Окидывая взглядом палубу, он первым делом заметил у леерного ограждения одинокую женскую фигуру. Спиной к нему, в темной утепленной ветровке с капюшоном, наброшенной поверх медицинского халата, стояла хрупкая брюнетка. Она вглядывалась в свинцовую пелену тумана над водой, и, несмотря на практичную одежду, ее тонкий профиль и сжатые плечи казались потерянными и чужеродными в этой суровой, мужской и технологичной среде, словно чайка, заблудившаяся на палубе ледокола.
«Врач», — мгновенно определил про себя Волков.
Его шаги по металлическому настилу были отчетливо слышны. Услышав их, женщина обернулась, откинув капюшон. Искреннего любопытства в ее взгляде не было — лишь спокойная, аналитическая внимательность. Умные, чуть уставшие глаза встретились с его взглядом, будто сразу же начали ставить предварительный диагноз. Ее руки были засунуты в карманы ветровки, спасаясь от пронизывающей сырости.
— Добрый день. Вы, наверное, наш новый командор, — сказала она, не дожидаясь представления. Голос был тихим, ровным, но в нем чувствовалась уверенность, рожденная профессиональной компетентностью. — Я Анна Зайцева, судовой врач. Акклиматизируетесь? Резкая смена обстановки, особенно такая специфическая, может вызывать стресс. Не стесняйтесь обращаться, если что.
— Волков. Михаил, — отозвался он, подходя ближе и тоже опираясь на леер. — Справлюсь. Спасибо.
— Не сомневаюсь, — легко парировала она, не настаивая, но и не отступая. — Но мой опыт подсказывает, что иногда даже самым сильным нужно, чтобы их просто... выслушали. Без оценок и диагнозов.
Михаил лишь кивнул, глядя на свинцовую линию горизонта. В его молчании не было грубости, лишь тяжесть, которую он нес в себе.
— Вы на палубу за приказами? — перевела тему Анна.
— Да. Нужно найти Орлова.
— Тогда пойдемте вместе. Я как раз обходила судно, проверяя, не укачалось ли у кого-нибудь техническое оснащение, — в углу ее глаз дрогнула почти незаметная улыбка. — Каюта Орлова в носовой части.
Они направились вдоль палубы, и Михаил получил возможность лучше рассмотреть «вооружение» их экспедиции. Палуба напоминала склад футуристического оборудования, ожидающего своего часа. Рядом с надстройкой, укрытые брезентом, стояли корпуса двух аппаратов, похожих на сплюснутых стальных скатов — глубоководные беспилотники «Гном». Дальше, у крана, покоился более крупный аппарат — обитаемый подводный аппарат «Рифт», его иллюминаторы, как слепые глаза, смотрели в хмурое небо. Повсюду лежали бухты толстенных тросов, контейнеры с датчиками и зондами. Весь этот арсенал молчал, но его присутствие было ощутимым, как взведенная пружина.
В этот момент из открытого люка, ведущего, судя по всему, в машинное отделение, с легким топотом поднялся коренастый, широкоплечий мужчина в промасленной робе. Увидев их, его лицо, испачканное машинным маслом, расплылось в самой искренней и добродушной улыбке за все время пребывания Михаила на судне.
— А, компас здоровья и боевой дух команды в одном флаконе! — весело бросил он, обращаясь к Анне. Затем его взгляд перешел на Михаила, и в нем не было ни капли оценивающей настороженности, лишь открытое дружелюбие. — О! А это, я смотрю, наш заплутавший командор нашелся! Добро пожаловать на борт «Вызова», товарищ капитан!
Он поставил на палубу тяжелый ящик с инструментами, издав громкий металлический лязг, и, не обращая внимания на грязь на своих ладонях, протянул руку Михаилу. Жест был настолько прямой и честный, что тому ничего не оставалось, как ответить на рукопожатие.
— Швецов, Дмитрий, — представился техник. — Но все зовут Диман, Димыч, а если я что-то там спалю — то «Электрик Рукожоп». Я тут за всю эту железяку отвечаю. — Он широким жестом обвел палубу, от «Гномов» до «Рифта». — Глубоководные аппараты, гидравлика, связь, кофеварка на камбузе — все, что пищит, дымится или внезапно перестает делать то, что должна. Если что-то пойдет не так, а оно, поверьте, обязательно пойдет, зовите. Будем вместе материться, чесать в затылке и чинить. Команда же!
Михаил почувствовал, как на мгновение уголки его губ сами по себе дрогнули в подобии улыбки. После кабинетного фанатизма Белова и аналитической сдержанности Зайцевой, Швецов был глотком свежего воздуха, похожим на нормального, адекватного человека, случайно затесавшегося в этот сумасшедший дом. В его присутствии даже давящая тяжесть на душе на мгновение отступила.
— А где же наш главный стратег, Орлов? — осведомился Диман, оглядываясь. — Мы тут все в сборе, как на подводной лодке к приходу комиссии. Только смотра оружия не хватает.
— Ждем, — коротко ответил Волков, и в этом одном слове заключалось все общее настроение — тревожное ожидание перед началом того, что уже не остановить.
Ожидание затянулось. Прошло пятнадцать минут, и за это время на палубе сложилась странная, негласная иерархия. Первой, сохраняя дистанцию, у леерного ограждения заняла позицию Анна Зайцева, кутаясь в свою темную ветровку. Швецов, не в силах сидеть без дела, прислонился к балке крана, время от времени что-то проверяя в своем ящике с инструментами. Михаил стоял чуть поодаль, его взгляд скользил по горизонту и оборудованию, проводя собственную, безмолвную оценку готовности.
Но центром притяжения, точкой, вокруг которой выстраивалось все пространство, был Орлов. Он вышел на палубу, стоял неподвижно, с руками, заложенными за спину, вглядываясь в свинцовую пелену тумана. Его молчаливая фигура была якорем и одновременно источником напряжения.
Тишину нарушил торопливый, спотыкающийся шаг. Из люка поспешно, почти по-журавлиному, выпорхнул Белов, беспокойно озираясь.
— А-а, вот и все собрались! Здравствуйте, коллеги, здравствуйте! — произнес он, слегка запыхавшись, и нервно поправил очки. — Я, кажется, не опоздал? Лучше бы, конечно, еще раз свериться по картам...
Орлов медленно, не меняя позы, повернул голову. Его взгляд, холодный и тяжелый, скользнул по профессору.
— Профессор, вы как всегда вовремя, — его голос прозвучал без единой нотки приветствия, это была констатация факта, отточенная и колкая. — Чтобы ровно в срок начать торопиться. Займите свое место.
Белов, словно получив удар хлыстом, съежился и беспомощно заморгал, поспешно сместившись к группе. Воздух снова застыл, теперь уже окончательно.
— Команда, внимание, — его голос, низкий и ровный, резал шум ветра и волн, не требуя повышения тона. — Задача. Объект находится на глубине три тысячи семьсот восемьдесят метров. Геометрия — условно цилиндрическая, высота примерно пятнадцать метров, диаметр основания — пять. Материал — не идентифицирован. Не магнитный, с аномально низкой теплопроводностью и акустической отражательной способностью. Эхолоты его почти не видят, нашли по гравитационной аномалии.
Он сделал короткую, выверенную паузу, дав цифрам и фактам осесть в сознании. Швецов насвистывал, мысленно прикидывая нагрузки. Белов, дергаясь, пытался что-то записать в потрепанный блокнот.
— Задача — спуск на аппарате «Рифт», обследование, закрепление строповых устройств и подъем. Швецов — работоспособность «Рифта» и систем подъема. Зайцева — мониторинг состояния экипажа. Белов — консультация. Волков — общее руководство операцией на месте.
Михаил, до этого молчавший, сделал шаг вперед. Его вопрос прозвучал четко и по делу.
— Уточните состав экипажа «Рифта». Кто погружается?
— Вы и Швецов, — отрезал Орлов, будто это было само собой разумеющимся.
Коренастый техник тут же оживился. Широкая ухмылка озарила его лицо.
— Отлично! — воскликнул он, одобрительно хлопая Михаила по плечу. — С этим товарищем хоть на край света. А то в одиночку скучновато. Руки уже чешутся эту штуковину пощупать!
Его взгляд скользнул по палубе к массивному судовому крану, и выражение лица стало более серьезным, профессиональным.
— Погодите-ка... Пятнадцать метров в высоту, говорите? — Диман свистнул, оценивая масштаб. — А вес? Наша подъемная система рассчитана на пятьдесят тонн. Если объект окажется тяжелее...
— Расчетный вес — около сорока тонн, — парировал Орлов, не меняя интонации. — Данные непрямые, приблизительные. Справитесь?
— Придется справиться, — Швецов хмыкнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения, и он бросил взгляд на тросы, как бы проверяя их на прочность.
— А если объект... хрупкий? — встрял Белов, его глаза бегали от Орлова к Волкову. — Мы можем повредить уникальный артефакт! Нужен деликатный подход!
— Задача — поднять, а не сохранить для музея, профессор, — холодно парировал Орлов. — Целостность — желательна, но не обязательна. Главное — доставить.
Михаил, до этого молча наблюдавший, шагнул вперед, его взгляд был прикован к Орлову.
— А если он полый? Или если внутри есть полости? Вес может измениться при отрыве от грунта. Нужен запас прочности. И дистанционный мониторинг нагрузки на стропы в реальном времени. Без этого — слишком большой риск.
Орлов медленно перевел на него свой взгляд, в котором читалось легкое раздражение.
— Оборудование для мониторинга есть. Запас прочности... есть. Но не бесконечный. Ваша задача — просчитать риски. Не моя.
— Моя задача, — тихо, но так, что было слышно каждому, произнес Волков, — не утопить этот плавучий дворец вместе со всеми на борту из-за ваших неточных данных.
На пару секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь ветром и приглушенным гулом судовых систем. Два взгляда — ледяной и уставший, но непоколебимый — скрестились в безмолвном поединке.
— Тогда просчитайте, — наконец произнес Орлов, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Операция начинается через шесть часов. Волков, Швецов — со мной. Нужно обсудить детали. Остальные — к своим задачам.
— Да, да, конечно! — тут же встрепенулся Белов. — Я покажу вам карты, схемы! Аномалии просто невероятные!
— Профессор, — голос Орлова прозвучал как удар хлыста. — Ваши схемы подождут. Сначала — оперативная часть.
Белов поморщился, как от физической боли, и беспомощно умолк.
Михаил бросил последний взгляд на небо, на уходящий вдали горизонт. Ощущение тревоги не ушло, оно лишь сменилось тяжелым, свинцовым предчувствием. Он кивнул Швецову, и они вместе направились за Орловым. Обратного пути не было. Он это понял, еще когда его палец нажал кнопку вызова. Теперь оставалось только идти до конца.
Каюта Орлова была аскетичной: стол с мониторами, на которых замерли схемы глубин, и жесткое кресло.
— Садитесь, — Орлов указал на два стула. — Время ограничено. «Рифт» — ваш основной инструмент. Швецов знает его вдоль и поперек. Ваша задача — быстрое обследование и крепление. Ясно?
— Не совсем, — Михаил уперся локтями в стол. — «Быстрое» — это сколько? Нам нужен детальный осмотр перед подъемом. Неизвестный материал, неизвестная структура. Одно неверное движение...
— У вас будет три часа на погружение и работу, — отрезал Орлов. — Не больше. Погодное окно закрывается, и мы здесь не одни.
— Три часа на глубине в четыре километра? Это самоубийство, если мы что-то упустим! — Волков не повышал голос, но каждое слово было отчеканено. — Я отвечаю за операцию. Я должен иметь право увеличить время, если ситуация того требует.
— Вы отвечаете за выполнение задачи в отведенные сроки, — парировал Орлов. — Риски просчитаны. Ваша скорость — наша безопасность.
— Моя осторожность — наша безопасность, — возразил Михаил. — Швецов, поддержите. Что, если «Рифт» столкнется с непредвиденной помехой? Акустическая аномалия может означать что угодно.
Диман, до этого сосредоточенно изучавший схемы аппарата, вздохнул.
— Шеф, он прав. «Рифт» — не танк. Если этот «цилиндр» начнет фонить чем-то, чего я не предусмотрел, мы можем ослепнуть и оглохнуть в два счета. Лучше иметь запас по времени.
Орлов смерил их обоих холодным взглядом.
— Хорошо. Плюс один час. Но не минутой больше. И помните — мы здесь не для научных открытий. Мы здесь для результата. Вопросы?
Михаил и Швецов переглянулись. Это была небольшая победа, но битва только начиналась.
— Если вопросов больше нет, — голос Орлова вернул их в настоящее, — то теперь нас ждет встреча. Виктор Леонидович Серебров ждет нас в главном салоне для окончательного инструктажа.
Он не стал ждать ответа, развернулся и коротким жестом велел следовать за собой. Волков и Швецов, еще секунду назад бывшие соратниками по спонтанному альянсу, снова стали просто членами команды, следующим за своим командиром навстречу тому, кто дергал за ниточки всей этой операции. Воздух сгустился вновь, но теперь это была не тревога перед погружением, а тяжелое ожидание встречи с теми, кто оставался за кадром.