"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 2
Жилые строения деревни Грабино вытянулись вдоль трассы почти на километр. На западной оконечности села, граничащей с Нелидово, располагался достаточно вместительный магазин, к которому примыкали обширные складские помещения для горюче-смазочных материалов и минеральных удобрений. Оба объекта возвели три года назад местные фермеры, организовавшие подобие кооператива взаимовыручки. Летом склад функционировал как пункт приёма овощей и фруктов от местного населения.
То, что магазин построили именно в Грабино – деревне, по размерам уступавшей Нелидово, – долгое время служило предметом пересудов и поводом для соседской зависти. Жители Нелидово ходили и ворчали между собой: почему это не у нас? Однако со временем им пришлось смириться с этим фактом. Грабинские фермеры просто оказались проворнее: они не только выделили участок под строительство, но и сами активно участвовали в работах, привлекая односельчан, не чурающихся физического труда.
Когда УАЗ с двумя сотрудниками полиции нёсся по деревне, огни горели почти в каждом окне.
– Уже в курсе, – заметил лейтенант.
– А ты сомневался? Спорить готов, сейчас вся деревня там собралась.
Сержант оказался прав. Вскоре фары автомобиля высветили плотную людскую стену перед белым зданием магазинчика. Полицейские выбрались из машины и с трудом пробились к входу.
– Прошу разойтись! – громко скомандовал старший лейтенант. – Здесь нет ничего интересного! Что вы, покойников не видели? Вам же утром на работу.
Толпа расступилась, пропуская прибывших, однако расходиться по домам никто не спешил. Внутри самого магазина было настолько тесно, что войти не представлялось возможным.
– Немедленно освободите помещение! – решительно приказал участковый.
Никакой реакции. Застыв в дверях, Петровский повторил просьбу, а затем, поняв, что слова не действуют, просто схватил двоих парней за шиворот и вытолкал на улицу. За начальником последовал и сержант. Поняв, что полиция шутить не намерена, зеваки с явной неохотой покинули магазин. Когда внутри остались лишь несколько женщин и двое мужчин, Петровский смог наконец приступить к осмотру места происшествия.
Всю заднюю стену от пола до потолка, как это обычно бывает в подобных торговых точках, занимали стеллажи с разнообразными товарами. На полу возле весов лежали пачка бумаг и горка рублёвых монет разного достоинства. На скамье у стены, вытянувшись на спине, находилось тело Губановой. Кто-то прикрыл лицо погибшей белым платком. Лейтенант подошёл к покойнице и убрал ткань.
Антонине Губановой не исполнилось ещё пятидесяти. Это была рослая, крепкая женщина. Чёрные волосы уложены с такой тщательностью, словно она только что от парикмахера. На лице застыло крайнее изумление. Казалось, она никак не могла поверить в собственную смерть. На голубом свитере с левой стороны виднелось засохшее кровяное пятно. Глава сельсовета Павел Майоров не ошибся: кончина наступила мгновенно. Убийца действовал умело и стрелял наверняка – наповал.
Старший лейтенант хорошо знал энергичную продавщицу и был наслышан о её судьбе. После гибели мужа, бывшего председателя сельсовета, она не стала сидеть на шее у взрослой дочери, которая сделалась хозяйкой в доме, а окончила какие-то курсы продавцов и два года отработала в небольшом промтоварном в Безветрове. Три года назад она приняла под своё начало новый магазин в Грабино.
– Вы нашли её в таком положении? – спросил лейтенант одну из женщин. Он узнал в ней супругу Майорова.
– Что вы! – возразила та. – Когда я вслед за мужем примчалась сюда, она, бедняжка, лежала мёртвая у прилавка. А глаза были открыты, как у живой.
– Зачем же вы её тронули? – возмутился полицейский.
– Как зачем? Надо же было попытаться помочь. Мы перенесли её на лавку и закрыли ей глаза.
– И при этом уничтожили все следы.
– Чего не было, того не было, – запротестовали женщины. – Никаких следов здесь и не осталось. У нас в Грабино на главной улице пару лет назад асфальт положили, грязи нет. Ещё мы собрали бумаги и деньги, которые валялись по всему полу. Всё сложили на прилавок. Можем поклясться, что ни одной бумажки, ни одного рубля не пропало. И вообще из магазина ничего не исчезло, пока мы здесь находились.
Лейтенант схватился за голову. Вот так и веди здесь расследование!
– Вы первой пришли сюда? – спросил он Майорову.
– Да, – женщина явно гордилась тем, что владеет важной информацией. – Как только Фетисов прибежал к моему старику и сказал, что Антонину убили, я сразу же отправилась сюда. Думала, может, чем-то помогу бедняжке, но ей уже никто не мог помочь.
– Как выглядел магазин в тот момент?
– Она лежала на полу, возле прилавка. А вокруг – вот эти самые бумаги. Наверное, когда падала, задела их. Стул был перевёрнут, а ящик, куда она обычно деньги складывала, вытащили и бросили посреди комнаты. А возле неё и в ящике валялась эта мелочь. Когда я поняла, что Губанова уже не дышит, мы перенесли её на лавку, собрали деньги и документы. Ящик я задвинула обратно. Только не знала, нужно ли было туда бумаги прятать…
– Хорошо ещё, что вы не успели саму Губанову похоронить, – пробормотал сержант Коростылёв, а затем громко спросил: – Почему вы впустили сюда столько народу?
– Да как же я могла запретить? Антонину у нас все уважали, она была порядочной женщиной. Как услышали в деревне, что её убили, каждому захотелось на неё взглянуть. Почему бы и не разрешить?
– Ладно, – согласился старший лейтенант. – Но теперь прошу всех выйти. Сейчас сюда прибудут сотрудники полиции из Безветрова.
Когда последняя из женщин – разумеется, супруга главы местной администрации – покинула магазин, участковый повернулся к своему подчинённому.
– Они не только следы стёрли, но ещё и пол успели подмести. Что за люди! – вздохнул он. – Теперь придётся перед следственной бригадой из Безветрова глазами хлопать. Кто окажется виноват в том, что следы уничтожены? Конечно, Петровский – не сумел обеспечить нормальное расследование. Нет, ну что за народ, а? Неужели они детективов по телевизору не смотрят!
– Может, стоит поговорить с этим Фетисовым? Он здесь побывал первым.
– Правильно.
Старлей подошёл к дверям. Толпа у магазина и не думала расходиться. Наоборот, людей становилось всё больше.
– Фетисов здесь? – крикнул Петровский.
– Здесь, – отозвался чей-то голос.
– Зайдите-ка сюда, – пригласил офицер.
Из толпы вышел высокий худощавый мужчина. Его светлые волосы были слегка растрёпаны. На нём была тёплая пепельно-серая куртка, доходившая почти до колен, и тёмные брюки, заправленные в резиновые сапоги. В руках он почему-то держал кнут.
– Как вас зовут?
– Иван Петрович.
– Как всё произошло, Иван Петрович?
– Ну, возвращался я из Безветрова и еду мимо магазина. Уже довольно темно было. Наверное, больше девяти, хотя на часы я не смотрел. Вижу: свет горит, а двери настежь открыты, вот как сейчас.
– Вы этой дорогой из Безветрова возвращались? – удивился лейтенант. – Но ведь в Безветров едут через другие деревни.
Сельчанин слегка смутился, но потом объяснил:
– Можно и так, а можно ещё по шоссе до Черняхово, а оттуда через Нелидово. Так хоть и дальше, зато дорога лучше. К тому же у меня было дело к одному человеку в Нелидове.
– К кому именно?
– К Алексею Алёхину.
– А какое дело?
– Его участок земли граничит с моим. Хотел договориться, чтобы с понедельника вместе пахать. У него трактор, а я бы топливо предоставил. Так быстрее и легче. Мы уже не первый год так…
– Что было дальше?
– Увидел я свет и думаю: Губанова ещё в магазине, зайду-ка куплю сигареты, свои-то я у Алёхина забыл. Подхожу к дверям и вижу: посреди комнаты ящик валяется, а вокруг деньги.
– Монеты или купюры?
– Монеты. Купюр не было. Я подумал, что магазин ограбили, как в прошлом году в Малых Бродах. И только сделал пару шагов, как увидел у прилавка Губанову. И кровь у неё на груди. Я дотронулся до неё – она ещё тёплая была, но уже мёртвая. Тогда я сел в «Газель», нажал педаль в пол – и к главе села. Потом лошадь завёл во двор, а сам опять сюда прибежал.
– Что вы делали в Безветрове?
– Сдал там двух боровов и на сахарном заводе взял жом. Сахарную свёклу я ещё на прошлой неделе отвёз.
– Что же вы целый день с утра до вечера на этот жом потратили?
– Да нет, – согласился Фетисов.
– Когда вы приехали в Нелидово, к Алёхину?
– Ещё засветло, около пяти часов.
– Долго же вы его уговаривали вместе пахать.
Крестьянин усмехнулся:
– Сами понимаете, лейтенант: я двух боровов продал, надо было это дело обмыть.
– С Алёхиным?
– Он мой родственник. Со стороны жены. Засиделся я у них, а тут и ночь наступила.
– И сели пьяным за руль.
Фетисов отвёл взгляд.
– Да первый раз, что ли? Я ж тут каждую тропинку как свои пять пальцев знаю. И ехать-то всего ничего…
– По дороге вы кого-нибудь встречали? – перебил его старлей.
– На шоссе много кого встречал. Всех и не упомню. А вот как миновал Черняхово, наверное, уже никого не встречал.
– «Наверное» или никого? На этой дороге всегда оживлённое движение.
– Честно говоря, не знаю, – искренне признался Фетисов. – Я, когда под этим делом чуть-чуть, – он щёлкнул себя пальцем по горлу, – стараюсь смотреть только прямо перед собой, чтобы, значит, правила дорожного движения соблюдать.
– А от Нелидова до Грабино вы тоже так ехали?
– Да, но никого не встретил. Слышал только, как кто-то проехал на мотоцикле. Тихо было, и звук далеко разносился.
– А с какой стороны?
– Будто бы в сторону Липок кто-то направлялся.
– От Грабино?
– Пожалуй, что так, шум мотора как бы удалялся. Когда я подъехал к деревне, уже не слышно было.
Старший лейтенант Петровский снова направился к выходу. Толпа любопытных терпеливо ждала. Никто не уходил спать.
– Кто-нибудь из жителей Грабино сегодня вечером ездил на мотоцикле?
– Я ездил, – молодой человек оказался в полосе света, падавшего из открытых дверей.
– Когда и к кому?
– К одной девушке в Лебяжьем.
– Когда вернулся?
– Около восьми я был дома. Отец может подтвердить.
– Конечно, могу. Он был дома, товарищ старший лейтенант, – отозвался кто-то в толпе.
– А вы, Фетисов, слышали шум мотоцикла около восьми?
– Нет, часом позже. В восемь я ещё был у Алёхина. Я это хорошо помню, мы с ним как раз слушали последние известия. А уехал я после «Новостей спорта». Ну и потом, я ведь слышал шум мотора со стороны Липок. А дорога на Лебяжье гораздо дальше, южнее. Там сразу лес начинается, и мотоцикла не было бы слышно.
Сверкнули фары. Минуту спустя перед магазином остановилась «Газель». Из неё вышел капитан Левада, за ним – врач из Безветрова, двое сотрудников следственной группы, фотограф и дактилоскопист с оборудованием.
Капитан вошёл в магазин, огляделся по сторонам и выслушал рапорт старшего лейтенанта. Врач склонился над телом погибшей.
– Две пули, – констатировал он, – одна, судя по всему, пробила левое предсердие. Смерть наступила мгновенно. Остальное смогу сказать только после вскрытия. Умерла она в промежутке между восемью и девятью вечера.
– Почему вы не проследили, старлей, – возмущался капитан, – чтобы сюда никто не входил и ничего не трогал? Теперь ищи ветра в поле.
– О преступлении мне стало известно только без десяти двенадцать. Я немедленно передал сообщение в районное отделение полиции и выехал в Грабино. Но само преступление произошло около девяти. Гражданин Фетисов обнаружил его именно в это время. Он сообщил главе села Майорову. Народ сбежался спасать Губанову, и только позже, убедившись, что продавщица мертва, Павел Павлович поехал извещать меня о случившемся.
– Значит, мне здесь делать нечего, – заметил дактилоскопист.
– В таком случае, единственное, что я могу, – сделать снимки убитой и помещения, – добавил фотограф.
– Хорошо, – согласился капитан Левада. – Сейчас мы только составим протокол осмотра места происшествия и опечатаем магазин. Завтра, вернее уже сегодня утром, приедет машина для перевозки тел и заберёт покойную. Я тоже приеду и ещё раз прослушаю показания главы села, его жены, гражданина Фетисова. И, возможно, ещё кого-нибудь – там видно будет. Скажите, старлей, тем людям у магазина, чтобы расходились по домам. Если кто-то хочет что-то сообщить, пусть явится к девяти часам в дом Майорова. У него я буду проводить следствие. Вас, Станислав Николаевич, я тоже хотел бы там видеть.
– Слушаюсь!
Старший участковый вышел на улицу и передал распоряжение капитана. Люди начали медленно расходиться.
– Где жила Антонина Губанова? – спросил Левада.
– Она жила одна, – пояснил Майоров, которого старлей попросил задержаться. – Когда строили магазин, то наверху, в мансардном этаже, оборудовали небольшую однокомнатную квартиру. Там Губанова и проживала. Так оказалось удобнее и для покупателей, и для неё самой. Она была добрым человеком: если кто-то опаздывал, открывала и обслуживала.
– Эти бумаги валялись на полу возле убитой?
– Да, – подтвердил глава села. – Мы перенесли её на лавку, а жена собрала с пола документы и положила на прилавок, чтобы всё сохранилось в целости.
Капитан понимал: бесполезно объяснять свидетелю, что никто не должен прикасаться ни к телу, ни к документам и что своими действиями они сильно осложнили работу следствия. Поэтому он молча просматривал бумаги. Среди них были кассовые чеки за проданные товары и заполненный бланк денежного отчёта. На нём стояла сумма: сто сорок семь тысяч восемьсот рублей. И ниже пометка: «Выручка магазина за период с 18 по 25 сентября».
– Такая крупная выручка? – удивился офицер.
– В магазин недавно поступили минеральные удобрения. А кроме того, привезли цемент и топливные брикеты. У людей после уборки урожая появились деньги, каждый спешил закупить всё необходимое. Вот за последнюю неделю и набралось столько. Обычно выручка гораздо меньше.
– И где эти деньги?
– Хотел завтра утром ехать в Безветров. Губанова должна была принести мне наличные, чтобы я положил их на банковский счёт. Мы всегда так делали. Думаю, убийца вошёл как раз в тот момент, когда она готовила отчёт. В прошлый четверг она со мной вместе ездила, у неё были какие-то дела в городе, но чаще я вношу деньги сам, когда бываю в Безветрове.
– Интересно, откуда преступник мог знать, что на этой неделе у неё такая большая выручка?
Наступила пауза.
– Не знаю, – пробормотал наконец глава села. – В деревне было известно, что товар пришёл. Но чтобы кто-то из своих поднял руку на Губанову – я никогда не поверю. Скорее уж кто-нибудь из Нелидова.
– Над этим подумаем днём, – сказал капитан. – А сейчас опечатаем двери магазина и квартиру продавщицы. Позже проведём тщательную ревизию. Вызовем из Безветрова экспертов, чтобы они как следует поискали следы. А может быть, деньги находятся в квартире Губановой?
– Очень сомневаюсь, – вмешался в разговор сержант Коростылёв. – Скорее всего, это убийство с целью ограбления. Какие ещё могли быть мотивы?
– Я тоже так думаю, – кивнул Левада. – Но ведь достаточно было бы пригрозить ей пистолетом, а не убивать. Может быть, она не захотела отдавать деньги. Или знала убийцу…
Однако все эти версии ещё требовалось обосновать. Пока полиция лишь опечатала двери, и капитан, приказав сержанту охранять магазин, вместе со следственной группой вернулся в Безветров. Старший лейтенант Петровский подвёз главу села до его дома и оттуда свернул в сторону Зимогорья. По дороге обратно он уже не думал о том, как вписать окружность в трапецию. Он напряжённо размышлял: кому было известно, что в магазине Грабино находится такая крупная сумма денег?
Если бы удалось это выяснить, а также установить, кто именно вечером ехал на мотоцикле по направлению к деревне Липки, дело сразу бы сдвинулось с мёртвой точки. Человек на мотоцикле вполне мог оказаться убийцей. Однако он с тем же успехом мог быть и жителем соседней деревни, отправившимся к знакомым или к любимой девушке.