Новый учебный год начался в сентябре, и школа встретила учеников обновлённой, с новыми партами, новыми картами на стенах и свежевыкрашенными полами. Елена Павловна хлопотала, как наседка над цыплятами, и Анисим, глядя на неё, улыбался. Она была счастлива, и этого было достаточно.
В этом году в школу пришли не только дети из Никольского, но и из окрестных деревень — родители слышали, что здесь учат хорошо, и возили своих ребятишек за пять, за десять вёрст. В школе стало тесно, и Елена Павловна подумывала о том, чтобы попросить у земства ещё одну ставку учителя.
— Ты не устала? — спросил Анисим, видя, как она мечется между классами, библиотекой и хозяйственными делами.
— Устаю, но это приятная усталость, — ответила она. — Я чувствую, что делаю что-то важное.
— Ты делаешь важное дело, — сказал он. — Не сомневайся.
В октябре, когда уже выпал первый снег, в школе случилось событие, которое обрадовало всех. Приехал Пётр Иванович из земства и объявил, что при школе открывается воскресная школа для взрослых. Теперь те, кто работает в поле днём, могли учиться по воскресеньям.
— Кто будет вести? — спросила Елена Павловна.
— Анисим, — ответил Пётр Иванович. — Он хорошо справляется.
Анисим не возражал. Ему нравилось учить взрослых. Они были серьёзнее, вдумчивее, хотя и схватывали медленнее. Он терпеливо объяснял, поправлял, хвалил. И видел, как их глаза загораются, когда они понимают, что могут читать, писать, считать.
В ноябре, когда уже установился санный путь, в село приехал Григорий с семьёй. Он привёз новость: Иван, его сын, поступил в учительскую семинарию в Симбирске.
— Молодец, — сказал Анисим. — Он будет хорошим учителем.
— Это вы его научили, — сказал Григорий.
— Не я, — ответил Анисим. — Он сам.
Они пробыли несколько дней, помогли по хозяйству, уехали.
В декабре, перед самым Рождеством, в школе устроили праздник. Дети читали стихи, пели песни, показывали сценки. Родители пришли, смотрели, улыбались. Елена Павловна была счастлива. Анисим тоже.
После праздника они сидели дома, пили чай с мёдом, разговаривали.
— Ты не думал о том, чтобы вернуться в церковь? — спросила она.
— Нет, — ответил он. — Мой храм теперь здесь. В школе.
— Не жалеешь?
— Ни разу, — сказал он. — Хотя иногда вспоминаю. Голос, запах ладана, тишину. Но это не ностальгия. Это память.
Она взяла его за руку.
В январе, когда морозы усилились, в школе начались новые занятия. Елена Павловна решила ввести уроки естествознания. Она сама готовила материалы, собирала гербарии, рисовала таблицы. Дети с интересом рассматривали растения, животных, камни. Им нравилось.
— Ты у нас и естествоиспытатель, — сказал Анисим.
— Я самоучка, — усмехнулась она. — Но стараюсь.
В феврале, когда уже запахло весной, в село приехал Фома. Он закончил семинарию и теперь работал учителем в соседнем уезде. Приехал навестить, рассказать новости.
— У нас тоже школа хорошая, — сказал он. — Но ваша лучше.
— Спасибо, — ответил Анисим.
— Вы меня научили, — сказал Фома. — Не только грамоте. Жизни.
Анисим не ответил. Он смотрел на этого выросшего, уверенного в себе парня и думал о том, что время идёт, что он стареет, что его ученики становятся учителями.
В марте, когда уже начали таять сугробы, в школе начались экзамены. Дети показывали, чему научились за год. Читали, писали, считали. Родители приходили, гордились, плакали. Елена Павловна была довольна. Анисим тоже.
После экзаменов они подвели итоги. Двое учеников получили похвальные листы и рекомендации для поступления в уездное училище.
— Они смогут учиться дальше, — сказала Елена Павловна. — Это наша победа.
— Наша, — согласился Анисим.
В апреле, когда уже начали сеять, в село приехал Пётр Иванович с новостью: земство решило открыть при школе библиотеку для взрослых. Теперь не только дети, но и их родители могли брать книги домой.
— Кто будет библиотекарем? — спросила Елена Павловна.
— Дуня, — ответил Пётр Иванович. — Она справится.
Дуня обрадовалась. Она уже несколько лет работала в школьной библиотеке и мечтала о большем.
В мае, когда уже зацвели сады, в селе случилось событие, которое обрадовало всех. Приехал Григорий с женой и сыном. Иван, который учился в семинарии, привёз свои первые успехи.
— Я скоро стану учителем, — сказал он.
— Молодец, — сказал Анисим. — Продолжай в том же духе.
Они пробыли несколько дней, помогли по хозяйству, уехали.
В июне, когда уже поспели ягоды, Анисим получил письмо от своего давнего знакомого из Симбирска. Тот предлагал ему место писаря в губернском правлении. Работа была спокойная, не пыльная, с хорошим жалованьем.
— Ты поедешь? — спросила Елена Павловна.
— Нет, — ответил Анисим. — Моё место здесь.
— Не жалеешь?
— Ни разу, — сказал он.
В июле, когда уже начался сенокос, в школе начались каникулы. Елена Павловна уехала в Симбирск за книгами, Анисим остался один. Он работал в поле, помогал соседям, читал по вечерам. Тоска, которая была его постоянным спутником, не мешала ему. Она была как старый друг, который сидит рядом и молчит.
В августе, когда уже начали убирать хлеб, Елена Павловна вернулась. Она привезла новые книги, карты, таблицы. Радовалась, рассказывала. Анисим слушал, кивал.
— Ты не скучал? — спросила она.
— Скучал, — ответил он.
— И я скучала.
Они обнялись.
В сентябре, когда уже похолодало, школа открылась снова. Детей пришло ещё больше. Елена Павловна, Анисим, Константин, Дуня и молодая учительница едва справлялись. Но они были счастливы.
В октябре, когда уже выпал первый снег, Анисим сидел на крыльце, смотрел на звёзды. Елена Павловна вышла, села рядом.
— О чём думаешь? — спросила она.
— О том, что год прошёл, — ответил он. — А мы всё ещё здесь.
— Здесь, — сказала она. — И это главное.
Он обнял её. За окном падал снег, и в избе было тепло, и жизнь продолжалась.
В ноябре, когда уже установился санный путь, в село приехал Пётр Иванович с проверкой. Он осмотрел школу, поговорил с учителями, с детьми, с родителями. Остался доволен.
— Вы делаете большое дело, — сказал он. — Продолжайте.
— Продолжим, — ответила Елена Павловна.
В декабре, перед самым Рождеством, в школе устроили праздник. Дети читали стихи, пели песни, показывали сценки. Родители пришли, смотрели, улыбались. Елена Павловна была счастлива. Анисим тоже.
После праздника они сидели дома, пили чай с мёдом, разговаривали.
— Ты счастлив? — спросила она.
— Счастлив, — ответил он. — Не всегда, но счастлив.
— А тоска?
— Тоска никуда не делась, — сказал Анисим. — Она просто стала мудрее. Она напоминает мне, что жизнь не вечна, что надо ценить каждый день.
— Это хорошо? — спросила она.
— Это правда, — ответил он.
Она взяла его за руку. Они сидели молча, глядя на огонь в печке. За окном падал снег, и в избе было тепло, и жизнь продолжалась.
Лето 1860 года выдалось на Симбирщине тёплым, но не душным. Дожди выпадали вовремя, и хлеба стояли стеной, обещая хороший урожай. В селе Никольском, как всегда, готовились к сенокосу, чинили косы, телеги, сбрую. В школе занятий не было — каникулы, — но Елена Павловна не сидела без дела. Она готовилась к новому учебному году: переписывала программы, заказывала учебники, договаривалась с родителями, чьи дети должны были пойти в школу осенью. Анисим помогал ей, но больше занимался хозяйством и тем, что к нему обращались крестьяне.
В июне, когда уже поспела земляника, а за ней и черника, в село приехал Пётр Иванович из земства. Он привёз новость: земство решило открыть при школе ремесленные классы для мальчиков — столярный и слесарный.
— Это будет полезно, — сказал он. — Не все же в учителя пойдут. Кому-то и рабочие руки нужны.
Елена Павловна одобрила. Анисим тоже. Он сам вырос в крестьянской семье и знал, что уметь делать что-то руками — не менее важно, чем уметь читать и писать.
— Кто будет вести? — спросила Елена Павловна.
— Найдём мастеров, — ответил Пётр Иванович. — Из города пришлём.
Он пробыл в селе два дня, поговорил с крестьянами, осмотрел школу, уехал.
В июле, когда уже начался сенокос, в селе случилось событие, которое обрадовало всех. Приехал Григорий с семьёй. Иван, его сын, закончил первый курс семинарии и приехал на каникулы.
— Трудно? — спросил его Анисим.
— Трудно, но интересно, — ответил Иван. — Я хочу быть учителем. Как вы.
— Как я? — усмехнулся Анисим. — Я не учитель. Я так.
— Вы учитель, — твёрдо сказал Иван. — Самый настоящий.
Анисим не ответил, но в душе было тепло.
Они пробыли несколько дней, помогли по хозяйству, уехали.
В августе, когда уже начали убирать хлеб, в село приехал новый священник, отец Иларион, который был здесь раньше, но его перевели в другое место. Теперь он вернулся. Он был другим — постаревшим, поумневшим, спокойным. Он зашёл в школу, поздоровался с Еленой Павловной, с Анисимом.
— Я к вам с миром, — сказал он. — Хочу помогать.
— Будем рады, — ответила Елена Павловна.
Отец Иларион стал приходить на уроки Закона Божьего, беседовать с детьми, объяснять. Анисим и он больше не спорили. Они нашли общий язык.
В сентябре, когда уже похолодало, школа открылась. Детей пришло больше, чем в прошлом году — почти семьдесят человек. Елена Павловна, Анисим, Константин, Дуня и две молодые учительницы едва справлялись. Но они были счастливы.
— Теперь у нас настоящая школа, — сказала Елена Павловна.
— Настоящая, — согласился Анисим.
В октябре, когда уже выпал первый снег, в школе начались ремесленные классы. Приехали мастера из города, привезли инструменты, станки. Мальчики занимались с охотой, девочки смотрели, но не вмешивались. Анисим иногда заглядывал в мастерскую, смотрел, как ловко работают руки, и вспоминал своё детство.
В ноябре, когда уже установился санный путь, в село приехал Пётр Иванович с проверкой. Он осмотрел школу, поговорил с учителями, с детьми, с родителями. Остался доволен.
— Вы делаете большое дело, — сказал он. — Продолжайте.
— Продолжим, — ответила Елена Павловна.
В декабре, перед самым Рождеством, в школе устроили праздник. Дети читали стихи, пели песни, показывали сценки. Родители пришли, смотрели, улыбались. Елена Павловна была счастлива. Анисим тоже.
После праздника они сидели дома, пили чай с мёдом, разговаривали.
— Ты счастлив? — спросила она.
— Счастлив, — ответил он. — Не всегда, но счастлив.
— А тоска?
— Тоска никуда не делась, — сказал Анисим. — Она просто стала тихой. Как дальний колокол. Я её слышу, но она не мешает.
— Это хорошо, — сказала она.
— Хорошо, — согласился он.
Он взял её за руку. Они сидели молча, глядя на огонь в печке. За окном падал снег, и в избе было тепло, и жизнь продолжалась.
В январе, когда морозы усилились, в школе начались новые занятия. Елена Павловна решила ввести уроки пения. Она сама играла на фортепьяно, учила детей песням. Дети пели с удовольствием, и в школе стало ещё светлее.
В феврале, когда уже запахло весной, в село приехал Фома. Он привёз новости — в Симбирске открывается воскресная школа для взрослых, и он хочет там работать.
— А как же твоя школа? — спросил Анисим.
— Найдут кого-нибудь, — ответил Фома. — А я хочу больше знать.
— Правильно, — сказал Анисим. — Учись. Не останавливайся.
Фома пробыл в селе несколько дней, помогал в школе, ходил по гостям. Уезжая, сказал:
— Вы для меня как отец. Спасибо вам.
— Не за что, — ответил Анисим. — Сам выбирай свою дорогу.
В марте, когда уже начали таять сугробы, в школе начались экзамены. Дети показывали, чему научились за год. Читали, писали, считали. Родители приходили, гордились, плакали. Елена Павловна была довольна. Анисим тоже.
После экзаменов они подвели итоги. Трое учеников получили похвальные листы и рекомендации для поступления в уездное училище.
— Они смогут учиться дальше, — сказала Елена Павловна. — Это наша победа.
— Наша, — согласился Анисим.
В апреле, когда уже начали сеять, в село приехал Пётр Иванович с новостью: земство решило открыть при школе библиотеку для взрослых. Теперь не только дети, но и их родители могли брать книги домой.
— Кто будет библиотекарем? — спросила Елена Павловна.
— Дуня, — ответил Пётр Иванович. — Она справилась.
Дуня обрадовалась. Она уже несколько лет работала в школьной библиотеке и мечтала о большем.
В мае, когда уже зацвели сады, в селе случилось событие, которое обрадовало всех. Приехал Григорий с женой и сыном. Иван, который учился в семинарии, привёз свои первые успехи.
— Я скоро стану учителем, — сказал он.
— Молодец, — сказал Анисим. — Продолжай в том же духе.
Они пробыли несколько дней, помогли по хозяйству, уехали.
В июне, когда уже поспели ягоды, Анисим получил письмо от своего давнего знакомого из Симбирска. Тот предлагал ему место смотрителя в начальном училище. Работа была почётная, с хорошим жалованьем.
— Ты поедешь? — спросила Елена Павловна.
— Нет, — ответил Анисим. — Моё место здесь.
— Не жалеешь?
— Ни разу, — сказал он.
В июле, когда уже начался сенокос, в школе начались каникулы. Елена Павловна уехала в Симбирск за книгами, Анисим остался один. Он работал в поле, помогал соседям, читал по вечерам. Тоска, которая была его постоянным спутником, не мешала ему. Она была как старый друг, который сидит рядом и молчит.
В августе, когда уже начали убирать хлеб, Елена Павловна вернулась. Она привезла новые книги, карты, таблицы. Радовалась, рассказывала. Анисим слушал, кивал.
— Ты не скучал? — спросила она.
— Скучал, — ответил он.
— И я скучала.
Они обнялись.
В сентябре, когда уже похолодало, школа открылась снова. Детей пришло ещё больше. Елена Павловна, Анисим, Константин, Дуня и две молодые учительницы едва справлялись. Но они были счастливы.
В октябре, когда уже выпал первый снег, Анисим сидел на крыльце, смотрел на звёзды. Елена Павловна вышла, села рядом.
— О чём думаешь? — спросила она.
— О том, что год прошёл, — ответил он. — А мы всё ещё здесь.
— Здесь, — сказала она. — И это главное.
Он обнял её. За окном падал снег, и в избе было тепло, и жизнь продолжалась.
Спасибо всем, кто поддерживает канал, это дает мотивацию - творчеству!
Рекомендую еще рассказ, к прочтению :