Ледяная крупа вперемешку с дождем царапала щеки, но Юля не обращала внимания на непогоду. Главное сейчас — затеряться в толпе уставших пассажиров вечерней платформы.
Она остановилась возле переполненной железной урны, от которой несло размокшим картоном и сыростью. Достала из кармана дорогущий смартфон — единственную ниточку, по которой Игорь мог отследить ее местоположение. На ярком экране высветилось семнадцать пропущенных вызовов. Юля решительно разжала пальцы. Тяжелый аппарат глухо звякнул о дно урны. Всё. Обратного пути нет.
Девушка покрепче перехватила ручки объемной тканевой сумки и втиснулась в тамбур старой электрички за секунду до того, как створки с шипением сомкнулись. Воздух здесь был спертым, тяжелым. Пахло мокрой шерстью, перегретой пылью на батареях и железом. Юля прошла в полупустой салон и опустилась на жесткое сиденье у окна, надвинув капюшон толстовки на самые глаза.
На станции «Северная падь» в вагон зашла пожилая женщина. Она грузно переставляла ноги в растоптанных зимних ботинках, тяжело опираясь на самодельную деревянную трость. Темно-серое пальто потемнело от влаги, платок сбился на затылок, открывая редкие седые пряди.
— Пустите присесть, ради Христа, — глухо попросила женщина, останавливаясь у соседнего ряда.
Там развалился щуплый подросток в необъятной куртке. Он даже не моргнул, продолжая смотреть в телефон. Сидящая напротив женщина средних лет брезгливо поджала губы и придвинула к себе пакет с продуктами, словно боясь, что старушка их испачкает.
Юля тут же вскочила.
— Идите сюда. Здесь печка работает, — она придержала женщину за локоть, помогая опуститься на сиденье.
— Спасибо тебе, милая, — пенсионерка с шумным выдохом привалилась к окну. — Совсем ноги не держат. Думала, не доеду.
Из соседнего вагона, с грохотом распахнув тугую дверь, появилась контролер. Крупная, краснощекая сотрудница в синем форменном жилете катила перед собой терминал, цепко оглядывая пассажиров.
— Оплачиваем проезд! Кто на Северной зашел? Карты, наличные готовим! — ее голос легко перекрывал стук колес.
Она остановилась прямо над пенсионеркой:
— Ваш билет?
Пожилая женщина засуетилась. Онемевшими от холода пальцами она попыталась расстегнуть молнию на своей сумке. Ткань заело. Наконец, она выудила старый пузатый кошелек. Металлическая защелка щелкнула, кошелек выскользнул из рук, и по грязному ребристому полу со звоном разлетелись десятирублевые монеты.
— Да что ж такое-то… — растерянно пробормотала пассажирка, пытаясь наклониться. Трость поехала по пластику, женщина едва не упала.
— Гражданочка, вы мне тут спектакли не устраивайте! — контролер нетерпеливо постучала ногнем по экрану терминала. — У меня план горит. Нет денег — собирайте свои богатства и на выход, сейчас платформа будет.
— Не трогайте ее, — Юля шагнула вперед, загораживая старушку. — Я оплачу. До конечной.
Она засунула руку в потайной карман сумки. Там лежала скомканная тысячная купюра и немного мелочи — сдача с продуктов, которую она тайно копила последние полгода, обманывая мужа. Вытягивая деньги, Юля не заметила, как следом потянулся сложенный пополам тетрадный листок. Это была старая квитанция за свет с адресом деревенского дома ее тети. Бумажка бесшумно спланировала под сиденье.
Пенсионерка, все еще собиравшая монеты, нащупала квитанцию. Машинально сунула ее в свой бездонный карман, решив отдать спасительнице чуть позже, когда та сядет.
— Держите, — Юля протянула деньги контролеру.
— Ой, не надо, дочка, — щеки пенсионерки покрылись нездоровыми красными пятнами. — Я сейчас найду, у меня там за подкладкой бумажные были…
— Едем дальше. Все в порядке, — тихо, но твердо ответила Юля, забирая чек.
Вагон резко качнуло на стрелке. Пожилая женщина вдруг судорожно вцепилась в воротник своей кофты. Ее лицо стремительно бледнело, губы приобрели синеватый оттенок. Она хватала ртом воздух, издавая хрипящие звуки.
— Душно… — просипела она, заваливаясь набок.
— Что с вами? — Юля присела перед ней. — Где ваши средства? В сумке?
Женщина отрицательно замотала головой:
— На комоде… забыла. Торопилась…
Электричка начала замедлять ход перед крупным узловым центром. Юля посмотрела в окно. Прямо на платформе горел зеленый крест круглосуточного аптечного пункта.
— Сидите! Никуда не уходите! — бросила девушка.
Едва створки приоткрылись, она протиснулась в щель и выпрыгнула на мокрый бетон. До аптеки было шагов сорок.
Внутри слабо пахло хлоркой и витаминами. За прилавком, уткнувшись в журнал, сидела женщина.
— Любые капли для сердца! Самые сильные! Быстро, пожалуйста! — Юля выгребла на стеклянную тарелочку последние монеты.
Фармацевт неспеша поправила очки, собираясь что-то спросить.
— Поезд сейчас уйдет! Девушка, миленькая, быстрее! — голос Юли задрожал.
Схватив флакон, она рванула обратно. Локомотив уже издал предупреждающий гудок. Юля запрыгнула на ступеньку, когда двери начали сходиться. Резиновый уплотнитель задел рукав куртки.
Она дрожащими руками отвинтила крышку, накапала пахучую жидкость прямо в нее и поднесла к губам пенсионерки:
— Пейте.
Резкий аптечный запах заполнил угол вагона. Минут пять стояла напряженная тишина. Наконец, грудная клетка женщины стала подниматься ровнее.
— Отпустило… — слабо улыбнулась она, вытирая испарину со лба рукавом. — Спасительница ты моя. Ссадили бы меня в ночи, там бы и осталась. Нина Васильевна меня зовут. А тебя, дочка?
— Юля.
— Что ж ты, Юленька, едешь в ночь глядя с одной сумочкой? И глаза у тебя такие… грустные. Словно напугали тебя сильно. Дома неладно?
Юля отвела взгляд к темному окну.
Она не стала рассказывать, как два часа назад стояла в шикарной прихожей их дизайнерской квартиры, пока Игорь методично вышвыривал из шкафа ее вещи.
Всё началось год назад. Успешный бизнесмен, владелец строительной фирмы, Игорь сначала казался идеальным. Но после свадьбы он методично отрезал Юлю от внешнего мира. Запретил работать флористом, оборвал контакты с подругами. А когда месяц назад серьезно слегла ее единственная родственница, тетя Валя, он просто отказался дать денег на сиделку.
— Я поеду в поселок, буду ухаживать за ней сама, — тихо сказала Юля тогда за завтраком. Игорь со звоном опустил кофейную чашку на блюдце. Встал, подошел вплотную. От него пахло дорогим лосьоном после бритья и властью. Он поднял ее лицо за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.
— «Ты без меня пустое место, приползешь на коленях!» — кричал муж-тиран, сжимая пальцы. — «Кому ты нужна со своими немощными родственничками? Твоя работа — сидеть здесь и радовать мне глаз. Выйдешь за дверь — назад дороги нет».
Юля осталась. А неделю назад соседка из деревни позвонила и сказала, что тетушка ушла из жизни. Игорь даже на прощание ее не отпустил. И сегодня, когда муж устроил очередной скандал из-за остывшего ужина, она просто собрала сумку и ушла.
— Моя станция следующая, — глухо произнесла Юля, поднимаясь с места.
— Храни тебя Бог, дочка, — Нина Васильевна смотрела ей вслед с искренним сочувствием.
До деревенского дома тети Юля добиралась пешком. Ноги вязли в липкой земле. Замок на калитке поддался не сразу. Внутри дома стоял промозглый холод и густой запах старой печной золы. Электричество было отключено.
Девушка, не раздеваясь, упала на скрипучий диван. Укуталась в пыльное ватное одеяло и только тогда позволила себе расплакаться. От истощения она довольно быстро уснула.
Утро выдалось серым. Юля проснулась от того, что где-то вдалеке заливалась лаем дворовая собака. Она потянулась, чтобы встать и поискать во дворе сухие дрова, как вдруг…
За окном послышался низкий, рокочущий звук мощного мотора. Раздался хруст тяжелых шин по гравию.
Юля замерла. Дыхание перехватило.
К старому покосившемуся забору плавно подъехал огромный глянцево-черный внедорожник. Хлопнула тяжелая дверца. По заросшей тропинке к крыльцу быстрым, уверенным шагом направился широкоплечий мужчина в дорогом темном пальто.
Юля попятилась вглубь комнаты.
«Как он нашел меня?! Я же выбросила телефон! Вычислил по билетам?» — мысли путались от страха.
Мужчина тяжело поднялся на деревянное крыльцо. Доски предательски заскрипели. Раздался громкий, уверенный стук в дверь.
— Юлия! Откройте! — раздался по ту сторону незнакомый, глубокий баритон. — Я знаю, что вы там. Нам нужно серьезно поговорить.
А вот и 2 глава: