Путеводитель по каналу можно посмотреть здесь
Подсказка для Читателя
Семья Малышевых:
Отец – Фрол Ильич
Жена – Агафья Тихоновна
Старшая дочь – Клавдия 27 лет
Средняя дочь – Лидия 22 года
Младшая дочь – Любовь (Любаша) 17 лет
******
Глава 1
1926 год
Зима. Декабрь. Село Лебединовка.
Дом Фрола Ильича Малышева
- Агафья! Цикорию подай! Глова у меня разболелась.
- Сейчас, батюшка, сейчас. – Торопливо вставая с лавки, ответила хозяину дома жена, и поспешила к натопленной печи. Там, на чугунной плите, на месте отодвинутых в сторону кружков, стоит, как на страже, над горящими углями пузатый чайник с изогнутым носиком.
- С молоком будешь, Фролушка? – Спросила Агафья, уже взявшись ватной прихваткой за ручку чайника, а другой за кочергу, чтобы вернуть кружки от плиты на место, и закрыть топку.
Мужчина, услышав вопрос жены, насупился и поджал недовольно губы. Растолстевшая с годами, и подурневшая лицом жена его раздражает.
- Да, буду с молоком. – Сдержавшись на этот раз, и не рявкнув на супругу за глупый вопрос, ответил он.
- Мёду подать, аль сахару наколоть? – Вновь спросила жена. И сразу после этого вопроса она, повернув голову к комнате, имеющей три окна, расположенных в ряд по солнечной стороне, крикнула:
- Клавдия! Принеси утрешнее молоко из сеней!
- С сахаром. – Ответил Фрол, ещё сильнее нахмурив брови, когда мимо него, отозвавшись на зов матери, прошла старшая дочь. Горб на спине девушки топорщил свободную рубаху, и из-за изуродованного позвоночника и длинная сатиновая юбка на Клавдии тоже сидела криво. Особенно это было заметно по подолу, с одной стороны почти касающегося пола, а с другой приподнятого, выставляя на показ худую ногу дочери выше щиколотки почти на ладонь.
****
Всего у Фрола и Агафьи родилось за совместную жизнь четверо детей. Первенцем был мальчик, сын Алексей – гордость отца. Но Алёшенька умер во младенчестве. В последующие годы у супругов родились ещё три дочери. Не смотря на все слёзные молитвы Фрола и Агафьи, бог ещё одного сына им больше так и не дал.
Старшей дочери, Клавдии, сейчас уже двадцать семь лет, средней Лидии двадцать два, а младшенькой Любаше семнадцать недавно исполнилось.
И что-то, видимо, нашептали завистники да злоязычники, так как и с дочерями не всё складывалось счастливо в семье Малышевых.
Так, старшую, Клавдию,не досмотрела сама Агафья, и упустила с лавки в раннем детстве. Сначала подумали, что отделалось дитя испугом, но спустя несколько лет стало девочку гнуть на левую сторону, а к десяти годам вырос у неё горбик между лопатками.
С тех пор стали Фрол и Агафья прятать свою дочь -калеку от людских глаз, чтобы она своим видом женихов не отпугивала от младших сестёр.
Саму Клавдию никто и никогда замуж не возьмет, конечно. Поэтому придётся Фролу старшую свою дочь всю жизнь содержать. Воспитали они её с Агафьей трудолюбивой и послушной. Клавдия шить мастерица, и готовит вкусно. Всё в её руках ладно выходит. За ней-то, видимо, и растолстела Агафья. Потому что чуть-что, только и слышно от неё:
Клавдия, подай!
Клавдия, принеси!
Клавдия, сделай!
И Клавдия всегда тут как тут, все исполняет, да молчит, если мать не в духе, и покрикивает на неё. У Агафьи характер колкий. Вредная она баба, хоть и умеет быть и ласковой, и покорной мужу. А все потому, что Фрол не терпит шума в доме, и его слово всегда и для всех домашних закон.
И у младшей дочери Фрола, Любаши, тоже изъян есть. Не такой, конечно, как у старшей, но всё же есть. И виновата в его появлении на теле дочери опять же Агафья!
Фрол, дожидаясь своего напитка, вздохнул, сверля толстомясую спину жены хмурым взглядом, и вспоминая прошлое.
Приспичило Агафье как-то раз дочерям уши проколоть. Вроде дело обычное: игла, мыло, да свечка. Старшей Клавдии колоть она не стала, так как без надобности – в невестах ей не ходить.
У средней дочери Лидии проколы в мочках вскорости зажили, серьги она стала носить.
А вот у младшей, Любаши, беда приключилась с одним проколом. Воспаление началось. Выходили, вылечили малышку, да только след остался на шее младшей дочери, словно кто жилу под кожей потянул, от уха к ключице. Оттого и ходит младшая Любаша всегда в платке, чтобы недостаток свой людям не показывать.
А на лицо младшенькая уродилась красавицей писаной. Глаза васильковые, косы русые, брови вразлёт, кожа белая, уста, что лепестки майской розочки И, если бы не эта потянутая жила на шее, из-за чего ходит дочь со слегка склоненной к плечу головой, сыскал бы он для Любаши самого лучшего жениха! Но… Нет. Не получается так, как хочется Фролу.
А всё потому, что ему приходится (унизительно для себя) рассказывать каждому кандидату в зятья, что это не врожденное увечье у Любаши, и других изъянов его дочь-невеста не имеет. Он слово даёт.
А средняя дочь, Лидия…
****
- Лидия! Ты сегодня золу выгребала?!
Услышав вопрос жены, всё ещё хлопочущей возле печи, Фрол теперь ждал, что ответит самая капризная и своевольная из всех его дочерей.
И вот, из светлицы вышла Лидия. Её щёки нарумянены, в косу лента красная вплетена, кофта с пышными рукавами маками расшита.
Хороша средняя дочь-невеста, конечно. Но, несмотря на все усилия, ею приложенные, не имеет Лидия такой красоты лица, какая досталась младшей её сестре, Любаше.
Хорошо хоть, что сложение тела у Лидии, что называется в народе «кровь с молоком». Грудь у дочери средней высокая, да крутая, словно две дыни под расшитыми маками прячутся. И бёдра у девицы широкие, пышные, для мужского глаза притягательные.
- Нет, не выгребала.
- Почему? – Грозно спросила девушку мать.
- Потому что я и не знала, что я должна сегодня печь чистить. – Капризно дуя губы ответила Лидия.
- Клавдия, не закрывай дверь! - Крикнула, обернувшись через плечо Агафья, вернувшейся из сеней, с крынкой козьего молока в руках, старшей дочери. - Оставь открытой! Фу, как угаром потянуло! Вот беда с этой печью! Ходы, видать, сажей забились. Прочищать надо. До лета не дотянуть, угорим ещё! Батюшка, делать что-то надо!
Фрол, услышав обращение к нему жены, поскрёб свою уже с проседью бороду под нижней губой, и произнёс:
- Сегодня поспрошаю на рынке. Старый печник Аким помер еще в прошлом годе. Слышал, говорят, вроде бы как молодой какой-то объявился заместо него. С окраины он. Может пришлый какой мужичок, а может из босоногих кто в люди выбился… Но ты, мать, не топи пока печь, пусть остынет. Думаю, управлюсь я с этим делом за сегодня.
- Батюшка, а как же вечеря? У меня ж каша не томлена! Я думала, что позже приготовлю. – Всплеснув пухлыми руками, произнесла Агафья.
- Ничего. ПовечОрим хлебом, да окороком соленым. Я тоже чую угар. Так и до беды не далеко. Уснем и не проснемся. Печник срочно нужОн. Откладывать нельзя такое дело… А где Любаша? – Спросил Фрол, не увидев младшей дочери среди всего собравшегося семейства в горнице.
- Так она к колодцу по воду пошла. Видать, опять с подружками встретилась, заболталась. Уже давно вернуться должна. – Ответила мужу Агафья.
- Подружки… - Недовольно цокнул языком Фрол - ЗдорОвая уже с подружками-то лясы точить. О замужестве пора думать, приданое себе готовить. Не ровен час, как сваты в дом явятся… Слышь, мать? Я ведь уже почти сговорился с семейством Наумовых.
- А кто это такие? – Спросила у него жена с живым интересом в глазах.
- Ты чего, Агафья? Наумовы! Скорняки!
- Аа… Поняла теперь, кто такие. Шапки которые из меху шьют! – Ответила Агафья, качнув головой.
- Да. Они самые. Два младших сына у Павла Яковлевича ещё не женатые, Савелий и Игнат. Одинаковые на лицо которые. Вот, кто-то из них двоих и поведёт нашу Любашу под венец.
*****
В последнее время, Фрол Ильич только тем и озабочен, чтобы поскорее выдать замуж свою среднюю дочь, Лидию. Она уже перезревшей невестой считается в свои двадцать два года. И виноват в этом только он сам.
Дело в том, что в поиске лучшей партии для Лидии Фрол отказал многим сватам. Но время идет, и дочь взрослеет. Так, незаметно, и поубавилось желающих взять в жены пышнотелую Лидию.
Но вот, совсем недавно посватался к ней один мужчина. Чурсин Афанасий Григорьевич, тридцати пяти лет от роду. Работает он в типографии. Газеты да листовки печатает. А живёт сам в ближайшем от Лебединовки городе, в своем доме, хоть и расположенном в грязном, заводском районе, на окраине. Умный, ученый, в очках ходит. А второй дом мужчина имеет здесь, в селе Лебединовка. Называет Афанасий Григорьевич его странным словом: «дача».
Жена ему нужна работящая, здоровая, не малолетняя. Главное условие - чтобы она ему детей смогла выносить и родить. Вот кто-то и подсказал ему, что есть такая невеста в доме у Малышевых.
Первая жена Афанасия Григорьевича от тифа умерла. Была она болезненной, худенькой и изящной, на пианино играла. Детей у семейной пары так и не народилось за все совместно прожитые годы.
Вот и решил Афанасий взять себе в жены после неё девушку деревенскую, крепкую. Чтобы и собой не дурна была, и не глупа, и Лидия ему, как оказалось, как раз пара подходящая. Сговорились отец и жених справить свадьбу в феврале следующего года, то есть уже через два месяца.
И, наученный уже горьким опытом, Фрол решил и с младшей дочерью Любашей дело с замужеством тоже не затягивать. Семнадцать лет – самое время невеститься! И хочется ему породниться с семьями хорошими, достойными, а не с каким-нибудь отребьем, которого полно на улицах селения. Да ещё бы и две свадьбы разом сыграть, чтобы экономия была.
За своими двумя дочерями Фрол даёт приданое хорошее. Каждой по сундуку, доверху набитого добром. Сколько и чего именно в те сундуки сложено никто из женихов, конечно, не знает, но авторитет у Фрола Ильича в округе весомый, и поэтому все, кто сватаются, надеются, что с молодой женой придет в дом жениха и какое-никакое, а богатство.
Всем в селении хорошо известно, что семья Малышевых зажиточная. Они держат коз, молочных и пуховых пород, пасеку. И торгует по воскресным дням на барахолке Фрол Ильич медом, пуховыми косынками, и свечами. Свечи изготавливает сам Фрол Ильич, и они славятся качеством у местного населения. И косынки пуховые тоже в цене, так как женщины в его семье рукодельницы.
Чтобы новая власть не трогала его семью, Фрол вступил в артель, и шесть дней в неделю строгает доски, да делает мебель для чиновничьих кабинетов и разных мест, где собирают людей на партийные собрания.
Лавки, тумбы, столы, шкафы и полки. Всё делается трудовой артелью на совесть. За свой труд получает Фрол сущие копейки. И на эти копейки его большой семье, где работает он один, никак не выжить.
Тем более, что жизнь сейчас тяжелая. Люди живут бедно. В больших городах воровство, грабежи повсеместно, а у них здесь, в маленьком селении, развелось голодранцев всяких мастей. Даже цыганский табор остановился у реки на зимовку.
Поэтому, чтобы не привлекать к себе внимания, Фрол Ильич старается одеваться во все латанное, и дочерей нарядами не балует. От всяких общественных собраний Фрол свою семью ограждает. Сам он всюду на виду, а на его бабье царство смотреть нечего!
И мечтает Фрол об одном: скорей бы дочерей замуж отдать, да с себя эту ответственность сбросить. И заживут тогда они с Агафьей да Клавдией потихоньку, денежки начнут копить. Времена ведь всякие могут настать, а когда за пазухой пятак пузо греет, всё же надёжа есть на то, что цел, сыт и жив останешься при любой власти.
Так что пока из кожи вон Фрол лезет, собирает два сундука с приданым дочерям. Один для Лидии. Другой для Любаши.
Хорошо, с одной стороны, что хоть Клавдии ничего не надо! Старшая дочь горбунья при них останется.
Агафья стареет, толстеет, а так хоть молодая работница в доме всегда будет.
*****
- Ох, и студёно сегодня на улице! Мороз так и щиплет! Думала я и вода застынет, пока до дому дойду! – Младшая Любаша зашла в дом, запустив еще морозного воздуха с собою.
Сняв с головы старую, серую шаль и кафтан из овечьей шерсти, который был ей велик по размеру, девушка осталась теперь в сатиновой юбке – «Татьянке» (от автора: юбка с вшитой резинкой, не широкая, но и не узкая, в мягкую складку), кофте «на выпуск» с длинными рукавами и рюшами на груди, да в тонком платке цветастом, концы которого были обвиты вокруг шеи и завязаны со спины, под затылком.
Повесив коромысло на стену, на вбитые для этого гвозди с большими шляпками, девушка занесла с сеней ведра с водой и поставила их, одно за другим, на широкую лавку.
- Ох, пить хочу – не могу как! Запалилась! –Любаша взяла ковш деревянный, с резной ручкой, и зачерпнула им студёной, колодезной воды из ведра, и начала жадно пить, подставив ладошку под дно посудины, чтобы капли не замочили пол и тканую дорожку под ногами.
Фрол, отпив глоток из кружки заваренного цикория, посмотрел на младшую дочь, испытывая гордость отцовскую. Уж так хороша его Любаша! Так хороша!
И стройна, и голос нежный, и смех её, словно журчание ручья – с перекатами, да переливами. А уж как запоёт Любаша, так заслушаешься. Бывает, он сам просит дочь длинными, долгими вечерами, тихонько ему напеть то про степь, то про долю тяжелую, то про любовь окаянную.
- А вы чего такие?… Случилось что? – Спросила младшая дочь, с удивлением увидев, что все собрались в горнице.
- Ничего не случилось. Тебя заждались. Почему так долго? – Спросила строгим голосом Агафья.
Любаша сразу престала улыбаться, заметив, что матушка в плохом настроении.
- Так там очередь была. Много женщин собралось у колодца. Рассказывают про то, как утОпли давеча мужики в соседнем селе на речке. На полынью под снегом набрели, провалились, и не выбрались.
- А ты и уши развесила! Страсти такие слушаешь! Иди, давай, за пяльцы садись. Через два месяца свадьба у сестры твоей! Дел невпроворот!
Любаша склонила низко голову и прошла в светлицу. За нею зашли в комнату и старшие сёстры Клавдия с Лидией.
И как только девушки скрылись с родительских глаз, средняя из сестёр, Лидия, подошла к погрустневшей Любаше, присевшей на лавку у окна, и прошептала на ухо:
- Любаша! Слышь, чего скажу? Отец тебе женихов сыскал! Сразу двоих!
Любаша в удивлении распахнула широко глаза и спросила тоже шепотом:
- А кто такие?
- Скажу, только ты меня не выдавай отцу. Он с матушкой об этом разговаривал, а я услышала.
- Не выдам! Вот те крест! – Перекрестилась перстами Любаша, и кинула беспокойный взгляд на Клавдию. Но старшая сестра сейчас стояла в самом дальнем углу комнаты, к ним спиной. и расправляла большое лоскутное одеяло, чтобы продолжить его шить. К тихим голосам сестёр она не прислушивалась.
И Лидия, сощурив хитро и загадочно глаза, открыла тайну младшей сестре:
- С отцом братьев Наумовых он сговорился!
У Любы, после слов сестры, потемнело в глазах. Эти братья-близнецы вечно возле колодца кружатся, словно коршуны. Всех девчат за бока хватают, да уговаривают поцеловать их, бусы сулят за поцелуй.
Оба противные, с толстыми, алыми губами!
- Нет! Только не они! – Прошептала Любаша, а затем торопливо спросила:
- А кто ж из них двоих жених?
Лидия улыбнулась, повела бровью, и ответила испуганной младшей сестре с лёгкой насмешкой в голосе:
- Какая тебе разница? Они если и местами поменяются на супружеском ложе, так ты этого никогда и не заметишь.
*****
© Copyright: Лариса Пятовская, 2026
Свидетельство о публикации №226030900427
Продолжение следует))
Мои дорогие! Главы нашей новой истории будут выходить в 07:00 по мск с понедельника по пятницу.