и объяснившись в записке, например, можно было бы, конечно, если бы Зина сразу же уехала куда-нибудь далеко, в большой город. А так как в этот же день муж сможет настигнуть ее, приехав в соседнее село, то лучше все же будет открыто с ним обо всем поговорить.
И так как обе женщины откровенно боялись гнева ревнивца, то с поддержкой друг друга им было проще вынести это испытание.
****
Вернувшийся вечером с работы домой Анатолий, был сегодня слегка выпившим, и находился в благодушном настроении. Он даже пытался шутить с Мишей, да только младший брат, не воспринимающий своеобразного юмора Анатолия, лишь делал вид, что занят чтением книги, и отвечал «ага» на каждый «смешной» вопрос. Но сегодня Анатолий словно не замечал такого пренебрежительного отношения к себе, и спускал с рук нежелание Миши поддержать с ним разговор.
Вскоре Миша и вовсе ушел гулять с друзьями, а Анатолий уселся за стол и стал ждал, когда мать или жена накормят его ужином.
Когда тарелки с сытными щами и тушеным в горшочке мясом опустели, Анатолий, откинувшись от стола и вздохнув удовлетворенно, решил выйти во двор, чтобы завершить ужин традиционно. То есть, пойти и вы****ку***рить папироску. Но в тот момент, когда он уже поднимался с лавки, женщины, вдруг, попросили его еще на минуточку задержаться за столом.
- Хорошо. Что случилось? – Спросил он, обведя своим взглядом какие-то, как ему показалось, хмурые лица матери и жены.
Анатолий кожей своей почувствовал грядущие неприятности. Не даром ведь они вот так, вместе, плечом к плечу, начали этот разговор?
Так и произошло.
Уже через мгновение его огорошила своим заявлением Зина, о том, что она решила от него уйти, и хочет подать на развод. И просит… (Ха! Она еще чего-то просит!) не беспокоить больше ее и дочь. Иначе (А дальше пошли еще и угрозы!) она пожалуется на него в милицию, и также расскажет брату Ивану, как все было на самом деле в то время, когда она жила в своем доме, а он (Анатолий) не давал ей свободы выбора, и принуждал быть с ним.
Анатолий выслушал всю эту речь, хмуря лоб, и при этом приподнимая уголок рта в ироничной полуулыбке.
Все, что сказала сейчас любимая жена, показалось ему поначалу самой обычной ерундой – женским недовольством – не более того. Но когда, вдруг, начались угрозы, Анатолий сразу же насторожился, и решил выслушать все, что еще пожелает ему сказать Зина, не перебивая ее.
И вот жена закончила свою довольно короткую речь, объявив ему, что уже заплатила мужчине-извозчику, который завтра утром перевезет ее на лошади, впряженной в телегу, обратно в родительский дом.
- Все сказала? – Анатолий хмыкнул слегка удивленно, увидев, как уверенно Зина кивнула ему, сопроводив движение головой коротким «Да».
Выдержав некоторую выразительную паузу, он затем перевел свой тяжелый и пристальный взгляд на мать, и задал родительнице следующий вопрос:
- Я что-то не понял, мама… Ты поддерживаешь ее в этом?
Анна Ильинична, судорожно сцепив свои пальцы рук в замок, ответила сыну:
- Да. А как иначе? Я не могу удерживать человека в своем доме против его воли. И ты, сынок, не можешь.
С нажимом произнеся последнее утверждение, Анна Ильинична посмотрела на Анатолия долгим, выразительным взглядом.
- Мм… Вон откуда, оказывается, ветер дует… Это Зиночка тебе еще до этого разговора напела, что я её вроде как… «принудил»?
Все еще выдерживая материнский, прямой взгляд, Анатолий добавил, подавшись вперед и обнажив зубы в улыбке-оскале:
- Да если бы не я, мама, ее бы уже давно затаскали по кустам местные ребята. Пользовали бы ее, как хотели, и сколько хотели! Ее братец бороздит моря, а сестру бросил одну, в избушке-завалюшке! Думаете, никто бы не проник в эту «неприступную башню к принцессе-недотроге»?! Да не смешите меня! А я, между прочим, замуж взял ЕЕ! В дом свой привел! Думал: живем, все у нас хорошо, дочка подрастает. А, оказывается, я тут у вас тиран, который силой кого-то в доме удерживает? Ну-ну…
И, переведя взгляд теперь на Зину, сидящую с низко опущенной головой, обратился к ней:
- Что, сиротинка? В семье моей тебе плохо было? А? Мать тебя приняла, как дочь родную. Брат мой во всем помощником был. Берегли мы тебя. Я, как мужик, деньги зарабатывал. Да, я не ласковый. Ну, что поделать? Я мужик, а не кот – об ноги твои тереться шерсткой не буду. И что? После всего этого ты хочешь облить мою семью и меня грязью? В милицию хочешь на меня заявить? Угрожаешь мне здесь? Так вот слушай меня, дорогая: можешь собирать свои вещи и проваливать!
Но, имей ввиду: если я узнаю, что ты хоть кого-то к себе водишь, порешаю обоих. Ты - моя жена. ТВОЙ развод со мной МЕНЯ не касается. У тебя от меня ребенок. ТЫ МОЯ, Зиночка. Ясно тебе это? Так и быть, я человек добрый, и в меру терпеливый. Поэтому поживи пару летних месячишек сама, похлебай пустые щи лаптем, а к осени можешь вернуться домой. Мать тебя примет. И я приму. Но только потом от меня прежней любви не жди. Жить будем, но «как» мы жить будем – это уже другой вопрос. Так что смотри, Зина, не пожалей. У меня в вашем селе доверенных товарищей много. Ты там будешь под постоянным, круглосуточным наблюдением. И если хоть один кобель нырнет тебе под юбку…
- Толя! Хватит! Без взаимной любви и уважения ничего у вас не получится. Отпусти девочку. Пусть идет с богом.
Услышав мать, Анатолий, заглянул ей в глаза, а затем со всего маху рубанул по столу кулаком и процедил сквозь зубы:
- Мама, не лезьте!
И уже под громкий детский плач проснувшейся от шума дочери, продолжил со злостью выговаривать родительнице, словно выплёвывая каждое свое слово:
- Ладно она – ду****ра малолетняя, но вы же взрослая женщина! Что, как вы думаете, ее ждет там, в том селе? А? Думаете, кто-то замуж ее позовет? И что ждет вашу внучку с матерью-одиночкой, у которой внешность такая, что ни один мужик мимо не пройдет просто так, не облизнувшись? Какое она даст ребенку воспитание? Об этом вы подумали, мама, когда слушали ее глупые речи?! Вот правду люди говорят: у бабы в голове мозгов, что у курицы!
И Анатолий, засунув в карман своих широких штанов початую пачку папирос и коробок спичек, вышел из дома, громко хлопнув дверью.
****
В этот вечер и ночь Анатолий так и не вернется домой ночевать.
А рано утром Зина, дождавшись, пока Миша и мужчина-извозчик погрузят на телегу колыбельку, ее сундук и тюки с другими вещами, взяла на руки спящую дочь, и поклонилась в пояс свекрови.
Затем женщины обнялись, поцеловались в щеки, и Анна Ильинична осталась стоять у калитки, глядя вслед фыркающей пегой лошадке, увозящей Зину и внучку из ее дома. Женщина тихо плакала, украдкой вытирая слезы, и долго махала рукою Зиночке и Дарьюшке.
Младший сын Миша уехал вместе с Зиной, чтобы помочь молодой женщине занести тяжелый сундук в дом. А потом он вернется вместе с извозчиком домой.
И что бы ни говорил сын Анатолий, как бы не выставлял себя благодетелем для Зиночки, Анна Ильинична точно знает: эта девушка с васильковыми глазами больше никогда не вернется к нему. И винить в этом Анатолий должен только самого себя.
*****
Зина сидела на краю телеги, покачиваясь от тряски на кочках и ухабах, со спущенными ногами. Дочь уснула на ее руках, солнце светило ярко, поднимаясь все выше, небо было пронзительно голубым и чистым.
По обочинам дороги, сейчас проезжей, так как давно не было дождей, цвели полевые цветы и клонились к земле тяжелые травы. Высоко в небе переливчато пели птицы, а легкий ветерок играл с волосами путников.
Зина повернула голову и посмотрела на Мишу. Мальчик устал сидеть, и сейчас лежал на спине, среди тюков с вещами, заложив руки за голову, и смотрел в небо.
- Спасибо тебе, Миша. За все. – Тихим голосом, чтобы не услышал извозчик, и чтобы не разбудить дочь, произнесла Зина.
- За что? Я ничего особенного не делал. – Ответил ей мальчик.
- Ты был моим другом, и во всем помощником. И я хочу, чтобы мы так друзьями и остались. Если будет желание, приезжай в гости в любое время. Мы с Дашей тебе и маме твоей всегда будем рады.
На какое-то мгновение мальчик задумался, а затем ответил, глядя серьезным, взрослым взглядом на Зину:
- Хорошо. Мы приедем.
На этом разговор закончился. Телега, со скрипом и под стук лошадиных копыт, медленно катилась по дороге к соседнему селу.
Через час Зина уже наблюдала за тем, как Миша и мужчина перетащили ее вещи в дом, а затем отправились в обратный путь.
Миша уселся лицом к Зине на задках телеги, и долго смотрел на нее и маленькую Дашу грустным взглядом, ничего не говоря. Вскоре расстояние между ними увеличилось, и Зина, вздохнув грустно, зашла с дочкой в родительский дом.
****
Родной дом показался Зине еще больше постаревшим. Перекошенные окошки, рассохшаяся дверь, провисший «коромыслом» потолок, милая взгляду родная печь, тоже требующая перекладки топки и чистки дымоходов.
Но, несмотря на эту обветшалость, у Зины на душе было тепло и спокойно. Этот дом помнит ее родителей, Григория и Любашу, помнит тетю Клаву, помнит совсем маленькой ее саму и брата Ваню.
В этом доме живет дух ее семьи, так рано ставшей настолько малочисленной. Отец так и не вернулся домой, и о нем нет никаких вестей. Григория искал Иван, но никаких фактов ранений, гибели, попаданий в госпиталь, или угона в плен на Кузнецова Григория Ивановича обнаружить ему пока не удалось. Он все еще числился в списках без вести пропавших.
Но в душе у сына и дочери живет надежда на то, что когда-нибудь отец объявится, найдется, и вернется домой.
****
С этого дня началась у Зины другая жизнь. Теперь она стала сама себе хозяйкой. Уже на следующий день она сходила на фабрику, устроилась ткачихой, и для Даши сразу же выделили место в яслях.
Оставшиеся свободными до конца декретного отпуска несколько следующих дней, Зина посвятила уборке дома.
Больше всего на свете она боится того, чтобы в дом не заползли случайно змеи. А для того, чтобы этого не случилось, необходимо было, как можно быстрее, очистить весь двор от зарослей высокой и густой травы.
И Зина беспощадно рвала сорняки руками, добиваясь чистоты. А после этого дела она замазала раствором глины и песка все щели и дыры в углах дома, и только после этого успокоилась.
Теперь ей оставалось, по мере своих сил, почистить печь, пробелить известью стены и потолок, и можно будет уже заняться наведением уюта в доме.
Маленькая Даша, словно почувствовав себя в безопасности в этом доме, спала крепко, позволяя маме делать все необходимые дела. А вечерами Зина брала дочку на руки и выходила с нею во двор, дышать летним, вечерним воздухом.
Молодая мать разговаривала в такие часы со своим ребенком, рассказывала малышке о своем детстве и жизни у тети Лидии, затем о жизни в детском доме, и о военных годах, проведенных с тетей Клавой. Зина делилась всем, а маленькая дочь слушала ее очень внимательно, глядя на маму своими зелеными глазками с длинными ресничками, доставшимися ей от дедушки Гриши в наследство.
- Я буду много работать, доченька, чтобы у тебя была всегда и вкусная еда, и сладости, и игрушки. Ты только, главное, не болей, и расти хорошей девочкой. А я всегда буду рядом.
****
И вот уже настал первый рабочий день, а за ним и второй, и третий. Дашу приняли в круглосуточные ясли. Из этих яслей детей отдавали мамам только на выходные – на субботу и воскресенье.
И именно такая долгая разлука с дочерью и стала главным и самым тяжелым испытанием для Зины.
Прибегая на кормление, молодая мать брала на руки свою малышку, и плакала, зацеловывая дитя, и шепча слова утешения. Те выделенные двадцать минут на кормление пролетали, как одна секунда, а затем вновь расставание.
Чтобы не находиться вечерами дома одной, без ребенка, Зина стала работать в две смены. Так она имела возможность и вечерами заходить на территорию яслей, и видеть дочь. А дальше короткая ночь, слезы в подушку, и новый день.
И только вечером в пятницу Зина почувствовала себя абсолютно счастливой, получив на руки свою крошку из рук ночной няни.
- Домой! Мы идем домой, Дашенька! – Тихо шептала Зина, шагая по темной улице к своему дому, с самой дорогой ношей на руках.
Следующие два выходных дня Зина ни на минуту не будет отходить от дочери, любуясь своей малышкой, жалея ее и прижимая бережно к груди.
Но понедельник неминуемо приблизится, принеся с собою новое расставание и слезы. И вновь пойдут чередой рабочие дни и кроткие свидания с Дашенькой во время кормления.
В этот первый месяц свободной от Анатолия жизни, Зине будет невыносимо тяжело, но она ни разу не пожалеет о принятом решении.
Теперь ее жизнь посвящена малышке, и она живет лишь мыслями о том, как дождаться выходных, и чем порадовать своего ребенка.
А мужчины.
Нет. Зине сейчас совершенно не до мужчин. И поэтому она живет без страха, зная, что никто не может передать Анатолию тревожную весточку о ней.
****
© Copyright: Лариса Пятовская, 2026
Свидетельство о публикации №226030900427
Продолжение следует))
Мои дорогие! Главы нашей новой истории будут выходить в 07:00 по мск с понедельника по пятницу.