Робинзон 3/4

РОБИНЗОН И ДРУГИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПЯТНИЦЫ

Не знаешь, зачем ты здесь, но хочешь вспомнить, что же происходило во второй половине первой части? Странный ты человек, читатель! Но, кликай на ссылку, пока без тебя не выпили:

~

Часть вторая, в которой читателя ожидает много выпивки, сражений и веселья, то есть тех самых «и других приключений Пятницы».

Я, конечно, расстроен из-за того, что вас ни на минуту нельзя оставить одних, но, если честно, в целом, подобного хаоса я и ожидал. Конечно, жаль, что вы всё выпили и спалили мой город, но главное – виноградник уцелел, а если цела основа государства – у него есть будущее. Так, стоп, а что здесь делает танк с погнутым дулом?

- Робинзон Крузо (из мемуаров Пятницы).

~

Глава тринадцатая, в которой не успел Робинзон уплыть, а на острове воцаряется хаос, недоверие, воровство и прочие нехорошести.

Маршалл Ней предупреждал меня, что водки нам не хватит. Мюрат же и Даву доказывали, что по всем расчетам, мы взяли ее с большим запасом! Не будучи в этом деле подкованным, я поддержал большинство, решив, что в случае чего они и сбегают за догонкой. Только вот с этим вышел полнейший лютейший облом: водка, как выяснилось, хорошо горит.

- Наполеон, воспоминания о захвате Москвы.

Так, на чем мы там на короткое время оставили Пятницу, Тарзана и Глюка в прошлой части? Ах, вот на этом: глядя на отплывающий корабль, друзья плакали, пили, смеялись, пили, ну, в общем, перевыполняли план в том, в чем умели. Причина их плача была проста: Робинзон увез с собой весь официальный винный запас Барбадоса, все двенадцать бочек. Как раз в этот момент Робинзон, закрывшись в своей каюте, открыл первую из них и начал свой длинный путь. Увы, наш герой совершенно забыл про закуску, и потому впал в абсолютное беспамятство, и был откачан Максимкой спустя пару месяцев уже по прибытии в…

- Куда там корабль-то поплыл? – неспешно допивая резервный глюковин из литровой кружки, спросил Пятница у ясеня, росшего рядом. Но ясеню не наливали, посему вопрос он гордо и обиженно проигнорировал.

- Кажется, какой-то гор-род, начинающийся на «Ли»… - пробормотал попугай.
- Либревиль? Лима? Лимассол? Лиепая? Ливорно? – начал загибать пальцы Пятница, глядя в глаза попугая. Тот отрицательно мотал головой на триста шестьдесят градусов.
- Лиссабон? Линчёпинг? Лион? Ливерпуль? Лимерик? Лилль? – продолжал загибать пальцы генерал. После славного французского города у него кончились пальцы, само собой на ногах, ведь обеими руками он держал полную кружку.

- Лондон? – предположил попугай.
- Нет, ты что… - промямлил Пятница, - Он на «Ло», а надо на «Ли»!
- Что-что ты там говоришь? – вышел из оцепенения Тарзан. – Надо нали? Ну, раз надо, тогда наливай. – поучительно произнес мэр Винограда, протягивая генералу пустую кружку.

Пятница вздохнул и безропотно налил другу из «последней» бочки. Это был «общий» резерв, который они прятали от губернатора «официально». Само собой, у него был свой небольшой резерв, а еще, он был уверен, заначка была у Тарзана. И на нее у Пятницы были весьма обширные планы.
- Щас бы пожрать. – произнес генерал, глядя, как парус корабля скрывается за горизонтом. Отсюда казалось, что корабль не скрывается за изгибом земной поверхности, а просто опускается под воду. Впрочем, как читатель помнит из первой части, подобный вариант тоже нельзя было исключать.

- А кто из народа сейчас отвечает за еду? – уточнил Тарзан, оглядываясь.
Друзья с волнением переглянулись. И правда, Максимка уплыл вместе с Робинзоном, козлы в честь траура и победы были отпущены губернатором на месяц к женам, чтобы пополнить козье население острова, сильно поредевшее после битвы с пиратами, так что кроме здесь присутствующих никого на действительной службе не оставалось.

- Вот тебе и добр-рое утр-ро… - прошамкал Глюк.
На этой фразе государственные служащие задумались серьезно. Дело в том, что они все были бюджетниками. Зарплату получали из налогов, на нее могли покупать продукты. Бухло они привыкли скорее воровать, хотя и его могли купить тоже официально. Робинзон платил им всем, где он брал те листочки бумаги с надписью «Расписка Уважаемого Банка», или, сокращенно «РУБ», они не знали. Официально считалось, что налоги платит народ, но народ… уплыл. В общем, уважаемый читатель, несмотря на то что сидящие на берегу были рядовыми пьяницами, привыкшими жрать за государственный счет, их мозгов, даже мозгов попугая, сейчас хватило, чтобы осознать горесть ситуации, в каковой они оказались. Каково это быть бюджетниками в государстве, где нет налогоплательщиков?

- Пойду я, пожалуй… - допив остатки бочки, и вылакав со дна последние капли, сказал наконец Тарзан, встал, и, пошатываясь, куда-то удалился. Через три минуты послышался треск.
- Опять с дерева спьяну упал. – вздохнул генерал. – Пойду, помогу ему.

Он облизал свою кружку, и тоже куда-то ушел. От Глюка не скрылось, что ушел Пятница немного в другом направлении. Попугай огляделся. Кому бы ему объявить, что он уходит? Но никого не было.
- Посмотр-рю я, пожалуй, как генер-рал помогает Тар-рзану… - виновато пробормотал он ясеню, взмахнул крыльями, и полетел уже в третьем направлении. Он помнил, что Робинзон говорил, что если пятеро идут в разных направлениях, то один непременно идет Туда, а четверо – не Туда. Глюк радостно подметил, что и мэр Винограда, и генерал-адмирал у него двоились, и потому их вполне можно было счесть за четверых, а значит он точно летит Туда.

Ясень и ему не ответил. Он грустно смотрел на пустую бочку. Если бы кто-то мог прочитать его мысли, то в этот момент они бы выражали явное отчаяние и разочарование тем фактом, что за час, выпив почти полную бочку вина, эти представители фауны не пролили ни капли на землю, где в ожидании снятия пробы с урожая затаились его корни.

Если бы уважаемый читатель мог посмотреть на то, что происходило далее, то он бы стал свидетелем любопытной картины, которую я смог восстановить по воспоминаниям всех троих участников событий.

Итак, первым к складу подлетел попугай. Он и правда угадал с направлением, хотя, лично я склонен считать, что ему просто было лучше видно сверху. Глюк залетел внутрь, нагрузил огромный тюк готовых бургеров и булок, схватил его лапами и, кряхтя и ругаясь, улетел.

Следом за ним пришел Пятница. Генерал и не думал искать Тарзана, но задержался, так как его начало глючить, и он час бродил по кругу вокруг елки, зовя какого-то Деда Мороза и, что более логично, учитывая, что он был мужчиной, какую-то Снегурочку. В общем, проторчав на складе минуты три, Пятница вынес из помещения кучу хлеба и пару копченых туш, почти опустошив запасы города.
Последним пришел Тарзан. Он и правда упал с дерева, когда спешил сюда, а упав, на всякий случай заснул, и проспал почти всё. На складе уже было почти пусто, осталась одна туша коровы и пара коробок быстрозавариваемой лапши. Взвалил добычу на спину и ругая жадных собутыльников, Тарзан скрылся среди деревьев.

Самое же любопытное, дорогой читатель, было то, куда именно наши друзья направились. Напомню, что у Пятницы были планы на заначку Тарзана. Генерал знал, что мэр Винограда прячет пару-тройку бочек на полпути Туда, на верхушке дуба. Как пьяный двухсоткилограммовый вояка смог достать эти бочки – останется для нас загадкой, но утро застало его сладко храпящим посреди своей честно сворованной добычи.

В то же время его собственный резерв, расположенный над крышей толчка казармы, сейчас уничтожал попугай. Он был бы плохим солдатом, не знай он, где генералитет прячет ворованное. Но, надо понимать, что и Глюк был не простым попугаем. Он тоже смог украсть пару бочек, и одному богу известно, как именно он перетащил их туда, где точно никто не стал бы искать алкоголь – на оружейный склад.

Однако, Тарзан, обладающий тонким обонянием, давно знал, что кто-то прячет там бухло, хотя и думал, что это заначка Робинзона. В общем, сейчас царь джунглей засел в здании правительства, расположившись в кабинете губернатора, поедал лапшу, смотрел по телевизору очередной сериал, бухал вино и, временами, ходил по делу верхней важности в личный туалет шефа, в котором до этого никто не бывал, кроме самого губернатора, председателя колхоза, лидера профсоюза и верховного главнокомандующего.

Вот так, дорогой читатель, прошел их первый месяц – они пили, жрали, будучи полностью уверенными, что у каждого остается еще и своя личная заначка. И лично я, в момент чтения рукописи, размышляя, чего ожидать, когда они друг друга разоблачат, предвидел, что на Барбадосе может начаться гражданская война, и это меня сильно испугало. Но ты, дорогой читатель, не бойся – раз уж я смог закончить эту повесть, значит всё закончится хорошо!

~

Глава четырнадцатая, в которой подозрения множатся, окно Овертона открывается всё шире, лягушка смело ныряет в кипящее молоко, а бритва Оккама притупляется.

Не было такого, чтобы на философском симпозиуме кто-то из спорщиков был готов уступить. Но, благодаря тому что вино лилось рекой, исход любого спора определялся простым фактом: проигравшая сторона засыпала лицом в салате, в то время как сторона победившая делала то же самое, но уже в десерте.

- Похмелий Икотский, ученик Сократа.

Итак, дорогой читатель, настал тот замечательный день, когда еда и выпивка у наших друзей закончилась. В этот замечательный день они все выползли из своих укрытий. Может показаться удивительным тот факт, что это произошло одновременно, но лично я вижу в этом лишь еще одну из невероятных случайностей, ставших закономерностью на этом замечательном во всех отношениях острове.

Итак, Тарзан бодро выпрыгнул из кабинета Робинзона на улицу, забыв про дверь с лестницей и попросту с криком разбив своим телом стекло окна второго этажа. Глюк, сильно набравший вес, попытался взлететь с крыши туалета казармы, но пробивший крышу этого туалета, и чудом не упавший в очко. Ну а Пятница, последнюю неделю с бочкой и последней тушей, прятавшийся на пальме от одолевавших его галлюцинаций, с пальмы аккуратно слез, и отправился в город пешком.
Читатель наверняка удивится, что с пальмы Пятница не упал, вопреки канонам произведения. Я утешу его тем, что никакой пальмы и не было, она сама, как и факт пребывания генерала на ее вершине, тоже являлись частью обширных галлюцинаций, вызванных глюковином.

На полпути оттуда (хотя правильнее говорить, что это произошло на четверти пути, ведь тайник Тарзана уже находился на полпути Туда), генерал встретил Тарзана, радостно направлявшегося как раз за своим вином. «Что же может делать генерал на этой тропе, и откуда же он идет?» - с недоброй улыбкой подумал Тарзан, лжеприветливо кивая Пятнице. «Надо бы сказать, что я просто заблудился, пока искал Глюка, улетевшего куда-то в эту сторону!» - подумал Пятница с улыбкой скорее тревожную.

- Заблудился! Глюк! Ищу! – крикнул он, но крик получился похожим на писк. Тарзан нахмурил брови еще сильнее. Это было вызвано тем, что он не понял фразы, но генерал окончательно перепугался. – Попугай улетел! Сюда! Давно! Ищу! Привет?

Диалог не ладился, Тарзан пожал плечами и поспешил к своему тайнику. «Пронесло!» - подумал Пятница, смахивая пот с жирного лба жирной ладонью. Тут хотелось бы сказать, что Тарзан подумал, мол, тебя бы так пронесло, но это из совсем другой книги. Тарзан ничего не подумал, он старался не прибегать к подобному действию слишком часто.

К вечеру Пятница дошагал до казармы, и тут же отправился к туалету. Как вы понимаете, он хотел проверить свой запас, и, заодно, его слегка уменьшить. Чтобы залезть на крышу туалета, у него внутри был откидной люк с лестницей, но, когда он подошел к двери, то услышал возглас:
- Занято!

Голос напоминал попугая. Дверь была заперта снаружи, и Пятница, терзаясь сомнениями, как так Глюк запер себя снаружи, а это, согласитесь, феноменально трезвое мышление, открыл затвор. Картина внутри расстроила его до глубины души. Во-первых, запах стоял ужасный. Во-вторых, попугай был раза в два толще обычных своих размеров, ну а в-третьих, в крыше была дыра в форме тела попугая с растопыренными крыльями.

- Ты как сюда попал? – спросил Пятница.
- Ик. – ответил Глюк, и, быстро скинув часть веса, попытался взлететь. Но, всё еще не вышло, и он плюхнулся к ногам генерала.
- Ну, ну, не стоит падать в ноги. – смягчился тот, - Запирать себя в туалете – не преступление. Но что за дыра сверху?

- Я… случайно… - оправдывался попугай. Генерал прошел внутрь, заткнув нос, потянул за веревочку, и перед глазами ошалевшего от этого попугая, сутки просидевшего тут безвылазно, предстал открывшийся люк, из которого выдвинулась лестница. Увы, вместо одной из ступеней была дыра. Что, однако, не помешало Пятнице, охая и ахая, забраться на крышу.

«Ой, что сейчас будет!» - успел подумать Глюк. И да, оно-таки было. Хорошо, что он так и остался распластавшимся, не пришлось заново падать в ноги.

- Я тебе взамен отдам свой запас… - ныл попугай, пока генерал орал на него отборным матом. – Отдам свой запас…
Наконец Пятница услышал его слова, крепко выразился напоследок, и потребовал попугая вести его к своему тайнику немедленно.

Как читатель понимает, нашли они лишь пустые бочки и кучу пакетиков от быстрозавариваемой лапши.

- Клянусь, всё было… - канючил Глюк. Но Пятница и сам видел, что оно действительно было.
- Это Тарзан. – пришел он к невероятно мудрому заключению. – И теперь на острове больше нет бухла.
Мысль заставила его поседеть и вздрогнуть. Нет. Бухла.

- Мы можем укр-расть бухло из запасов Тар-рзана. – робко предложил попугай. Бедняга, он же не в курсе.
- Так получилось, что в его тайнике на полпути Туда, бухла больше нет. – почесывая затылок, сообщил Пятница. – Я сам ходил, и убедился в этом. Кстати, возможно такое, по удивительному совпадению, что Тарзан считает тебя тем, кто его выпил.

- Но я не пил! – возмущенно проныл Глюк. – Может это ты и выпил?
- Да как ты смеешь такое предполагать! – взревел Пятница, который так долго обдумывал в своем мозгу версию, что «ищет Глюка, улетевшего сюда», что и сам поверил в то, что именно попугай выпил то вино. В конце концов, ведь выпил тот его, Пятницы, резерв?
- Ладно, ладно, ваше превосходительство, - попугай не стал спорить с начальством, - будем считать, что глюковин Тарзана из его Первого тайника бесследно пропал сам по себе.

Генерал удовлетворенно кивнул. На такой компромисс с истиной он был готов пойти. Стоп. Из Первого тайника?
- А есть второй? – уточнил он. Попугай только улыбнулся, и Пятница всё понял. Конечно же, ведь Тарзан это вино и делал, так что украсть мог сколько угодно – какой над ним надзор? Да и в природе царя джунглей было перестраховываться. – И как мы найдем Второй тайник?
- Пойдем по его следам. – Глюк махнул крылом Туда. Идея была принята мгновенно, и армия, выстроившись в боевой порядок, зашла в казарму, облачилась в военную форму цвета… хм, ну не совсем хаки, а немного другим, созвучным, и более коричневым, и дружным маршем начала поиски Тарзана и его тайника.

По пути они всё больше трезвели и худели, и это заставляло их ускоряться и идти даже ночами, изредка развлекая себя разговорами, наподобие следующего:
- Как там наш Робинзон-то? – вздыхал, например, Пятница. – Не отрезверел ли он там в конец, среди этой сивилизации?
- Да ты что! – возмущенно отвечал попугай, - Он же зар-рекся, что ни в жизнь…
- Да я так, просто беспокоюсь о друге!

Такие вот разговоры. Ни о чем, но как видит читатель, подозрительность и маниакально-депрессивное расстройство делали свое дело – друзья были готовы предполагать самое невероятное. К слову, Робинзон к этому моменту уже допил третью из взятых в дорогу бочек и был на полпути к… Липецку.

~

Глава пятнадцатая, в которой бочка таинственным образом наполняется, а у царя джунглей не получается стать царем козлов с первой попытки.

Вот вы мне говорите, что я – алкоголик, но это – чистейшая ложь! Я – самый упоротый трезвенник в этом городе, а что до того, что я постоянно бухаю водку, так это я ее проклятую изничтожаю, так сказать, стремлюсь к тому, чтобы в итоге меньше досталось пьяницам.

- Стакуан Бухлонский, французский энтузиаст.

Эта часть повествования зиждется на обширном, хоть и путанном сборнике историй от Пятницы, редких письмах-доносах от Глюка, а также на истории Тарзана, ради которой он постарался корявым почерком описать грандиозное путешествие, являющееся, на мой скромный взгляд, ядром их общих злоключений. И началось это путешествие в тот момент, когда царь джунглей обнаружил, что вино в его первом тайнике было коварно выпито.

Ох, как выл и орал на весь лес наш герой! Он клятвенно обещал жестокую смерть тому, кого уличит в этом преступлении, будь то Пятница, Глюк, или еще какое животное. В гневе он попытался загрызть пробегающего мимо ни в чем не виноватого ежа, что вызвало еще больший вой из его израненного рта. Но рано или поздно первая истерическая реакция сходит на нет, и голова начинает мыслить холодно и ясно, даже если это голова такого дикаря, как Тарзан.

В общем, здраво рассудил он, ситуация печальная, но поправимая. Ведь он всегда может изготовить еще вина. Но, главное, у него остался второй тайник, в котором было аж тринадцать бочек отборного глюковина. Располагался этот тайник на самом дальнем Туде, в пещере, скрытой от любопытных глаз нависающей над морем скалой. Туда он и отправился. Только перед этим решил, что в целях ускорения, нужно взять трактор.

Вернулся в столицу он тогда, когда армия уже отправилась его искать, то есть, на счастье Пятницы и попугая, они ему не попались ни под горячую руку, ни под колеса. Однако, их отсутствие навело его на новую мысль, уже вторую за день: если эти пройдохи куда-то ушли, то, наверняка искать его вино. А раз ушли искать – знают и про второй тайник, как пронюхали про первый. Бухло в смертельной опасности! Вывод очевиден: явка скомпрометирована, и всё нужно перепрятать. Одержимый этой мыслью он гнал и гнал напролом, сметая молодую поросль, распугивая слонов и носорогов, нещадно давя зазевавшихся пингвинов.

Не буду утомлять читателя описанием его длинного пути, поэтому резюмирую это всё так: в конечном итоге, где-то через неделю, уставший и ошалевший Тарзан нашел новое укрытие прямо посреди опушки леса в большой яме с кольями, выкопанной гиенами для ловли слонов. Спрятав вниз почти все бочки, кроме одной, погруженной в трактор, он накрыл яму ветками и с воем уставшего дикаря убежал, катя бочку, в сторону столицы.

***

Шаря по лесу, Пятница и Глюк, довольно быстро обнаружили полуасфальтированную дорогу, которую накатал трактором Тарзан. Поспорив, не является ли сие обманным маневром, они решили исследовать ее всю вдоль и поперек, чтобы убедиться либо в этом, либо в обратном. За четыре дня они дотопали до дальнего Туда, благодаря смонтированной лебедке обнаружили пустую пещеру, и пошли по тропе в обратном направлении.

Еще через три дня, армейские по следу трактора вышли на поляну, где их внимание привлекли еловые ветви, ровным слоем уложенные посреди ромашкового луга. Это было крайне подозрительно, равно как и то, что дорога, оставленная трактором, здесь прерывалась. К слову, сам трактор с телегой стоял здесь же, у самых еловых веток. Гениальная мысль посмотреть, что под ветками, пришла им в головы не сразу, но, как только пришла – они тут же обнаружили яму с кольями и бочками. Если быть до конца откровенным, то Пятница в яму упал, проломив своей головой крышку одной из бочек, и чудом не задев ни одного кола своим массивным туловищем.

Пятница, булькая, начал пить глюковин так и торча головой внутрь бочки, а телом наружу, однако попугай быстро вытащил генерала вместе с крышкой, и они стали бухать на пару прямо в яме, черпая бухло кружка и заливая их в свои глотки. Кружки были их единственным взятым в поход оружием, и в тот момент им казалось, что идея себя оправдала.

Пили они целый день, а под конец генералу стало очень плохо. Дорогой читатель, никогда не пей. И уж точно не пей так, как герои этой повести! Стоя возле бочки, Пятница почувствовал неимоверную тошноту, его горло задергалось, и Глюк понял, что сейчас произойдет что-то невероятно плохое. Спешно залив в себя еще три кружки, он стал пытаться отпихнуть своего невероятно тяжелого шефа от бочки, но, как читатель понимает, силу трения покоя такого массивного тела, преодолеть попугай не смог.

Результат был плачевным – Пятница согнулся в три погибели, воткнулся крышкой, так и болтающейся у него на шее, обратно в бочку, и долго издавал неприятные звуки и гораздо более неприятные запахи, от которых попугай поспешил потерять сознание. Пятница, опорожнивший желудок, выдернул, наконец, голову из бочки, и упал рядом, зычно захрапев на всю яму. Бочка стояла рядом чрезвычайно полная, но не дай бог, дорогой читатель, считать, что полна она была вином.

***

Когда Тарзан докатил бочку до Центрограда, он забурился с ней в здание правления колхоза – единственное место в городе, где он еще не бухал. Тому была и еще одна причина – он надеялся найти там хоть какую-то закуску. Увы, ее как раз доедали двое козлов. Что ж, обидно, но зато это были потенциальные собутыльники. После краха его дружбы с военными, Тарзан очень нуждался в человеческом обществе, и козлы подходили на эту роль идеально – такие не предадут, хотя бы потому, что они не способны залезть за бочкой на дерево, да и вскрыть ее тоже не смогут, ввиду отсутствия рук.

- Уу? – Тарзан окликнул козлов, которые, глядя на него о чем-то оживленно перебодывались. Те замерли.
- Сообразим на троих? – задал он вечный вопрос, который, как я подозреваю, назрел гораздо раньше, чем вопрос о курице и яйце.
- Мээ? – дружно ответили вопросом на вопрос козлы.
- Да ладно вам, жены не узнают. Пора вам уже тоже нажраться как все нормальные люди… ну, как все офицеры, к примеру.

При этих словах Тарзана козлы зас-мээ-ялись, так как видели генерала и попугая рыскающими по лесу, будучи трезвыми в три колоды.
- Да чего вы, - не успокаивался Тарзан, открывая бочку. – По сто грамм, даже запаха не будет.
Козлы долго не решались, но пять секунд спустя дружно ринулись к бочке. Забегая вперед, сообщу, что часов двенадцать спустя, Тарзан и оба представителя рогоносной части населения в обнимку спали посреди колхозной конторы, и снились им козы. Всем снились, даже козлам.

Проснулся Тарзан от того, что сильно захотел жрать. Он посмотрел на спящих козлов добрыми глазами. В былое время он мог бы и задуматься над тем, чтобы защекотать их до состояния медиум рэйр, но жизнь его круто изменилась, в ней появились принципы, и один из них заключался в том, что Тарзан никогда не ел собутыльников. Так что он просто грустно завыл, а его желудок урчал в такт, как заведенный трактор.

Козлы проснулись от этой какофонии звуков, и сразу поняли причину этого колебания нижних слоев атмосферы. Сделав Тарзану знак, нетвердой пьяной походкой, они вышли на поле, где колосилась неубранная пшеница, и стали ее жрать, приглашая нового друга присоединиться. Неуверенно встав на четвереньки, Тарзан стал пробовать пищу простых солдат, и тут его стошнило. Молодые побеги зерновых не были похожи не то что на стейк или хотя бы на хлеб – они не напоминали даже худший из сортов колбасы или котлет, росших на деревьях. Нет, не стать ему козлом! Царь джунглей в полнейшем отчаянии взвыл на весь остров.

~

Глава шестнадцатая, в которой попугай атакован монстром, генерал пропадает, казарма неожиданно оказывается захваченной, но, потом, так же неожиданно, ситуация проясняется.

Ужасно пить в одиночку. Всякий раз, когда я так делаю, некому рассказать мне о том, как замечательно прошел мой вечер. Зато распитие в компании приводит впоследствии к серии увлекательных рассказов, слушая которые я убеждаюсь, что мне точно рано бросать пить!

- Леонид Тристастаканцев, весельчак-балагур.

Итак, дорогой читатель, напомню, что Пятницу и попугая мы оставили спящими в яме. Глюк валялся, нежно обняв слоновий кол, поскольку всю свободную поверхность дна занимала распластавшаяся туша его генерала. Так уж получилось, что тот проснулся первым, и разбудил его далекий, но, судя по всему, приближающийся вой и треск сучьев.

- Хмм… - пробормотал генерал и закашлялся – горло пересохло, - Хмм… - повторил он. – Судя по звукам, это либо ураган, либо вертолет, летящий на Очень бреющем полете, либо Тарзан, который пришел в казарму, нас там не обнаружил, и теперь в ярости спешит проверить свой тайник. Хмм…
Непродолжительное время он обдумывал все три версии, но в какой-то момент…

- Караул! – завопил он вскакивая. В глаза ему бросилась дыра в крышке бочки, из которой воняло не одним лишь вином. – Караул! – Пятница схватил крышку другой бочки и поменял ее местами с воняющей. Нельзя, чтобы Тарзан учуял, что они с попугаем тут натворили. Наверняка это сделал именно Глюк!
- Караул! – повторил он в третий раз, поняв, что вой стал еще громче, выкинул из ямы храпящего попугая, выскочил сам, с ловкостью и целеустремленностью бегемота, закидал яму теми же еловыми ветками, и оттащил Глюка в ближайшие кусты.

Скрылся он в самое подходящее время: с вершины дерева с протяжным «У-у-у-у-ля-а-а-а!» свалился Тарзан, разворошил ветки, погрузил в телегу шесть бочек, завел трактор и скрылся в неизвестном направлении. Всё это время сердце генерала упорно искало путь к его пяткам, но он был так плотно заполнен жиром, что сердце не выдержало усилий, и генерал ощутил, что от страха он теряет созна…
Тут как раз проснулся Глюк. Его инстинкт подсказал ему, что он в опасности. Обычно такое приписывают кошкам, которых коснулось колесо телеги, но черная тень, закрывшая утреннее солнце, была для попугая подобна дому самому колесу. Он открыл глаза и увидел эту огромную тень, падающую на него с поразительным проворством.

От осознания опасности, Глюк сразу же потерял в весе и ловко выскочил из-под нападающего на него монстра. Монстр плюхнулся прямо в продукты похудания попугая, от него страшно воняло.
- К чер-ртям такое утр-ро! – заорал попугай, взлетел, и стал осматриваться, - Пятница! Генер-рал! Ты где?

Пятницы видно не было, кроме охающего и ругающегося монстра в кустах никого вообще не было. Попугай решил, что друг попал в беду, и стал описывать круги над лесом, высматривая генерала. Через пять минут он заметил того самого вонючего и грязного монстра, который с воплями и матом двигался сквозь чащобу прямо в сторону столицы. Всё было предельно ясно: генерал пал в бою, монстр не стал искать его, а решил сразу захватить город. В Глюке проснулся дух динозавров – его прямых предков, он решил, что будет сражаться до самого конца.

- Получи за генер-рала, твар-рь! – он стал кружить над монстром подобно асу авиации и сбрасывать на того бомбу за бомбой. Противник, который и так был уже весь измазан в подобного рода бомбах, даже не пытался прятаться или отмахиваться от его «подарков», и продолжал путь, только ругался еще сильнее и страшнее.

Это продолжалось несколько часов, за которые попугай был вынужден пару раз подкрепляться котлетами с дерева, чтобы восполнять запас средств поражения. Обвязав себя мясными деликатесами, он клевал их, а его пищеварительная система продюсировала новые и новые боеприпасы. Но вот он – Центроград. Враг с радостным воплем ускорился и направился, минуя колхоз и загон для коз, прямо к казарме. Глюк опередил его, залетел внутрь и огляделся. Козлов внутри не было, он был последним защитником.

- Враг проникнет в казарму только через мой труп! – торжественно поклялся он, после чего лег на лавку и притворился мертвым. Через минуту дверь распахнулась, в нее ворвалось чудище, игнорируя попугая пробрался в душ, и долго устраивал там диверсии и саботировал воду.

***

Пятница, а читатель уже наверняка догадался, что это был он, чувствовал себя весьма неудобно, входя в штаб в таком, простите, засранном виде, и его порадовало, что Глюк спит и его не видит. Всю дорогу он щурился и не видел того, что происходит, но кто-то явно пытался подгадить его репутации. Репутация основательно воняла уже тогда, когда он очнулся после кратковременного сердечного приступа, можно было сказать, что он буквально потерял лицо, и потому не стал искать Глюка, а устремился быстрее домой, ругаясь на того, кто с ним такое сделал. Новые порции репутационных издержек его не тормозили, но бесили, он не мог разглядеть, кто такое с ним сделал. В общем, отмыв репутацию, генерал вернулся обратно в помещение главного штаба казармы чистым, свежим и в меру вонючим.

Попугай, доселе спавший на лавке, вскочил, широко раскрыл свои глаза и вжался в стену.
- Как?! Это был ты? – вырвалось из горла Глюка.
- Хмм… - пробормотал Пятница, не понимая, о чем речь.
- Это ты был тем монстр-ром, который напал на меня и захватил казар-рму?! – попугай перешел на истерический визг.
- Глюк, я не понимаю, о чем ты… - начал разводить руками генерал, и тут, почему-то, Глюк заткнул себе крыльями клюв, отрицательно замотал головой и натужно улыбнулся.
- Не бер-ри в голову. – пробормотал он.

Пятница и не думал брать в голову не пойми чего. А вот чего он бы в голову взял – так это какой-нибудь еды. Он осмотрелся. Ожидаемо, пусто.
- Что-то хочется жрать… - пробормотал он, садясь на лавку рядом с попугаем, - только где достать еды?
Глюк, который в этот самый момент очень нервно поглощал последнюю из своих котлет, дернулся и замер. На вилке болталось полкотлеты. Он посмотрел на вилку, потом на генерала, потом снова на вилку. Вздохнул.

- На. – протянул он котлету другу. Бифштекс, видимо пребывающий в тихом ужасе, от ощущения близости генеральского чрева, спешно сорвался с вилки и покончил с собой, размазавшись по стенам казармы. Пятница проводил его грустным взором.
- И некому нас покормить… - вздохнул он, высказывая очевидную речь. - Народ уплыл. Хоть в США еду покупай!
Глюк гневно вскочил.

- Ты чего говор-ришь, генер-рал? Это же наши вр-раги! Забыл, какие они козлы? – воскликнул попугай, - Они же тебя пытали! Я сам видел! Такое не пр-рощают!
Пятница снова вздохнул и тихо кивнул. Конечно, он не забыл. Но, когда хочется кушать, еда теряет политический окрас, куриные окорочка – они и есть куриные окорочка. А у бургера нет национальности. Но вот только как эти бургеры получить?
Так они сидели и вздыхали еще около часа, сопровождаемые урчанием генеральского желудка.

- Козлы! – внезапно вскакивая, завопил Пятница. – Козлы! Козлы! Коз-козлы!
Он начал отплясывать посреди штаба, отчего казарма ходила ходуном. Попугай достал из шкафа шприц с надписью «Вколоть в случае внезапного умопомрачения, вызванного передозировкой галлюцинаций», спрятал его за спину и тихо подошел к генералу.
- Ты чего, др-руг? – тихо спросил он, но тот продолжал плясать и кричать «Козлы!». – Может скорую вызовем?

При воспоминании о шприце Робинзона, Пятница резко успокоился и сел за стол. Глюк выдохнул и убрал шприц обратно в шкаф.
- Пойми, я просто рад, что я – генерал! – стал объяснять Пятница, - Мы не станем торговать с козлами из США, наоборот, мы своими козлами их, козлов, завоюем!
По глазам Глюка он увидел, что тот всё понял. Да, друг, пришло время для маленькой победоносной войны.

~

Глава семнадцатая, в которой генерал дважды становится жертвой армейского устава, козлы учатся морскому делу, а противник не является на войну.

Хобби у меня - есть. А пить у меня – не хобби, пить у меня - профессия!

- Поль Литрофф, мэр города Марс-ель.

Каковы бы ни были грехи и недостатки Робинзона Крузо, но воевать он не любил, создавая армию и флот, он скорее уподоблялся сильным мира сего, рассуждая, что нет государства без подобных атрибутов. Но, как говорил Чехов, если в первом акте пьесы на сцене висит ружье, то в последнем оно непременно выстрелит. Со времен самых древних писателей и сценаристов это является непреложным правилом создания драматического произведения. Увы, это не станет исключением.

Когда и губернатор и народ отбыли, оставив военную хунту заправлять делами на острове, те, не в силу своей природной агрессии, а лишь в силу скудоумия и неумения решать вопросы иным путем, воспринимали армию лишь как еще одно средство утолить свой аппетит. В буквальном смысле этого слова, конечно. Накорми кто Пятницу, и наш сюжет повернул бы в другое русло, но нет, ружье на стене уже заряжено.

Итак, армия готовилась к походу за жратвой. Пятница снарядил Глюка за припасами, выделив тому десяток козлов. Припасами, как понимает читатель, служили последние шесть бочек глюковина, их требовалось доставить в Центроград как можно скорее. Сам же генерал чистил оружие – мушкеты, кружки, рога козлов.

Козлы, к слову, сначала встретили идею похода в рога, то есть в штыки. Козел Бэм, ходящий в чине сержанта, долго расспрашивал генерала о деталях операции, и вопросы его сводились к трем: «С какого?..», «Почему мы?» и «Доколе?..», апеллируя к тому, что и так десяток козлов пал в последней битве, и полк не успел зализать раны.

Однако, умный Пятница, движимый жутким голодом, всё продумал. Он напомнил, сколь часто приплывающие негодяи из США готовили шашлыки из юных козлят, причем описывал это в таких понятных и пугающих образах, словно сам в этом участвовал. Словно. Однако, сержант Бэм проникся. На его морде проступили слезы и решимость, и он взялся донести до остальных солдат суть их священной миссии. Генерал, который тоже плакал от сопереживания за юных безвинно погибших козлят, старался забыть, каким же вкусным был тот шашлык.

В общем, неделю спустя войска были собраны. Два взвода по десять козлов под предводительством Пятницы и сержанта Бэма встретились перед вновь поднятым флагом острова с десятком солдат во главе с Глюком, притащившими шесть бочек. Одну из них, с дырой сверху, им тащить было тяжеловато, и Глюк объяснил генералу, что из-за этого треть бочки расплескалась по дороге. Козлы, пошатываясь, версию подтвердили.

Итак, под дружное и патриотическое гип-гип-блеяние войска соединились.
- Парад армии принял, - сообщил генерал, - пора подкрепиться перед длинным походом!
Он первым воткнулся в бочку, словно созданную для его головы, и отпил довольно большой объем, памятуя о том, что трезвым на войну отправляться – плохая примета. Армия разделяла его мнение, и бочка была прикончена за час, козлы стояли пьяны, попугаи запряжОны.

- Пора! – скомандовал генерал, и армия ринулась к челнам. Они были столь пьяны, что и нашли-то лодки не сразу, а уж заметить, что тех осталось две, а не три, вообще были не в состоянии.
Им всем было невдомек, что примерно неделю назад с громким воем и шестью бочками Тарзан покинул остров на той самой третьей лодке, после чего долго плутал в море, пил и орал пиратские песни, распугивая чаек, крокодилов и настоящих пиратов, с ужасом взирающих на голого силача посреди океана.

Войска Барбадоса уселись в челны, и тут возникла проблема: грести умел один только Пятница, но ему подобное не полагалось ни по чину, ни по званию. Он долго орал и пытался объяснить солдатам и попугаю как держать весла, но ничего не помогало.
- Какие же вы защитники родины? – заплакал он наконец, - Что я, что Робинзон полагаемся на вас, а вы оказались неспособны сделать даже первый шаг.

В слезах от открыл вторую бочку и начал пить. Армия присоединилась, справедливо рассудив, что раз уж плавание отменяется, то можно хотя бы хорошо провести в лодках время.
Но тут произошло нечто для них неожиданное, а именно – прилив. Лодки ведь уже были спущены к воде, и прибывающий океан поднял их, и армия внезапно оказалась в море.

- Бэээ! – начали в истерике вопить козлы, особенно козлы не в том челне, в котором находился Пятница с открытой бочкой глюковина, понимая, что пить стало проблематично. Лодки принялись трагически раскачиваться.
- Не раскачивать лодки! – проорал генерал, но было поздно, сержант Бэм выпал за борт, и козлы завопили еще громче, ведь способа вытащить козла на лодку не существовало у тех, у кого не было рук.

Бэм вопил громче всех. Все его три вопроса бытия вернулись, и к ним добавился еще один: «И как?..». Он мотал головой, пока не уперся рогами в лодку, стал пытаться «забежать на нее по воде», и тут…

- Плывете! Вы же плывете! – ахнул Пятница. И правда, челн на козлиной тяге стал набирать скорость. Идея пришла в голову мгновенно, и генерал сбросил в воду еще трех козлов. Осталось только ими рулить, для этого перед их мордами водили кружками с бухлом, и оба челна, груженных веселящимися солдатами, бодро двинулись вроде как на запад, а где же еще располагаться США, как не на западе?

Не буду утомлять читателя описанием двухнедельного пути по океану, скажу лишь то, что половина вина была выпита, что козлы, как выяснилось, совсем не страдают от морской болезни, что Глюк поет отличные песни, поднимающие дух, а Пятница вообще проспал половину пути. В итоге армия высадилась в США. Точнее, они не знали, где именно высадились, но сейчас их это не волновало. Сержант Бэм и трое его напарников – моторов, вообще были без задних ног, так и ходили на одних передних, что вызывало ряд вопросов по поводу того, почему козлы не выступают в цирке.

На радостях от того, что путь закончен, Пятница приказал открыть уже четвертую бочку вина, и за день ее выпили прямо на берегу, где-то возле высокоскоростного шоссе, и ночью генерал пьяным храпел прямо посреди простых солдат, что, на мой взгляд, было явным следствием демократического духа этой местности.

Проспав еще сутки, войска протрезвели до такой степени, что стали задумываться о том, чтобы заполнять свои желудки чем-то кроме бухла. Генерал Пятница даже вспомнил, что за этим они сюда и приплыли.

Он выстроил армию и повел ее вглубь острова, старательно выискивая следы цивилизации и избегая дорог, так как по дорогам обычно ходят стада слонов, носорогов, гиен, или Тарзанов на тракторах. Остров или же материк США был огромен – они шли недели три, и никого не встретили. Козлы тщательно блеяли, кричали, провоцировали врага, но тот не показывался. Никого, кого можно было бы завоевать и заставить отрабатывать «контр-рибуцию», как называл это попугай.

Если не считать того, что на войне они были в гордом одиночестве против никого, то путь пролегал гладко и без осложнений. Козлы щипали траву, кукурузу и помидоры, Глюк пожирал в изобилии росшие на деревьях апельсины, хот-доги и шоколадки, и лишь генерал был голоден – солдатская пища не была положена ему по уставу, а до пищи авиации он дотянуться не мог, как не пытался размахивать руками словно крыльями. Можно было, конечно, попросить попугая достать что-то и по его душу, но гордость не позволяла.

Но вдруг день стал ярче, музыка словно зажурчала в воздухе, феи выпорхнули из цветов и принялись танцевать, олени высунули головы из кустов и запели что-то из древнего рока. Генерал, словно забыв, сколько он весит, как юный мальчуган бежал по тропинке к киоску с большой буквой «М» наверху, который показался за поворотом. От киоска пахло бургерами, и этот любимый с детства запах буквально тащил Пятницу за нос.

~

Глава восемнадцатая, в которой Айфоны обыгрывают Сименсов, а Тарзан совершает святотатство, но, в итоге, обретает нового друга, или, как минимум, нового собутыльника.

У петуха, пса или козла нет рук, потому что они не пьют, и им не нужно держать стакан. У человека же имеются две руки – одна, чтобы пить самому, другая – помогать пить другу. Именно в этом суть моей теории эволюции, которая, увы, пока что не так популярна, как нелепейшая идея моего тезки Дарвина.

- Чарльз Дурвин, тоже автор теории эволюции.

Уважаемый читатель помнит, что последний раз я упоминал Тарзана, когда он блуждал по океану, ведомый, как и Пятница, неудовлетворенным чувством голода. Он знал, что где-то «там» находятся США, и был уверен, как и генерал, что еды у тех хоть отбавляй. Отбавить ее он и планировал. Однако, «там», который в его мыслях был некой противоположностью «Туда», нашелся далеко не сразу. Ему пришлось напоить пару дельфинов, и те, за обещание выдать им одну из бочек, дотянули его до чужого берега, полного соблазнов и опасности. Первым же соблазном было сожрать дельфинов, или, хотя бы, не отдавать им обещанного, но царь джунглей был человеком благородным. Но, всё же, хитрым - он выдал дельфинам пустую бочку.

После этого он укатил оставшиеся пять бочек в местные джунгли, и почувствовал себя в родной стихии, то есть сел бухать. Бухал он долго, пока бочек не осталось четыре, а потом…

…Тарзан проснулся на дереве от стука. Какой-то дятел пытался сделать дупло в одной из его бочек, висящих на самых тонких верхних веточках. Дятла он лениво прогнал, и стал думать. Нет, не о том, как он с бочками оказался на дереве, в подобном он был мастер, и решил, что это – его новый тайник. Само собой, его не волновало и то, где он находится, ведь он, очевидно, находился Здесь. Мысль о том, что он не очень представляет, где в свою очередь находится Здесь, в его голову не могла прийти ни в коем случае. Волновала Тарзана мысль о том, что его пузо было полным.

- Кого же я сожрал? – размышлял вслух царь джунглей. Ответ он пытался найти в каких-то висящих рядом на ветках коробках, на которых было написано «Пицца», но те были пусты. Так и не найдя ответа, Тарзан плюнул на это дело, услышал смачный шмяк своего плевка где-то внизу, и, удовлетворенный звуком, спокойно шагнул с дерева, после чего со своим традиционным «У-у-у-у-ля-а-а-а!» грохнулся с высоты пол сотни метров прямо в центр большого поселка аборигенов, на который он раньше не обратил внимания.

***

Айфон Семнадцатый – военно-спортивный вождь, выборный президент и потомственный король племени Айфонов сидел перед своей хижиной и смотрел по телевизору полуфинал чемпионата США по лицеболу, покуривая тыквенный латте, жуя сигару и попивая бургер через трубочку. Да он всё перепутал, но всё его внимание было приковано к экрану, где игрок их команды с желтой стрелой в заду, держа в руках пульт и изрядно потрепанный мяч, набитый камнями, бежал к воротам противника из команды Сименсов.

Врагов оставалось двое, а у Айфонов оставался лишь этот один, но зато самый лучший, игрок - Эпплстор. Один из противников кинул в него мячом, пока второй с воплем бежал наперерез. В самый момент, когда мяч уже должен был влететь в лицо, его игрок остановился и нагнулся завязать шнурки. Вся деревня, стоящая позади вождя, ведь своих телевизоров ни у кого не было, шумно выдохнула – мяч пролетел мимо, отрикошетил от головы судьи и попал прямо в того Сименса, который почти налетел на Эпплстора. От огорчения, получив в лицо туго набитый гравием мяч, тот немедленно ушел из большого спорта.

Судья, голова которого видывала и не такое, возмутился, и послал в бросившего мяч противника красную стрелу. Та вонзилась ему в самое мягкое место, вызвав мгновенный паралич, что вызвало крик возмущения трибун Сименсов. Красная стрела говорила, что игрок должен быть заменен, но на это почти не оставалось времени! Позади Айфона Семнадцатого раздавались радостные вопли – племя предвкушало заслуженную победу. Эпплстор завязал шнурок, удивленно уставился на свежего, со всех ног бегущего к нему из клетки запасных, игрока противника, и кинул в того свой мяч. Он не промазал, и остался на поле один.

И вот они, ворота! Сделав сальто, выражение лица, и бутерброд с колбасой, Эпплстор нажал кнопку на пульте, ворота под улюлюканье трибун Айфонов раскрылись, и толпа фанатов, стоящая за ними, выбежала на поле и радостно растоптала лучшего игрока их деревни. Да, лицебол всегда заканчивается раздавливанием всех участников игры, так что лишь самые большие деревни были способны дотянуть до финала. И да, они только что вышли в финал! Вопли, эйфория, куча поздравлений друг другу на пейджеры, такая была атмосфера в этот момент в деревне. Айфон Семнадцатый, будучи почетным тренером, стал думать, кого же из деревни он выставит на поле в финале против Самсунгов, как вдруг произошло еще одно раздавление: огромное белое тело с воплем грохнулось на единственный в деревне телевизор, что окончилось преждевременной смертью последнего.

***

Когда пыль, поднятая от падения, рассеялась, и аборигены поняли, что произошло, они завопили благим матом на чистейшем английском языке. Тарзан встал и улыбнулся в ответ. Он понятия не имел, какое святотатство он совершил, и думал, что все его приветствуют. Царь джунглей прогавкал в ответ, после чего вся деревня от страха разбежалась по хижинам, достала свои сникерсы и принялась заедать стресс, делая вид, что никакого Тарзана не существует, а телевизор и раньше был в таком состоянии.

Перед белым гигантом остался только лишь вождь, который от страха испачкал штаны, и не решался встать, чтобы никто из племени этого не увидел. Тарзан продолжал, улыбаясь, смотреть на вождя, а тот на него, правда без улыбки.

- Зачем ты раздавил мой телевизор? – спросил наконец Айфон Семнадцатый. Вопрос, само собой, не был понят Тарзаном, но тот решил, что было бы не очень вежливо ничего не ответить.
- Четырнадцать. И еще тридцать три. – кивнул он.
Потомственный король и выборный президент обдумал услышанное, но, как читатель догадывается, тоже ничего не понял.
- Погода, говоришь, хорошая? – уточнил он, сделав попытку улыбнуться. Он где-то слышал, что с психами лучше соглашаться, а белый голый человек, падающий с деревьев и лающий, как собака, тянул в лучшем случае именно на психа.
- Да, глубоко, но это же птицы! Опять же, только сиреневый, правда в четверг.– ответил псих.

Этот ответ окончательно озадачил вождя. Он встал, снял штаны, аккуратно вытряхнул из них то, чему в них быть не полагалось, надел обратно, и, обойдя Тарзана, облокотился о дерево, разглядывая остатки телевизора. Результатом облокачивания стало новое падение – четыре бочки смачно грохнулись, уничтожив то немногое святое, что оставалось от уникальной техники. Тарзан подошел к бочкам и нежно погладил одну по крышке.

- Что в них? – вождь подошел ближе, и нежно уставился на бочки.
- Да я вообще до обеда пить не планировал. – пожал плечами царь джунглей, будучи уверенным, что при виде бочек с глюковином можно задать лишь один вопрос.
- Если в них что-то ценное, то за половину мы готовы простить святотатство. – Айфон Семнадцатый начал мечтать о бусах, зеркалах, умных колонках, пейджерах и автографе Уилла Смита.
- Ну ладно, уговорил. – Тарзан открыл бочку, достал из-за пояса кружку и начал пить. Внимательный читатель, наверняка, задается вопросом: откуда у голого человека взялся пояс? Ответа на него у меня нет, возможно, что в той дикой местности и в то дикое время голым считался мужчина без шляпы или без пиджака. Ясно одно: без кружки царь джунглей путешествовать бы не стал.

Какое-то время вождь смотрел на него, а потом подошел еще ближе. Тарзан, сперва предостерегающе зарычав, всё же налил и передал кружку потенциальному другу. Тот понюхал, и решился попробовать. С первой не распробовал, распробовал с четвертой.
- Хороша водяра! – выдохнул он, закусив проползающим мимо хот-догом.
- Еще бы! Сам делал! По старинным рецептам! – похвастался и слегка приврал Тарзан.
- О, ты говоришь на английском языке? – воскликнул вождь.
- Не-а, ни единого словечка! – улыбнулся Тарзан, забирая кружку, наполняя и мигом осушая ее до дна.
- Тогда как же я тебя понимаю?

Тарзан посмотрел на него как на идиота, который никогда не общался с козлами или попугаями.
- Забей. – ответил он, - Это проще принять, чем разобраться.
- Ладно, забил. Кстати, я – Айфон Семнадцатый, потомственный король, выборный президент и военно-спортивный вождь Айфонов. А ты-то кто такой? – спросил вождь, протягивая руку за очередной кружкой.
- Я – Тарзан Единственный, царь джунглей, мэр Винограда и мастер смертельной щекотки. – ответил Тарзан, передавая кружку новому другу. Ну, или, как минимум, новому собутыльнику. Вождь выдул кружку одним махом и глупых вопросов больше не задавал.

~

Невероятно! Ты прочел почти всю повесть! Даже я, как автор, не решился бы на подобное! Но, если в тебе еще осталась толика храбрости, кликай на ссылку и заверши сей тягостный труд:

Подписаться на канал, дабы читать что-то более приличное: