Робинзон 4/4

РОБИНЗОН И ДРУГИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПЯТНИЦЫ

Мало кто попадает сюда случайно, но для такого редкого читателя я напомню, что было бы лучше читать эту книгу в обратном порядке. Шучу. Но в любом случае, по ссылке ты найдешь начало второй части повести, а там, глядишь, и дальше поскачешь, вплоть до самого начала:

~

Глава девятнадцатая, в которой происходит всамделишное завоевание, и всех это устраивает, а в то же время и в другом месте происходит не менее всамделишное отравление, и, что удивительно, за всем этим стоит один и тот же человек.

Люди Синопы удивлялись Диогену, спрашивали его, почему же он живет в этой бочке. Я знал его секрет: это была новая бочка каждый день. Вечерами он пьянствовал в моем трактире, не желая прекращать. В полночь я выставлял его за дверь с остатками вина на дне бочки. Диоген залезал внутрь, допивал вино, и ночевал в бочке, будучи совершенно не в силах из нее вылезти.

- Дионисген, трактирщик Диогена из Синопы.

Эту главу, дорогой читатель, я начну с некоего художественного отвлечения. Из рукописей Пятницы и воспоминаний попугая мы не знаем достоверно, что же произошло в будке безвестного часового, но по обрывкам упоминаний я рискнул восстановить ход событий, приведших к бескровному завоеванию всего племени.

Итак, начнем. Стоял прекрасный день, пели птички, светило солнце, и часовой, огромный, как и сам Пятница, сидел в отхожем месте своего поста. Всё дело в том, что он слегка расслабился. Да и было от чего – их деревня недавно вышла в финал чемпионата по лицеболу, племя до сих пор праздновало ту памятную победу над Нокиями, которые слыли неубиваемыми, и вождь Галаксис, сделавший рискованную ставку, выиграл несколько тысяч бургеров.

Часовой получил свою долю – около двадцати вкуснейших, сочных, завернутых в крафтовую бумагу котлеток с сыром, нежно обнятых кунжутовыми булочками. Он успел съесть почти все, будем считать, девятнадцать, и, сидя в том самом месте, которое я упомянул ранее, насвистывал кричалку своей команды и неспешно разворачивал последний.

Из-за того, что он сидел далеко от обзорного окна, подход войска Барбадоса часовой не заметил, и ничего не омрачало его жизни и не отвлекало от процесса до той самой секунды, когда дверь в помещение поста не вылетела, не выдержав напора стремительно врывающегося в будку страшного мужчины без малинового пиджака и без цепи, но с татуировками козла и попугая на всю грудь.

У мужчины глаза горели адским пламенем и вожделением. Он проорал что-то вроде «Моя прелесть!», выхватил из рук часового только что развернутый бургер и целиком запихнул его в свой огромный рот. Что было дальше, часовой уже не узнал, поскольку от огорчения, связанного с потерей последней отрады, провалился прямо под пол отхожего места. Здесь мы его и оставим, но не забудем помолиться за его вечно трезвую душу, равно как и за то, чтобы он, когда вылезет обратно, не держал зла на голодного Пятницу.

***

Вернемся в деревню Айфонов, где в это же самое время происходили не менее увлекательные события. Уже несколько дней королевождепрезидент Айфон Семнадцатый и царемэрощекотун Тарзан Единственный сидели возле бочки глюковина, лестно отзывались друг о друге, признавались во взаимном уважении и пили. Бочка подходила к концу.

К этому самому моменту у жителей поселка кончился шоколад, и они повылазили из своих хижин и храбро сгрудились вокруг своего лидера, готовые прийти к нему на помощь. Через сутки лидер их заметил, и, радостно завопив, принялся знакомить Тарзана со своей новой командой по лицеболу, которой уже через три дня предстоит историческая игра с Самсунгами.

Тарзан пожал всем руки и предложил тост за победу Айфонов в финале. Жители его не поняли, и вождь перевел этим дуракам, смущенно извиняясь перед новым другом за их тупость. Раздался гул возмущенных голосов, и вождь объяснил царю джунглей, что его односельчане переживают, что не могут поддержать тост без выпивки. Тарзан был таким умиротворенным и счастливым, что просто подарил племени одну из бочек, торжественно кинув ее в толпу.

Вопли счастья. Звук открываемой крышки. Бульки сотни кружек. И вот, всего через полминуты бочка опустела. Да, на столько рож бухла не напасешься. Вождь хитро подмигнул Тарзану, ожидая, как его племя начнет восхищаться вкусом и эффектом пойла. Эффект же превзошел все его ожидания: разом мужчины племени скорчились и начали орать про боли в животе, после чего с жаром и пищевым расстройством повалились как один на землю.

Айфон Семнадцатый побледнел. Вся его команда трагически выведена из игры до ее начала. Часами он бегал от одного игрока к другому, пытаясь ставить им припарки или пиная по задницам. Ничего не помогало. Тарзан же, сидя на корточках, допивал остатки своей бочки и корчился при виде всех этих слабаков.

- Я понял! – прошептал вождь наконец, грустно осев на землю между своими игроками, стонущими под луной. – Этот Тарзан – шпион Самсунгов. Он пришел сюда, чтобы лишить нас шансов на победу в игре.
Негодованию его не было предела. Он подбежал к Тарзану и стал ругать того на чем свет стоит. Он не забыл пройтись по его голому телу и отсутствию цепей, пейджеров и малинового пиджака. Упомянул неправильный цвет кожи. Зацепил его манеру сидеть, гавкать, его родственников до седьмого колена, называя их белыми обезьянами, против чего Тарзан вовсе не возражал, ведь его имя с обезьяньего так и переводилось, но когда вождь начал орать, что тот – шпион, и пойло его – отрава…

Царь джунглей был уверен в своем вине. Это было отличное вино. Это было лучшее вино. Увы, он не знал, что вино в конкретно той бочке было не совсем вином, и только Пятница мог бы дать пояснения о происшедшем, хотя, будем честны, генерал точно никогда не признался бы в своей причастности, свалив всё на попугая. В общем, Тарзан не выдержал оскорбления и слегка треснул вождя по голове, от чего тот внезапно успокоился и часа три лежал без всякой обиды.

***

Пока вождь Айфонов отдыхает от своей гневной речи, мы заглянем в поселок Самсунгов, расположенный в сотне миль в сторону Туда-востока. Племя вторых финалистов никакого нападения не ожидало. Да и кто мог на них напасть? Разве что фанаты проигравшей команды, но племя Нокиев полностью закончилось после полуфинала, остался только неиграющий тренер и женщины, которые грустно ушли на свалку истории, или основывать какой-нибудь стартап в какой-нибудь долине.

Галаксис - вождь Самсунгов сидел посреди деревни на большой куче трофейных бургеров, неспешно их трескал за обе щеки и обсуждал со своей командой стратегию на предстоящую игру. Обсудив, он отправил команду в сторону Большого Стадиона за три дня пути, выдав каждому ценные наставления и по полсотни бургеров для поднятия боевого духа. Тысяча фанатов племени, восторженно вопя кричалку, проследовали следом за своей командой, и процессия скрылась за деревьями. Вождь, довольный, улегся спать.

И тут его окозлили… пардон, окружили.

Через полчаса козлы гордо патрулировали немедленно сдавшуюся деревню, Глюк пил, Пятница тоже, но на этот раз генерал не просто закусывал, а очень даже жрал. Слезы счастья катились по его щекам. Еще бы, он полностью реализовался как военный, и, в подтверждение этой мысли, его солдаты даже научились отдавать честь, с уважением глядя на него.

Жалкие захваченные чернокожие в своих жалких малиновых пиджачках жалкой тысячной кучкой стояли на главной площади, не понимая, как же так вышло, и куда смотрел их часовой. В итоге, сделав несколько несмелых попыток прорвать оцепление и встретив наточенные рога завоевателей, Самсунги вынудили вождя пойти на мирные переговоры и безоговорочную капитуляцию.

В общем, вождь сдался, и ему даже слегка налили выпить, отчего тот еще и пришел в относительно хорошее расположение духа, приказав своим людям делать вид, что всё так, как и должно быть, а сам остался бухать при генерале и попугае на быстро тающей куче бургеров, где вскоре все трое и уснули. Недовольные, но быстро смирившиеся жители деревни принялись работать и курить сигары, как будто всё идет так, как и должно быть, но на случай, если бы они попробовали потревожить сон Пятницы, то наткнулись бы на непропорциональную реакцию тридцати вооруженных до рогов козлов, которые с этого дня боготворили своего Великого Генерала.

***

Внимательный читатель, ты, может быть заметил, что три часа уже прошло, и вождь Айфон Семнадцатый должно быть очнулся, и ты абсолютно прав, поэтому вернемся в деревню Айфонов. Итак, вождь Айфон Семнадцатый сел, посмотрел грустно на свое племя, продолжающее стонать, и на Тарзана, уютно допивающего остатки вина из бочки, целиком в нее усевшись, словно Диоген из Синопы.

«Уже пора отправлять команду на стадион, а команды нет! Хоть сам иди… в одиночку.» - грустно думал вождь. Но какой из него игрок? Его одним щелчком вырубил мэр какого-то Винограда… Стоп! Это не он слаб, это пришелец дьявольски силен! Вот ему как раз вполне по силам в одиночку расправиться с Самсунгами!

- Тарзан. – хитро улыбаясь вождь заглянул в бочку, - А ты не хочешь пойти на стадион и выиграть за нашу деревню финал чемпионата по лицеболу?
- По литрболу? – уточнил Тарзан, с готовностью протирая уже сухую кружку.
- Нет, лучше. – вождь снова улыбнулся. – Правила игры просты: надо открыть ворота противника, не дав им открыть наши.
- И к чему мне эти ваши ворота? – царь джунглей зевнул. Игра, которая не напоминала литрбол, не была ему интересна ни стопку, ни на грамм. Он свернулся калачиком на дне бочки, и собрался вздремнуть.

Вождь понял, что теряет собеседника. Нужно было что-то придумать. Что-то соврать. Мысль, горячая, словно пирожок у бабушки на вокзале, прожгла его сознание. Да, это то, что нужно! Ай да Айфон Семнадцатый!
- За нашими воротами три бочки водяры, которую Самсунги хотят украсть. – заявил он, не моргая, - А за их воротами – другие три бочки, которые они уже украли!

Тарзан с ревом, разрывая бочку на щепки, вскочил, и стал орать и бить себя в грудь. Рана от действий бухловоров была свежа на его сердце. Он больше никогда не позволит никому воровать водяру.
- Показывай дорогу! – он взвалил на спину оставшиеся две бочки и побежал по тропинке следом за радостным вождем, который, брызжа слюной, на ходу объяснял Тарзану правила лицебола. Но царь джунглей его не слушал. Кровавая благородная ярость пробудила в нем дух убийцы, дух его предков – обезьян. Впрочем, в каждом из нас, порой, просыпается подобный предок, был бы повод злиться достаточно значимым. И, как понимает читатель, повод у Тарзана был значимее некуда.

~

Глава двадцатая, в которой Тарзан решает заняться профессиональным спортом, и мы становимся свидетелями грандиозного финала чемпионата США по лицеболу.

Как-то раз я был с лекцией у одного знатного жителя, жившего во дворце на самой окраине. Эта сволочь совсем не признавала выпивку, и я остался трезв. Выйдя, я осознал, что рискую не успеть напиться. Так быстро, как в тот день к своей таверне, я никогда в жизни не бегал. Еле успел к закрытию, и меня тут же выставили вон с традиционно почти пустой бочкой.

- Диоген из Синопы, воспоминания о спорте.

Прошло совсем немного дней, дорогой читатель, как на Большом Стадионе собралась огромная толпа болельщиков, примерно тридцать тысяч человек. На поле, размером с футбольное, но в форме восьмерки, собрались команды. С одной стороны стояли пятнадцать игроков Самсунгов – стройных, накачанных, татуированных, на время игры сменивших малиновые пиджаки и цепи на красивые туники. С другой стороны стоял Тарзан. Свои бочки он взял с собой на поле, несмотря на все попытки возражать. Их присутствие грело ему душу, а местным «охранникам» он вполне справедливо не доверял. Стадион ждал сигнальной стрелы.

***

В это же время в деревне Самсунгов все жители нервничали, многозначительно смотрели на вождя, а тот потел от страха в предвкушении неприятного разговора с генералом захватчиков. Он понимал, что игра вот-вот начнется, единственный телевизор стоял на площади, и Пятница смотрел на нем жутко увлекающий его импортный фильм про мужчину, который каждый новый год отмечает в бане с друзьями, про то, как он попал на чужой рейс, как вломился в чужую квартиру и там уснул. Это было близко и понятно для генерала, наводило на тоску по женскому теплу.

- Ваше вск… вкс… выскоко… прихватодительсво… - заплетающимся от страха языком пробормотал Галаксис, встав рядом с Пятницей и отвлекая того от фильма. Генерал запустил в него чем-то тяжелым, валяющимся под рукой, чтобы не мешал смотреть, как некий другой мужчина, обнаружив нашего героя-алкоголика, сам тоже решил стать алкоголиком и пьяным лезть в душ и водить машину. Вождь Самсунгов, получив по лбу попугаем, который и сам не ожидал подобного, в страхе отполз подальше. Если уж этот могучий генерал так своих не жалеет – что он с ним-то сделает?

***

Дорогой читатель, на стадионе всё же пролетела стрела. Она горела, знаменуя начало грандиозного финала, за ее полетом следили все камеры. И вот, пролетев над игроками, под бурные овации она воткнулась в какого-то мужика на трибуне. Счастливчика, не позволяющего доктору извлечь горящую стрелу из его груди, или хотя бы потушить ее, вынесли с трибун и сбросили прямо в реку. Игра началась.

Тарзан так и стоял, никуда не двигаясь в центре своей половины поля-восьмерки, сложив руки на груди, и опершись ногой на одну из бочек с глюковином. Его не смущало численное превосходство противника, ведь царь джунглей непоколебимо верил в то, что благодаря его силе козла, храбрости муравьеда, ловкости гиппопотама, выносливости ленивца и уму обезьяньих предков он сможет отстоять правду и наказать подлого врага. Начиналась стремительная атака противника.

Двое дюжих чернокожих бегунов в желтых, под цвет газона, трико, пытались обойти Тарзана с двух флангов. Пульт они подобрали в центре поля, и были уверены в том, что просто перекидываясь им, добудут самую легкую и быструю победу в истории финалов чемпионатов США по лицеболу.

Уважаемый читатель должно быть хочет спросить: а насколько Тарзан пьян? Ответ я дам со всем уважением к слову «Абсолютно»: Он был абсолютно пьян. Ему казалось, что на него бежит около двух сотен игроков противника, перекидываясь сотней пультов. Пропустить такую ораву было просто невозможно, он сделал пару подножек, и вот атака противника сорвана, а пульт валяется в траве. Трибуны взорвались недовольным гулом – болельщиков Самсунгов на них, как догадывается читатель, было сильно больше, чем болельщиков Айфонов.

Двести тел на газоне его сильно раздражали, и он раскидал их по трибунам. Гул трибун сменился на восторженный – по правилам игры, если ты поймал игрока, то он становится твоим. Дальше Тарзан услышал и почувствовал топот тысяч ног, и обернулся. На него мчалась толпа. На самом деле бежали десятеро, но ему-то казалось иначе. Что ж, ты был рожден для этой битвы, Тарзан. Наш одинокий спортсмен подошел к ранее открытой бочке, сделал несколько мощных глотков, крякнул и улыбнулся.

- Держите меня две тысячи, тысяча не удержит! – заорал он, и бросился навстречу толпе.

***

- Ваше… выс… выскочко… - начал делать очередную попытку Галаксис. В этот момент в фильме шли какие-то странные песни про вокзалы и чьих-то тёть с оркестрами, и было мало выпивки. Поэтому генерал поманил вождя рукой.

- Чего тебе? – милостиво спросил он, разворачивая бургер и наливая себе из предпоследней, заканчивающейся бочки.
- Так там это… - смело глядя в землю заявил Галаксис, - Финал по лицеболу же. Мы же финалисты. Команда наша с Айфонами бьется сейчас. Посмотреть бы нам по телевизору. Пожалуйста. Вот.

Пятница знал, что такое лицебол. Но команда его прежнего премени, Моторолы, никогда не доходила не то что до финала, даже до регионального уровня не поднялась. Поэтому ему было откровенно наплевать.
- Там же можно ставки делать! – хаотично искал выход Галаксис. Он поднял с земли бургер и потряс им перед носом Пятницы, - Если поставить бургер, можно выиграть пять, если угадать команду. Ставь на нас, ваше выскоч…

Дальше Пятница уже не слушал. Он доставал телефон и переключал канал, ища, где же идет трансляция. Он поставит против этих Самсунгов, просто потому что они такие увальни, которых легко захватить. И поставит он весь их запас продовольствия, а выиграть пять запасов! Этот план зрел на ходу, и успей он реализоваться, Галаксис упал бы в обморок от риск-аппетита генерала. Но не успел. Стоило Пятнице включить канал с игрой, первым, кого он увидел на экране был…

- Это же наш Тарзан! – воскликнул он, - Глюк, козлы, смотрите, там наш Тарзан мочит этих же ленивых Самсунгов! Ай да красавец!
Галаксис побледнел. Нахмурился. Стиснул зубы. И тихо, пока никто не видит, ушел с поляны.

***

Тем временем Тарзан расправился с толпой, точнее, как мы-то знаем, с десятком бегущих на него игроков. В этот раз они все бежали на него. В него полетели какие-то мячи с камнями, и он здорово поразвлекся, ловя их зубами и разгрызая, яростно рыча. Потом взялся за врагов. Одному он попал в лоб пультом, второму – внезапно опустевшей бочкой, а остальным восьмерым просто набил морды. Каких же слабаков выставили против него! Ну, есть там кто-то еще? Он стал ждать и попутно раскидывать в трибуны новые трофеи. Трибуны ликовали.

- О, этот какой-то железный! – воскликнул Тарзан, подняв очередного поверженного противника. У того вместо головы была кастрюля с глазами, из нее торчали проводки и били искры. – Андроид, видимо. Есть любители андроида? – крикнул он в трибуны, и воплей было полно. Тарзан закинул железноголового подальше, его поймали представители племени Сяоми, и тут же разобрали, чтобы изучить, из чего он состоит.

Еще трое бегут. Ну и зачем он выкинул кастрюлеголового? Можно было бы им сейчас запустить в противников, а теперь придется за теми гоняться по стадиону. И он начал гоняться и лаять, и блеять, и выть. Двое врагов запаниковали, один начал пытаться закопаться в газон, а второй старался отрастить крылья, чтобы упорхнуть на трибуны самостоятельно. Не вышло. Тарзан вбил в землю того, который пытался закопаться. Людям надо помогать. А начинающего летуна пока не тронул, авось пригодится.

Потом он услышал дикие вопли на трибунах и обернулся. Третий чернокожий атлет поднял пульт и бежал с ним к его воротам. К воротам, за которыми спрятано бухло! Тарзан поискал чем в него кинуть. Под руку попал тот игрок, который до сих пор пытался улететь. Вот он и пригодился! Хорошо, красиво полетел, попав прямо в бегуна, и своим крепким лбом раскрошив пульт. Бегун сел над обломками пульта и заплакал.

Ладно, пришла пора освобождать украденное бухло. Тарзан взял последнюю свою бочку, поднял несчастного бегуна с обломками пульта и неспешно прошел через всё поле к воротам врага. Пульт, чтоб открыть те, ему не был нужен, он вскрыл ворота, словно консервную банку открывашкой, роль которой сыграл тот самый бегун – ударив им несколько раз, Тарзан проломил ворота насквозь и выиграл чемпионат США по лицеболу.

Первое, что он увидел, так это то, что его обманули – никакого бухла за воротами не было. Ах ты ж подлый врун, Айфон Семнадцатый! Второе, на что он обратил внимание, так это на тысячную толпу фанатов, ринувшуюся в проем, чтобы его затоптать. И это действительно была тысячная толпа, которая ответственно пыталась отнестись к своей задаче. В планы же Тарзана это не входило, да и драться больше было не за что, поэтому он, преодолев стадион в несколько прыжков, поднялся на деревья и исчез с бочкой в лесу. Фанаты побежали вслед за ним с дикими криками, стальными цепями с шипами и лицебольными битами. О спорт, ты беспощаден.

~

Глава двадцать первая, в которой Пятница ощущает, что достаточно наелся и, как он всем потом рассказывал, безо всякого принуждения обстоятельств принимает взвешенное и спокойное решение покинуть США.

После пьянки, когда выползаешь из-под стола с больной головой и начинаешь обозревать хаос и развал, царящие вокруг, поначалу накатывает печаль от понимания, сколько всего убирать. Даже снова хочется выпить. Но буквально через миг осознаешь, что дом не твой, и радуешься этому так сильно, что снова хочется выпить. Потом сжигаешь этот дом и плывешь дальше.

- Гудсвал Красномордый, норвежский ярл.

Впоследствии, дорогой читатель, Робинзон рассказывал о своем странном путешествии в город на «Ли». Это, как я уже упоминал, был Липецк. Долгое плавание привело их в порт, откуда до Липецка пришлось еще семь дней идти пешком, а потом и лететь на самолете четыре часа. Увы, Липецк в те стародавние времена еще не был основан, так что Робинзон походил по живописным окрестностям, заложил первый камень (или это был не камень?) будущего металлургического завода, и всё-таки отбыл в Ливерпуль, напомнив себе будущему внимательнее определять цели путешествий.

К чему я это сейчас упомянул? К тому, что в момент, когда Тарзан доказал всему США, что Айфоны – несомненно лучшие в лицеболе, Робинзон, томимый мыслями о своих друзьях, как раз подплывал к Ливерпулю, допивая предпоследнюю бочку глюковина. Здесь он планировал презентовать вино, получить какие-то кредиты, субсидии, новых поселенцев, и незамедлительно отправиться обратно. На его душе было неспокойно, и это показывает нам, как сильно вырос губернатор Крузо. По крайней мере, он, как и любой руководитель региона, уезжая «по делам», не просыхая пьет всю поездку, а затем на чистом глазу рассказывает, как он переживал. Но Робинзону лично я склонен верить.

Что ж, пока Робинзон разглядывает с палубы берега старой доброй Англии, а Тарзан бодро бежит в сторону берега США, деревня Самсунгов переживала не лучшие времена. По воплям Пятницы они поняли, что их команда потерпела сокрушительное фиаско, а никакое завоевание не способно так огорчить людей, как проигрыш в спортивных состязаниях. Да еще и вождь куда-то пропал.

Пятница, Глюк и козлы, сгрудившись в центре деревни, отмечали победу Тарзана, хохоча и попивая вино. Осталась одна бочка, скоро придет и ее время. О том, что они будут делать, когда вино кончится, никто не хотел думать, хотелось веселиться и жить сегодняшним днем.

Но веселиться им не дали. Раздался шум, треск, и армия Барбадоса, сидящая на сильно уменьшившейся куче бургеров и на бочке глюковина, оказалась потревожена аккуратным «кхм-кхм». Пятница обернулся, и улыбка сошла с его лица, поскольку прямо в него уткнулась пушка танка. На танке сидел злой Галаксис в военной форме, вокруг этого и других подобных военных машин стояли десятки, а то и пара сотен солдат Самсунгов в полном обмундировании, то есть в серо-буро-малиновых пиджаках, цепях а-ля милитари, с рациями вместо пейджеров и в красивых розовых шлемах.

- Вы чего это себе позволяете? – гневно вопросил Пятница, выглядывая из дула танка. – Нарушаете покой Барбадосских офицеров! Давно рогами не получали под зад?

Племя озадаченно уставилось на своего вождя. Тот нервно сглотнул, но встал на танке, и начал орать:
- Вы - козлы! Мы вас того, этого! Мы же думали, что вы – честные мирные завоеватели! Но вы – шпионы Айфонов! Все видели, за кого вы болели! Более того! Вы их игрока своим назвали! Такое мы терпеть не станем! Вперед солдаты мои, нас же больше!

После этой феноменальной речи, лучшей в жизни Галаксиса, племя приободрилось, убедившись, что их и правда больше. Они начали трясти копьями и гранатометами.

Пятница почесал затылок. Если верить ему, то в этот момент он ощутил, что наелся достаточно. Можно было бы, конечно, здесь погостить подольше, но для чего? В общем, если спокойно и здраво рассудить, то пора и честь знать. Так что, совершенно игнорируя какие-либо обстоятельства, могущие повлиять на взвешенность его решения, Пятница взял последнюю бочку глюковина, собрал в мешок остатки кучи бургеров, и чинно прошествовал с армией в обратную сторону.

Если же читать воспоминания Глюка, там картина выглядит слегка более запутанной. Для начала, он помнит, как генерал завис во время речи вождя Самсунгов, потом упоминает, как Пятница схватил бочку, дернулся, ударился головой о пушку танка и потерял сознание. Дальнейшее попугай описывает как неуправляемый хаос – козлы решили, что на них напали, и ринулись напролом, через толпу. Поднялась пыль.

В этой пыли войска Самсунгов не поняли, что Глюк и Пятница остались лежать на поляне – один тихо приходя в себя и разглядывая голубое небо, а другой, слегка раздавленный своим генералом. В общем, танки и пехота противника ринулась преследовать козлов, думая, что это и есть вся армия. И уже потом, когда попугай вылез из-под задумчивого Пятницы, они спокойно собрали припасы и чинно удалились в ту же сторону, но по дуге, чтобы их не поймали. Уж в чью версию больше верить, решай сам, уважаемый читатель.

~

Глава двадцать вторая, в которой Тарзан возвращается в столицу, и Центроград всё-таки сгорает.

Сначала мы хотели отправить троянцам коня с вином внутри, чтобы те его нашли, напились и пропустили штурм стен. Вышло удачно, но не так, а как-то неловко. Десятка два наших ночью залезли в коня и тихо там квасили. Но и враги затупили, коня открыть не догадались. Афиняне же, устав бухать, вылезли и рванули из города, случайно открыв нам ворота в разгар битвы.

- Исконий Вылазис, летописец троянской войны.

Дорогой читатель, можно долго описывать длинную неделю суетных погонь по равнинам, холмам и лесам США, когда армия Самсунгов преследовала козлов, а фанаты лицебола, Айфонов и лично Тарзана – нового единственного в своем роде чемпиона. Но я сокращу эту неделю, полную воплей, поисков, аэроразведки и бессонных ночей, упомянув лишь то, что и козлы и Тарзан, двигающиеся разными маршрутами в разные точки, в итоге успешно нашли свои пироги.

Так уж вышло, что козлы и не заметили, что в их рядах нет генерала и попугая, дружно запрыгнули в лодки, включили козлиную тягу, и на всех парах драпанули в сторону своего родного острова. Ровно то же сделал и Тарзан, только он греб руками, потеряв весла, и оттого, выплыв на пару дней раньше, достиг острова одновременно с четвероногими плавунами.

Если ты, дорогой читатель, думаешь, что на побережье преследование прекратилось, то, увы, ты заблуждаешься. Пятница и Глюк неспешно достигли берега как раз тогда, когда армия Самсунгов грузилась в транспортник, и тот отплыл в сопровождении эсминца и пары фрегатов. Генерал, сидя в кустах, схватился за голову и долго выл. Он представлял, сколько горя принесут эти захватчики его новой родине, и как их всех, и его, и попугая, и Самсунгов больно накажет Робинзон, когда, вернувшись, найдет такой бардак.

Но армия аборигенов не была единственной силой, которая плыла на их остров. На чем добирались фанаты, мы толком не знаем, но они свято верили в свой долг затоптать Тарзана, и потому каким-то чудесным образом купили билеты на паром, и, практически не отставая шли за своей мечтой. Тарзан видел преследователей позади, но быстрее грести не мог, ведь ему приходилось использовать лишь одну руку – вторая была занята кружкой, которой он спешил допить вино, дабы то не досталось врагам.

Что ж, дальше я руководствуюсь объяснительной Тарзана и показаниями сержанта Бэма, который наблеял их лично Робинзону, и их рассказы выглядят столь же разными, как и трактовки отступления из деревни Самсунгов за авторством Пятницы и Глюка, которые я упомянул ранее. Тебе же, уважаемый читатель, самому лучше решить, что больше похоже на правду, а что – на бред пьяного Тарзана.

Итак, история Тарзана: «Я мужественно вышел на берег и обнаружил, что рядом со мной выходят из моря усталые взводы козлов, потерявших свои лодки в пути, и плывших на чистом козлином приводе без того, к чему этот привод стоило прикладывать. На горизонте виднелись корабли с захватчиками. Козлы готовы были сдаться, рвались убежать в горы, уйти в надполье, так сказать. Но я решил, что именно здесь мы примем бой.

- Друзья, - взял я слово, - неужели мы, гордые жители Барбадоса, позволим врагу ступить на нашу землю? Вспомните, как смело мы преодолели нашествие пиратов! Вспомните плетку Робинзона! Что страшнее для вас – смерть в бою, или позор и плетка?

Козлы, воодушевленные моей речью, выстроились в боевые порядки, и, стоило врагам высадиться на берег, как мы дружно обратили его в бегство. О, скольких я защекотал! О, скольких забодали наши верные солдаты! Жалкие остатки противника сдались, мы потопили их корабли, а их самих заставили вплавь добираться до своих проклятых США, чтобы они рассказали остальным, что кто к нам Туда приплывет на чём, тот Оттуда на дно кирпичом!

Ах, да. Забыл упомянуть. Последними залпами со своих тонущих кораблей, эти подлые негодяи, попали-таки по Центрограду, и слегка его порушили. Но я не потерял ни единого бойца в этот день, посему прошу поставить мне памятник, обеспечить пожизненное содержание вином и жратвой и величать меня не только лишь царем козлов и чемпионом по лицеболу, но и освободителем острова.»

Лично я, когда читал эту версию, нашел в ней несколько странностей и неправдоподобных деталей, но не стану на этом заострять внимание, а предложу вам мнение сержанта Бэма, как с его слов записал в своей рукописи Робинзон, конечно же, когда уже вернулся: «Бээжали мээ-ы, бээжали, потом мээ-оре, по мээ-орю бээжали. Потом бээрег. Там Тарзан, бээз памяти валяется. Мээ-ы его бээрежно подняли и мээдленно отступили в лес. Вывели из города коз, нээ нашли гэээнэээрала и Гэээлюка, бээспокоиться начали.»

Ох, дорогой читатель, там так много текста, который Робинзон записал, соблюдая все блеяния Бэма, что мы с тобой не осилим это – один писать, другой читать. Посему дальше я изложу своими словами.

Итак, сержант Бэм, отчаявшись привести в чувства Тарзана и найти свое командование, долго выглядывал сквозь кроны деревьев, смотря на происходящее в городе. А в город с двух сторон вошли две шумные процессии, каждая из которых за своим шумом другую не заметила. С севера тихо покачивая цепями и помахивая лицебольными битами, вошли фанаты. С юга с танками и копьями ворвались войска Самсунгов.

Так уж вышло, что каждый из них, опешив на миг, решил, что перед ним – враги. В самом сердце столицы – возле здания правительства, где раньше находился МВФ – Мировой Винный Фонд, закипел бой не на жизнь, а на смерть. Бой был коротким - победила дружба, что означает, что выжившие были с каждой из сторон.

Последние пара десятков солдат Самсунгов во главе с вождем Галаксисом ретировались на эсминец и отплыли домой, так и не найдя ни одного козла и поклявшись вернуться и отомстить. Я долго искал причину, почему же они так и не вернулись, и нашел остатки их эсминца и фрегатов в основаниях гнезд чаек на Тудовых скалах. Скорее всего, их флот попал в засаду крокодилов, принявших их железные корабли за панцири черепах, а что было дальше, читатель, догадайся сам.

Сотня выживших фанатов, убедившись, что враг сбежал, отправилась в джунгли, выполнить свой долг и найти Тарзана. И они его нашли, уже откачанного, а с ним отряд Бэма. Битва была короткой – численность была на стороне противника, но за козлами был реальный боевой опыта, а Тарзан рвался доказать, что он – всё еще Царь Джунглей. В общем, получив несколько пинков и серий щекоток от чемпиона по лицеболу, а также ударов рогами под ребра от рассвирепевших солдат Барбадоса, фанаты решили, что традиция затаптывания на смерть не такая уж и священная, и разбежалась, после чего дружно попались в слоновьи ямы гиен. Чем для них это закончилось, я не знаю, остается только надеяться, что они тоже навсегда забыли путь на остров.

Тем временем козлы и Тарзан вернулись в Центроград. Город пылал. Посреди улицы стояли отдубасенные битами танки, сбитые цепями самолеты, а горы трупов наслаивались друг на друга. Горю доблестных защитников острова не было предела! Тарзан ревел, что погиб такой склад и такой отличный сортир. Козлы переживали за затоптанные посевы и поломанное здание колхоза.

Месяц они, по словам Бэма, вытаскивали из города трупы врагов. Хорошо, что гиены помогали как могли. А когда предпоследний фанат был похоронен, а последний солдат Самсунгов съеден гиенами, козлы, постояв в молчании с минуту перед бывшим древком с флагом острова, тихо ушли в горы. Тарзан медленно плелся с ними рядом под обязательным в таких обстоятельствах дождем, и хлюпал носом, подвывая ветру.

~

Глава двадцать третья, в которой со второй попытки Тарзан становится царем козлов, а Пятница никак не может найти способ вернуться на родину, что вновь объясняется уставом, но, в итоге, выход найден, и офицеры отбывают с вражеского побережья.

Когда мы в Сиракузах по приказу Дионисия Первого изобретали катапульту, произошел казус. Объясняли ему математику, показывали чертеж, где камень летит по параболе. А он возьми и спроси, мол, если ее на бок поставить, то из-за угла стрелять можно? Чуть не казнил нас всех за то, что не смогли объяснить, почему же нельзя. Спас нас один пьяный офицер, сказал, дескать, да, можно, но по уставу не положено.

- Летиус Попараболий, инженер, 399 год до.н.э.

Царь джунглей был потерян. Он шел за козлами, совершенно не думая. Куда они – туда и он. Они блеяли – он слушал. Козлы были коренным населением Барбадоса, точнее острова, не имеющего названия до Робинзона, и им было проще осознать, что цивилизация на острове отменяется. Простые ребята, от земли, они были счастливы зеленой травинке, шуму листвы, пению птиц, играм, в которые в небе играют облачка – «белые козлята», как Козлы их называли. Вечерами козлы собирались у костров, пели свои грустные пээсни, а Тарзан сидел рядышком, тихо жарил в костре пойманные на деревьях котлеты и глотал их, морща нос. Нет, растительная пища не устраивала его полностью.

А еще больше его раздражало отсутствие выпивки. Он был трезв, и это угнетало похлеще грустных мыслей. Как известно, если в твоей жизни всё плохо, то рецепта два: если ты пьешь – бросай, а если не пьешь – бухай. Тарзан разумно решил, что он в этот момент не пьет, значит нужно выпить. Одним вечером он почуял в дуновении ветерка запах виноградника, проблеял что-то на козлином, и исчез в ночи.

Так началась его новая жизнь – ночами он уходил к Винограду, делал вино, наполнял бочку, брал ее с собой, возвращался к племени и день проводил с ними, защищая стадо от гиен и слонов, добывал себе невкусные, но питательные котлеты, жарил их вечером у костра, пел с козлами их песни и пил с ними вино. Постепенно он стал днем, как и они, бегать по лугам и холмам на четвереньках и пощипывать траву.

***

На время, дорогой читатель, переместимся с острова на побережье США, и вернемся немного назад во времени, туда, где Пятница и Глюк, груженные вином и бургерами, вышли к месту, где оставили челны. Челны, как мы помним, увели козлы, а генерал и попугай увидели лишь скрывающиеся за горизонтом корабли Самсунгов, преследующие отступающую армию Барбадоса. Пятница горестно выругался – в глубине души он надеялся, что на берегу преследование прекратится.

И тут они осознали всю бедственность своего положения – лодок нет, вино скоро кончится, а острову грозит жестокая месть коварных аборигенов. В отчаянии генерал сел на землю и стал выть, временами переходя на чтение рэпа о козлах и «козлах». Попугай вторил ему, помогая с битбоксом. А ночью на них напала хандра. Конечно же, вдвоем они эту гадину прогнали, но та не ушла далеко, напротив, позвала подругу, и теперь две хандры кружили вокруг их импровизированного лагеря, ожидая, пока незадачливые офицеры уснут.

И вот, неделю спустя, когда почти наступил рассвет, уставшие и давно допившие всё вино путники уже валились с ног – холодные бургеры не лезли в горло, а рэп и вой уже не лезли обратно. Глюка заглючило. Пятница спятил. Они лежали, смотрели на розовеющее небо, тихо истерично смеялись и горестно плакали.

- Нам нужно как-то выбираться отсюда. – произнес наконец генерал полную гениальной глубины мысль.
- Согласен, я давно не напивался как свинья. – кивнул попугай, а в подтверждение его слов мимо пробежал никакой вепрь. Друзья проводили его завистливыми взорами. – Давай, может, улетим?
Генерал привстал и посмотрел на него, закрывая пол неба силуэтом своей туши.
- Отличная мысль, офицер! – похвалил он, - А где здесь аэродром?
- Я имел в виду не самолетом, а на кр-рыльях… - ответил Глюк, и тут же запнулся. Он вспомнил, что генералы летать не умеют, Пятница раньше уже ему объяснял, что подобно совершенно не положено по уставу.

- Глюк, а что если нам сделать плот? – задумчиво спросил генерал, проигнорировав слова попугая.
- Думаешь, он полетит? – с сомнением произнес Глюк. Он всё еще был в своих мыслях о превратностях судьбы, ограничивающей генералов в базовых функциях.
- Нет, думаю, что он поплывет. – уточнил Пятница.
Глюк аж присвистнул. Такого гениального предложения он в жизни не слышал.

***

Заглянем же ненадолго к Тарзану и козлам. Спустя неделю-другую жизни с четвероногими, мэр Винограда стал не просто козлом среди козлов, он стал Козлом с большой буквы. Блеял и пел песни он уже лучше самих козлов, быстрее всех находил поляны с самой сочной травой, отпугивал хищников, обходил гиеньи ямы, угощал всех вкусным вином. Поэтому на очередном вечернем собрании, племя избрало его своим царем. В этот вечер Тарзан был самым счастливым козлом на свете, он даже не пошел делать вина, а лег спать, и ночью ничто не омрачало его снов.

Но всё же, каждые два-три дня, Тарзан отправлялся на побережье, искал там Пятницу с Глюком, или ожидая возвращения Робинзона, но, увы, никого там не обнаруживал. А через месяц он смирился, и прекратил эти визиты, ведь в первую очередь он должен был думать о благе Своего Народа.

***

Итак, Пятница и Глюк приступили к строительству плота. Начали с того, что пошли искать инструменты. Нашли их в ближайшей деревне аборигенов, где ночью Глюк аккуратно совершил корпоративный шпионаж, совмещенный с промышленным саботажем, то есть попросту надо головой часового аккуратно перетаскал топор, ножовку, рубанок, точильный станок, напильник, гвозди, краску, лопату, паяльник и прочие нужные для проекта вещи.

Потом они принялись заготавливать материалы. Шастали по окрестностям, валили подходящие деревья, выкапывали металлы, добывали нефть. Уже потом принялись строить плот, дружно трезвея и, стесняясь этого, максимально увлекаясь работой. Так прошел день. Потом еще неделя. Потом еще месяц с небольшим, и вот, плот был готов.

Еще неделю его спускали на воду – кто бы мог предположить, что верфи должны быть у берега? Там и строить неудобно – сплошные приливы и отливы, а вот на лесной поляне это делать гораздо комфортнее. В общем, пришлось тянуть плот пару километров через лес. Хотелось даже его бросить и построить новый, но столько потраченных усилий никак не хотели признавать себя напрасными, так что по шагу, по шажочку, но Пятница тянул тяжеленную конструкцию с сидящим на ней Глюком, который всячески изображал, что пытается взмахами крыльев поднять плот в воздух и облегчить его вес.

Как читатель понимает из названия главы, настал тот день, когда плот смачно плюхнулся в воду. Уставший и основательно похудевший от таких испытаний генерал, прошел в свою каюту, включил телевизор, упал на диван и заснул с последним бургером в руке. Глюк прошел в моторный отсек, принялся крутить педали, отчего восемь винтов пришли в движение, и «Собутыльник» отчалил, начав свое недельное плавание.

Всю эту неделю Пятница проспал, ему снились ставшие родными джунгли Барбадоса, добрые лица друзей и козлов, склад с бухлом и родная казарма. Глюк, на которого свалилась вся тяжесть движения плота, спал мало, но всё же вырывал часик на это дело. Однако, мы не знаем, что ему снилось – он спал с закрытыми глазами.

~

Глава двадцать четвертая, в которой друзья переселяются в Виноград, находят третий тайник Тарзана и воссоединяются вопреки долгу царя козлов перед своим народом.

Будет же вам известно то, что кубок вина – далеко не то же, что хлыст для коня за поясом всадника, ибо если ты хлестанешь вина из кубка, то точно не остановишься, как остановился бы, если бы хлестанул хлыстом коня. Вот поэтому кубок вина – не хлыст. А если быть честным, то вообще ничего не хлыст, кроме самого хлыста.

- Капитан Очевидий, древнегреческий мореход и алкоголик, мечтающий о карьере философа, ведь тот не работает, а все ему выпить наливают.

Одним далеко не прекрасным утром, Пятницу разбудил вопль попугая. Он выскочил из каюты на палубу «Собутыльника» и увидел Глюка, смотрящего на приближающийся берег. Переведя свой взор в ту же сторону, генерал тоже взвыл. Перед ними открывался вид на пожарище. Это был Центроград, никаких сомнений. Вороватые гиены растаскивали обломки самолетов на запчасти, какой-то ленивец лениво спал, повиснув на дуле танка. Чайка свила стальное гнездо в люке на его башне.

- Что же нам делать? – спросил Глюк, повернувшись к генералу. Глаза его были полны слез и невыносимой трезвости. Пятница стоял в растерянности. Только что он был в США, плюхнулся на диван, и вот видит, что устроили подлые Самсунги в его столице.
- Надо найти армию… - задумчиво и хмуро пробормотал он, надеясь, что козлы выжили в этом сражении, - И перенести столицу в Виноград. Пока не отстроим здесь всё заново.

Они причалили и сошли на берег. Гиены, что-то ворча, ретировались в джунгли, чайка подозрительно косилась на них, и лишь ленивцу было лень посмотреть, кто же приперся сюда на руины. Офицеры обошли всё вокруг – никаких тел, в том числе козлиных. Это и радовало, и огорчало – возможно, злые аборигены просто сожрали всех козлов. Пятница сжал кулаки и зубы. Никто не смеет жрать его солдат.

Но ничего не поделаешь, они пошли в джунгли, оставляя прошлое позади. Путь в Виноград, снабженный указателями «Туд», обещал быть спокойным, хоть и длинным. Только сейчас генерал дал волю эмоциям.

- И ведь как так-то? – взвыл он, - Мы же просто пришли и захватили их! Ну скажи, Глюк, разве мы хоть что-то сломали? Ну подумаешь, слегка объели! Но ведь ничего не сожгли! – и так далее, в таком же духе.

- Нам нужно ср-рочно выпить. - Глюк долго слушал генерала молча, но, наконец, не выдержал.
- Но у нас нечего. – внезапно вернулся из мира вытья Пятница, - А до первого вина в Винограде, пройдет еще немало времени.
- Но ведь есть тайник Тар-рзана. И можно напиться Там. – объяснил ему попугай, почему-то ставя ударение на слове «Там».

- Его тайник мы опустошили. – отмахнулся генерал.
- Это же был только Втор-рой тайник. – улыбнулся Глюк, - Возможно, ты плохо знаком с магией чисел, но Тар-рзан никогда бы не оставил лишь два тайника. Пер-рвый – официальная заначка. Втор-рой – для отвода глаз, но должен быть Тр-ретий, на чер-рный день.
Пятница встал, как вкопанный. Ну, конечно! Это обязательно должно быть, а значит так оно и есть!

- И где же этот тайник? – задумчиво произнес он.
- Я же сказал, он Там. – попугай неопределенно махнул крылом на триста шестьдесят градусов.
- Ах, Тааам… - пробормотал Пятница, - А где это?
- Пр-росто подумай… Ты идешь Туда, потому что тайник Там. - продолжал свои попытки объяснить Глюк.
- Так Там или Туд? – схватился за голову генерал. Эта трезвость мышления его доконает.
- Где бы никто и никогда не стал искать тайник Тар-рзана? -уточнил попугай, и Пятница всё понял. Чтобы найти Там – иди Туда, в самое сердце!

Спустя миг он уже бежал, а не шел к Винограду. Попугай радостно летел рядом. Путь, который должен был бы занять три дня, занял у них дай бог шесть часов, настолько сильно Пятница хотел выпить. Без еды, сна или отдыха. А всё потому, что благодаря тяжкому труду в США, он приобрел отличную физическую форму. Занимайся спортом, дорогой читатель, чтобы в нужный момент успеть добежать до бухла быстрее всех!

И вот он – Виноград. Знаменитый Винзавод, дом, склад, сортир. Не отвлекаясь даже на последний, друзья влетели в здание завода. Тишина, лишь в котле что-то настаивается, да какие-то датчики показывают какие-то показания. В центре помещения на полу лежали сосновые ветви – верный признак тайника Тарзана. Откинув их в сторону, Пятница под ними обнаружил ковер, закрывающий собой люк. Он взвыл – люк был с кодовым замком.

- Попр-робуй код четыр-ре! – прокричал ему в ухо Глюк, который тоже был в диком азартном возбуждении от всего этого. Пятница попробовал. Получилось!
- Как ты понял? – спросил он, ныряя в люк, и ахнул.
- Тр-ретий тайник! Он хотел так нас запутать! – попугай порхнул следом, и снова присвистнул. Десяток бочек, стол, пара туш, холодильник, кружки, тарелки, телевизор, диван.
- Ишь ты, шельма! – пробормотал в восхищении Пятница. – Он тут не тайник сделал, а бункер на случай конца света.

Так как конец света наступил, друзья прикрыли люк, и принялись пировать, справедливо решив, что всё, теперь это их бункер, а Тарзан сюда не явится.

Но уже этой же ночью они до смерти перепугались, услышав сверху какую-то суету – кто-то заводил оборудование. Решив, что царь джунглей вернулся на остров и сейчас найдет их, друзья, только что долакавшие первую бочку, были в неконтролируемой панике.

Но потом сверху раздалась козлиная строевая, что-то вроде «Бэ! Бэ-бэ бэ-бэ бэ-бэээ!», которую они сами много раз слышали в казарме.

- Козлы, миленькие! – Пятница, поняв, что это не Тарзан, с радостным воплем открыл люк, вылез из бункера и… столкнулся нос к носу с тем, кого там быть совсем не должно.
- Пятница? – удивленно уставился на него царь козлов и остальных джунглей, грузивший свежие собранные ягоды в чан.
- Да, вроде, четверг… - пробормотал Пятница, аккуратно пытаясь спуститься обратно в люк.
- Погоди, это же… - на лице Тарзана отразился ход мыслей, что было ему несвойственно, и посему всякий раз как подобное происходило, это сразу становилось заметно, - Это же, кажется, мой тайник!

Генерал икнул, и упал в бункер. Глюк, который планировал вылезти следом за ним, опять оказался слегка придавленным, отчего разразился бранными попугайскими словечками, которые я точно не буду передавать в приличном тексте. Еще больше попугай начал ругаться, когда в люк спрыгнул Тарзан, и стал принюхиваться к тушам и бухлу.

- Так вы нашли мой потерянный третий тайник! – радостно воскликнул он, - И вы выжили! И вы вернулись!
Пятница снова икнул, и тихо кивнул. Глюк перестал ругаться, выполз из-под похудевшей генеральской туши, расправил перышки, подошел к столу.
- Так выпьем за это, Тар-рзан? – спросил он, наполняя третью кружку.

Спустя час, все трое, пьяные в зюзю, сидели и обменивались историями о том, что с ними произошло за месяцы разлуки, но мы эти истории и так знаем, так что упомянем лишь то, что Тарзан действительно забыл о своем третьем тайнике – настолько часто он бегал мимо него, что эти сосновые ветви стал считать лишь интерьерным решением. В общем, он оказался настолько рад, что друзья живы, что даже не злился за то, что они пили его заначку.

А еще они все трое поклялись, что больше никогда не будут прятать друг от друга бухло. И хотя мы, дорогой читатель, знаем, что все клятвы даются лишь затем, чтобы потом их нарушить, эта клятва тайного клуба «пьющего бункера» так и не нарушена с тех самых пор.

- Что ж, - заметил Тарзан под утро, - Мне пора к своему народу. Надо о них заботиться. Трава сама себя не найдет, знаете ли!
- Погоди! – остановил его Пятница, - Мы же снова здесь. Мы – твой народ.
Тарзан задумался.
- Нет, Пятница. Вы – мои друзья, а они – мой народ. – грустно сказал он, - С вами я могу пить, но о них надо заботиться.
- Тар-рзан, ты, конечно, козёл, с этим тр-рудно спор-рить. Но что тебе мешает заботиться об их нар-роде здесь, в Виногр-раде? – спросил Глюк, последние полчаса лежащий на столе и ловящий крыльями воображаемых мух и поросят, кружащих в воздухе.

Тарзан ничего не ответил, он ушел, понурив голову. Но уже к вечеру привел всё племя к городу. Цивилизация вернулась на остров вместе с Пятницей и Глюком, и народ, из каких бы козлов он ни состоял, потянулся за цивилизацией, как мотыльки за огоньком.

~

Эпилог Второй Части, в котором Робинзон возвращается на пепелище, и на этом книга действительно заканчивается, зато на позитивной ноте и хорошей шутке.

На острове теперь живут женщины, так что в том, что касается бухла, вскоре станет сильно тяжелее, учтите. Что? Почему ты решил, что пить мы станем меньше? Нет, мой друг, пить мы теперь станем сильно больше, ведь когда в жизни мужчины появляется женщина, или хотя бы мечта о ней, поводов напиться становится как минимум на один больше. Ну, за милых дам!

- Робинзон Крузо (из мемуаров Пятницы).

За неделю жизнь в Винограде, получившем статус временной столицы, пришла в какую-то норму. Пятница, которого козлы всё еще боготворили, несмотря на итоговое поражение от Самсунгов, уговорил их царя выделить солдат на службу острову, и теперь, заняв в качестве казармы пустующий ныне склад, продолжал свою классическую армейскую деятельность, то есть пил беспробудно. Однако, в свободное от этого время, он организовал патрулирование и снял с Тарзана нагрузку по охране стада. Теперь, по сути, козлы сами пасли козлов, если можно так сказать.

Сам Тарзан теперь больше сосредоточился на роли охотника, добывающего какие-то интригующие копченые туши на всех нетравоядных жителей острова, то есть на себя, генерала и, периодически, на попугая, когда Глюк был в кровожадном настроении. Не забывал он и о том, чтобы производить новое вино, однако, в нем исчезла былая жажда делать его с запасом, или он просто не успевал этот запас делать – всё выпивалось раньше, чем успевало накопиться. Тарзан божился, что пару раз чувствовал грусть и одиночество бочек с глюковином, которые, в момент, когда их выпивали, думали лишь о том, что так и не успели познать дружбу и поддержку себе подобных.

На Глюк легла роль разведчика. Благодаря крыльям и высоте полета, он мог высматривать опасность со всех сторон. Каждый день попугай улетал сначала Туда, потом оттуда на юг, на запад, на север, на восток, и уже в конце возвращался в Виноград, уставший, и, неизменно, без новостей. Никто не приплывал на остров, никто на нем не разбойничал. Но настал день, когда Глюк вернулся гораздо раньше и сильно возбужденным.

- Угадайте, что я обнар-ружил! – потребовал он от Тарзана, Пятницы и сержанта Бэма, что-то обсуждающих в центре города.
- Четвертый тайник? – задумчиво спросил Пятница.
- Поляну с травой? – уточнил Тарзан.
- Корабэээ-ли? – проблеял Бэм.

Именно сержант угадал. Глюк рассказал, что видел, как с запада к острову плывут три корабля. Кто на них плыл и с какими намерениями, он не знает, потому что, гордясь воинским уставом, больше не умеет летать над морем.

Все задумались в страхе и надежде. Это мог быть возвращающийся Робинзон. А могли быть враги, плывущие на Барбадос с коварными гнусными намерениями. А для них врагами были все – и США, и пираты, и гиены. Последние, после того как были несколько раз сильно пободаны охраняющими выпас солдатами Барбадоса, были замечены за строительством своего корабля и ворчанием, что, дескать, пора сваливать из этой помойки, где всё встало с ног на голову.

Да, дорогой читатель, ситуация была у них тяжелая. То ли готовиться к бою, то ли натягивать транспаранты и срочно копить выпивку для пира. Решили, что козы пока что сделают плакаты, а армия и Тарзан отправятся навстречу судьбе. Несмотря на возражения коз, что рисовать они не могут (кисти и краски никто не предоставил, конечно), план вступил в силу, и то ли войско, то ли приветственная делегация отправилась на запад.

Через два дня марш-броска они были у руин Центрограда, куда как раз причалили пара десятков шлюпок, в которых сидела сотня человек с припасами. Армия насторожилась, но тут, парящий в небесах Глюк, спикировал к одной из лодок, припал к одному человеку, и все услышали его голос: «Добр-рое утр-ро, Р-робинзон!». Да, это был Робинзон Крузо собственной персоной.

- Робинзон! – вопил Пятница, кубарем скатываясь с холма прямо на берег.
- Робинзон! – выл Тарзан, грациозным козлом соскакивая вниз.
- Бээээ! – блеяли козлы, у которых козлиная грациозность получалась хуже, чем у их царя.
- Привет, друзья! – Робинзон улыбался одним глазом, и сурово косился на руины города другим. – Давай сначала бухнем, а потом вы мне расскажете, что, вашу мать, тут произошло.

Так и сделали. Прямо на берегу Робинзон расставил бочки привезенного бренди, организовал застолье, познакомил друзей с новыми колонистами, среди которых внезапно обнаружился знакомый им некий Максимка, успевший обзавестись женой, самокатом и швейной машинкой. Женщин было примерно половина от числа прибывших, и Тарзан пялился на них очень странно, скромно пряча от тех свое красивое мускулистое тело среди бочек и козлов. Зато Пятница ходил грудь колесом, рассказывая о славных победах, в которых главная заслуга была всегда и очевидно его.

Бренди зашел на ура, и Тарзан пообещал наладить производство подобной водяры за год. Мы-то знаем, что он врал. И да, дорогой читатель, он врал. Первая партия была готова уже через месяц.
- Нам пора двигаться в сторону Винограда. – встав утром и пошатываясь, заявил Пятница.
- Зачем? – удивился Робинзон, - Бухло сейчас всё здесь, люди тоже. Надо отстраивать город. Но сперва я хочу задать вопрос. Кто сжег мой город, мое здание правительства и мой кабинет с моим личным сортиром?

Тихо, стараясь не привлекать его внимания, Пятница, Тарзан, Глюк, и даже козлы, задом попятились в заросли. Тарзан насвистывал. Козлы делали вид, что они – козы, Попугай повернул голову на триста шестьдесят градусов, но, так как он не знал математику, то опять оказался лицом к Робинзону. Пятница же потел, икал, глядел в небо и надеялся, что оттуда свалится какая-нибудь бутылка и отвлечет всеобщее внимание.

В целом, дорогой читатель, мы-то с тобой понимаем, что рад он был бы любой бутылке, поскольку если алкоголь и не решает никаких проблем в жизни, то точно не мешает их откладывать на завтра, а Пятница разумно рассуждал, что если пить каждый день, то по методу математической индукции, это, считай что навсегда.

- Да вы не бойтесь, не бойтесь. – ласково вытягивая ремень из штанов, сказал Робинзон. Все стали шагать еще быстрее, а Робинзон вставил в штаны новый ремень, на котором была надпись «Украдено для Барбадоса», а старый отбросил за спину. И тут раздался свист и с неба, прямо между ними упала зеленая бутылка, покрытая космическим илом. Пятница воздел руки вверх и воскликнул что-то типа: «Господи, спасибо!».

Робинзон подошел к бутылке и поднял ее.
- Тут записка! – воскликнул он, и выдернул зубами пробку.
Вытряхнул записку. Все перестали отступать, а наоборот, приблизились. Рядом столпился Максимка, а потом, плотным кругом наших героев обступил и весь народ Барбадоса, за исключением коз, которые всё еще с матом пытались написать на большом листе бумаги «ДАБРО ПАЖАЛАВАТЬ РОБИНЗОНД», но зависли, поскольку все умели писать только букву «Э», а ее в этом тексте не нашли. Ну и кроме гиен, конечно, поскольку те как раз достроили свой корабль и уплыли, весело похихикивая, искать себе новую родину.

- «Любому, кто это найдет!» - начал читать Робинзон, и отложил записку. – Друзья, сначала надо выпить, тут много текста.

И они выпили. Откуда-то образовались столы, стулья, бренди и закуска. Вот так строительство Нового Центрограда оказалось отодвинуто еще на день, то есть, как рассуждал Пятница, навсегда. Но нет, не переживай, дорогой читатель, не навсегда. Уже утром все получат свою порцию выговоров и наказаний, и дружно примутся за строительство, а сейчас…

- «Любому, кто это найдет!» - икнув после третьей кружки, Робинзон начал читать заново, - «Меня зовут Гулливер, и я – путешественник. Мой корабль потерпел крушение, и я застрял на орбите планеты. Вот уже три года, как я живу в обществе марсиан, лунатиков и прочих странных человечков. Они милые, но у них нечего выпить. И я, кружась над милой сердцу планетой, будучи не в силах спуститься вниз, молю вас, соотечественники, найдите способ снять меня отсюда, и напоите меня как следует!»

Некоторое время стояла тишина. Потом Пятница почесал затылок.
- Это же можно решить завтра? – спросил он, и все радостно согласились. Но вот тут, дорогой читатель, я тебя огорчу: ни завтра, ни послезавтра это никто не решил, потому что это вообще другая история.

Вот и сказке конец, а кто трезвый - молодец!

~

А не хотите ли посмотреть карты, кои я счел необходимым оцифровать? Ну так вот они!

Карта Барбадоса

Карта США

И вот на этом действительно всё!

Поверили? Нет! Не всё! Обязательно лайкайте всю эту писанину, иначе кто вам поверит, что вы это прочли? А еще делитесь с друзьями, пусть и они тоже мучаются, ха-ха!

Ну и подписывайтесь на мой канал, поверьте, остальной контент гораздо более достойный: