первая часть
Огни вечернего города мелькали за окном, сливаясь в яркую полосатую ленту, словно огромный пёстрый калейдоскоп. Казалось, мимо пролетали уже не фонари, а его собственные годы.
Сергей вспомнил себя второкурсником элитного экономического университета. Ему нравилась высшая математика, и в тот день он спешил на пару, когда столкнулся с ней. Оступившись, он едва не наступил на ногу девушке из параллельной группы — той самой. В качестве извинения она согласилась сходить с ним после занятий в кондитерскую.
«Что же она тогда взяла?» — попытался вспомнить он.
Кажется, шоколадное пирожное и молочный коктейль.
Она чуть запачкалась шоколадом, а он не мог оторвать от неё глаз: смотрел на ангельское лицо, светлые волосы и боялся даже громко вздохнуть.
Машина притормозила у дома Полины.
— Я пойду, — нерешительно произнесла девушка, будто спрашивая разрешения, и потянулась к ручке двери.
— Полин, я завтра заеду к тебе днём, — проговорил Сергей. — Познакомишь меня с мамой?
— Хорошо, — ответила она, и в голосе прозвучала неуверенность.
Дома Сергей поспешил сорвать с себя бабочку — казалось, она стягивает шею, как удав. Следом полетел на стул тесный пиджак, не дававший сделать полный вдох.
Он направился в дальнюю комнату, почти пустую: там лежали коробки с рабочими бумагами, чертежами, сметами. Сергей отодвигал ящики, разбрасывая папки, пока не нашёл то, что искал.
Маленькая коробка лежала на своём месте.
Он медленно приподнял крышку; руки заметно дрожали. Аккуратно сдвинул в сторону маленький букет сухоцветов, поднял завернутый в мягкую ткань прямоугольник и бережно развернул.
Всего несколько старых, выцветших от времени фотографий.
На первой — молодой Сергей в шортах и лёгкой рубашке обнимает за талию светловолосую девушку на фоне реки. Ком подступил к горлу. Он бережно положил снимок рядом на пол.
На следующем фото девушка смеётся, вся в муке: он щёлкнул её, когда она пекла булочки. Сергей криво усмехнулся, вспоминая, как после того кадра она швырнула в него пригоршню муки, и они ещё несколько дней выметали её из кухни.
Вторая фотография легла поверх первой.
В руках остался последний снимок — пустой берег реки, никого.
По щекам побежали слёзы, щипля свеже выбритую кожу и собираясь в морщинах. В груди стало тесно.
Сергей не выдержал: с почти благоговейной осторожностью сложил снимки обратно, положил поверх маленький букет сухоцветов и задвинул коробку подальше. Разбросанные бумаги не вызывали ни малейшего отклика. Он просто выключил свет и пошёл в душ.
Открытая ещё с вечера бутылка коньяка словно обрадовалась, что о ней вспомнили. Напиток обжигал горло и горько разливался по груди, сегодня уже без посредника в виде бокала. Сергей сделал жадный глоток, закашлялся.
Он сидел в махровом халате на полу гостиной: мягкий ковёр еле ловил тусклый свет ночника. Сергей откинул голову на диван. В квартире стояла звенящая тишина, от которой буквально звенело в ушах.
Он остро почувствовал пугающее одиночество.
— Вот так сейчас умру — и никто не заметит. Хоть бы грабитель какой заглянул, — пробормотал он, а потом громче крикнул в тёмный коридор: — Эй, есть тут кто?
В ответ — тишина.
— А, нет тут никого. Только мы с тобой, — сказал он бутылке и сделал ещё глоток.
Сергей проснулся, когда за окном уже сияло яркое солнце. Что он ценил в дорогих напитках — так это отсутствие похмелья: выпей он столько дешёвого коньяка, который мог себе позволить в юности, голова была бы чугунной.
Уже по привычке он заказал завтрак и отправился выполнять утренний ритуал. Душ, зубы, зарядка — всё как последние двадцать лет. Полный энтузиазма курьер привёз еду.
Кофемашина шипела, варя кофе, и остатки сна как рукой сняло. Солнечный свет, отражаясь от пушистых сугробов, заливал кухню. Сергей огляделся словно чужими глазами — и поразился, как мог так запустить дом. Кухня была заставлена чем попало, пыль толстым слоем лежала почти на каждой поверхности, а перед широким двухкамерным холодильником темнели какие‑то пятна.
Он вспомнил, что последний раз приглашал уборщицу не меньше года назад. Время летело незаметно. То ли кофе, то ли солнце, то ли всё вместе подняло в нём волну энтузиазма. Сергей написал администратору проверенного агентства и вызвал работниц по дому. День обещал быть хорошим: он кожей чувствовал, что жизнь вот‑вот изменится — и в лучшую сторону.
Когда помощницы пришли, он уже был одет в шерстяную зимнюю тройку: ему не терпелось выехать к дому Полины. На часах приближался полдень, а путь предстоял неблизкий. Сергей быстро согласовал объём уборки, накидал примерное меню и перечень продуктов, а комнату с документами заранее запер на ключ.
Морозный ветер обжёг лицо, яркий свет на секунду ослепил. Машина уже прогрелась и была готова выскочить на дорогу, но, когда ворота открылись, оказалось, что выезд перегорожен ремонтной бригадой. От мороза лопнула труба, и мужчины в оранжевых жилетах, перекрикивая друг друга и не стесняясь в выражениях, копались в люке, из которого валили клубы белого пара.
Спорить с судьбой было бессмысленно: объехать их было никак. Сергей повернул ключ и заглушил мотор.
Такси приехало только через сорок минут, за это время он успел всерьёз разволноваться и даже подумывал идти пешком. Сигареты таяли в пачке, пальцы барабанили по рулю. Наконец водитель остановился за воротами.
Сергей, радуясь как двадцатилетний парень, почти бегом направился к машине и даже зачем‑то помахал водителю. «Решит теперь, что сумасшедший», — мелькнуло у него.
Запрыгнув на заднее сиденье, он невольно посмотрел на свой дом. Огромная кирпичная коробка казалась ему фальшивой, ненастоящей. Он не чувствовал, что это его дом: с этого ракурса было легче поверить, что он просто проезжий в такси.
В салоне играла современная музыка, ещё сильнее отделяя Сергея от чопорного, одинокого строения за спиной. Наконец машина тронулась.
Во дворе соседнего дома стоял снеговик. Через несколько минут они выехали на объездную и набрали скорость. Машину мягко покачивало, и это немного успокаивало нервы, натянутые как канаты.
«Неужели через полчаса я встречу её?» — подумал он. Всё ведь может оказаться просто ошибкой, всё может закончиться хорошо. Сердце колотилось так, словно собиралось выскочить из груди.
Нужно было успокоиться и придумать слова. Сергей расстегнул куртку: от адреналина ему стало жарко. Мысли роем крутились в голове, заслоняя реальность, и он снова провалился в тот момент, когда его жизнь разделилась на «до» и «после».
— Послушай, эта девчонка тебе не ровня, — седовласый отец сидел за дубовым столом в своём кабинете, перед ним лежала папка с личным делом Алины. Он ткнул в неё пальцем. — Мы найдём тебе партию получше.
— Ты только послушай себя! — мать, ходившая по комнате из угла в угол, не выдержала и опустилась рядом с сыном на диван, сжав его руки. Её голос звучал выше обычного. — Серёжа, ты сейчас влюблён, это понятно, но нельзя принимать поспешные решения. Погуляйте, своди её в кино, но ничего серьёзного… надо планировать.
— Я сам решу, как мне поступать, — резко оборвал её Сергей, вырывая руки из материнской хватки.
— Я люблю её, — упрямо повторил Сергей.
Отец устало потёр лоб и наклонил голову.
— Ты не понимаешь, ты себе жизнь ломаешь. Она ведь детдомовская, подумай сам, — он ткнул пальцем в папку. — У неё даже нормального родительского воспитания не было. — Сейчас она юная и прекрасная, а с годами характер огрубляет. Хочешь рядом сварливую жену?
Пожилой мужчина пытался достучаться до его разума, не замечая, что решение уже принято.
— Отец, прошу, не вставай у меня на пути, — твёрдо сказал Сергей.
— Что ты такое говоришь, Серёжа? — мать ахнула, глаза округлились. — Мы с папой только лучшего тебе желаем.
— Послушай, сын, — голос отца стал жёстче. — Оглянуться не успеешь, а она уже будет на сносях. Мы растили тебя ответственным. Ты бросишь университет, пойдёшь работать, содержать семью. Всё твоё будущее перечёркнуто. Закончишь грузчиком каким-нибудь.
Он опёрся руками о стол и указал пальцем на сына.
— Я тебя всего лишу. Ни копейки, пока эта интрижка не закончится. Помяни моё слово, — ладонь с грохотом опустилась на стол.
Мать только крепче сжала губы в знак согласия.
Сергей отчётливо вспомнил, в какой ярости уходил тогда из родительского дома. Уже вечером он собрал вещи, подхватил Алину, и они перебрались на самую окраину, в крошечный домик у озера, с деревянным полом, который позже засыпали мукой. Это были лучшие месяцы его жизни.
Они могли разговаривать сутками напролёт — обо всём и ни о чём. Денег почти не было: Алина подрабатывала в буфете после занятий, Сергей помогал в кофейне при библиотеке. Заработок был скромным, но хватало на аренду и еду. В остальное время они грызли гранит науки.
Сергей всегда поражался, как много она знает: застать Алину без книги было почти невозможно. Он ясно увидел её смеющееся лицо — и серебряный браслет.
Браслет он купил в ювелирной лавке, в подарок: такой же тонкий и изящный, как она сама. Очень хотелось взять золотой, но денег едва хватило на серебро.
А потом память снова вынесла его к реке, на берег, заросший камышом, куда он год за годом тайком приезжал в день её рождения.
«Нам очень жаль, молодой человек, — говорил тогда милиционер, снимая фуражку. — Мы нашли вещи вашей подруги на берегу. Предполагаем, что она утонула. Тело пока не обнаружено, идут поисковые работы».
К тому моменту прошло уже несколько дней с тех пор, как Алина пропала. Сергей обзвонил и обошёл всех её подруг — никто её не видел, на кафедре она тоже не появлялась.
Он ездил в детдом, где она выросла, надеясь, что она могла вернуться туда, но и там о ней ничего не знали.
Сергей помнил, как бежал к озеру. На берегу стояли несколько милиционеров: один что‑то записывал, другой аккуратно щипчиками поднимал её вещи.
Он не успел добежать — крепкие руки третьего сотрудника схватили его сзади и удержали.
— Тише, тише, молодой человек, вы нам все улики затопчете. Мы ищем её, — спокойно сказал тот.
Сергей сполз на землю, слёзы застлали глаза. «Зачем она пошла к озеру? Что произошло?» — вопросы повисали в пустоте. Никто не мог ответить.
Следующий год прошёл для него как в тумане: от горя он пил, взял академический отпуск и почти не помнил себя.
Родители успокаивали Сергея, но он ясно чувствовал их скрытое облегчение, и от этого становилось только тошнее. Тело Алины так и не нашли, и эта неопределённость ещё сильнее рвала сердце: некуда прийти, не перед чем поплакать, не с чем попрощаться. Остались только несколько фотографий и берег озера.
Годы шли, а дыра в душе так и не затянулась. Все мимолётные романы были лишь пластырем на старую кровоточащую рану: со стороны жизнь выглядела прилично, но внутри он оставался израненным зверем. Пожалуй, только с Лерой он пытался построить что-то похожее на семью: она нравилась родителям — тихая, хозяйственная, — но для него это ничего не значило.
Глядя на неё, он не чувствовал ровным счётом ничего, будто смотрел скучную передачу по телевизору. В какой‑то момент Сергей понял, что это жестоко по отношению к девушке, и честно признался ей в отсутствии чувств. С тех пор прошло десять лет, но новых попыток создать семью он не предпринимал.
Он приоткрыл окно, втянул свежий воздух и попытался отогнать тяжёлые воспоминания. Тело ведь так и не нашли, значит, теоретически Алина может быть жива. Могла потерять память, её могли похитить — взбудораженный разум подкидывал один сценарий за другим. Узнает ли она его — вопрос, но он её узнает точно.
Он вдруг ясно осознал: Полина действительно похожа на Алину в молодости. Да, конечно, он заметил это сразу. И имена — разве можно списать такое созвучие на случайность? Полина, Алина…
«Ну конечно, это должна быть она», — Сергей невольно улыбнулся, боясь спугнуть хорошее предчувствие.
Автомобиль свернул на разбитую гравийную дорогу, колёса заскрежетали, водитель сбросил скорость, лавируя между ямами.
Под ногами у Сергея хрустел снег, пока он нервно докуривал сигарету. Такси мигнуло красными огнями и исчезло за поворотом, а он уже начинал мёрзнуть, когда дверь наконец открылась.
Полина выглянула на улицу и помахала ему, приглашая войти.
Бычок полетел в урну, и Сергей, прорезая облако дыма, направился навстречу своей судьбе.
— Здравствуйте, Сергей, — сказала девушка и поставила перед ним потрёпанные домашние тапочки.
— Ну как ты тут, Полин? Всё хорошо? — он видел её смущение и старался разрядить обстановку.
Сергей повесил пуховик на один из проржавевших крючков и слегка похлопал её по плечу.
Дом внутри оказался ещё меньше, чем снаружи, но при этом гораздо уютнее, чем его собственный особняк.
Справа от прихожей открывалась крошечная кухня. Полина пригласила его туда и налила чай.
Сергей сел на стул, укрытый цветной самодельной накидкой. На столе стояла пиала с бубликами и конфетами, а на другом конце громоздилась стопка газет.
Полина ушла за мамой, скрывшись в дальней комнате.
Время будто остановилось. Не зная, чем занять руки, он взял одну из газет: новости, объявления, гороскопы — ничего интересного. Несколько народных рецептов от болезней были обведены ручкой.
За спиной послышались тяжёлые шаркающие шаги. Сергей замер и не стал сразу оборачиваться.
Женщина, опираясь рукой о стол, тяжело обошла его и опустилась в кресло напротив. Запах чая смешался с резким медикаментозным ароматом.
Он поднял взгляд — и глаза расширились от удивления.
Это была не она.
Сердце с грохотом рухнуло куда‑то вниз.
Напротив сидела женщина лет пятидесяти с тёмными волосами и смуглой кожей. Лицо, сероватое и как будто рябое, выглядело высохшим под напором тяжёлой болезни.
заключительная