Вот и наступил апрель 2026 года. Для большинства из нас это просто очередной весенний месяц, когда снег сменяется грязью, а городская суета заставляет думать о предстоящих выходных или грядущем отпуске. Мы покупаем кофе в пластиковых стаканчиках, стоим в пробках, листаем ленты новостей, порой даже не замечая смены времён года за окном офиса. А где-то там, за тысячу с лишним километров от этого шума, в глухой хакасской тайге, на берегу реки Еринат, своя, совершенно иная жизнь. Там время течёт по другим законам — не по минутной стрелке, а по восходу и закату солнца, по таянию снега, по поведению зверей и птиц. И живёт там человек, о котором в нашей стране не слышал, пожалуй, только совсем далёкий от новостей гражданин. Агафья Карповна Лыкова.
Девятого апреля ей исполнился восемьдесят один год. Целая жизнь, и какая жизнь — без преувеличения, уникальная для современного мира. Только вот представить себе этот день рождения в привычном нам понимании — с гостями, подарками в цветастой упаковке и праздничным ужином — решительно невозможно. Не тот это человек и не та это жизнь. По старообрядческим обычаям, которых семья Лыковых придерживалась веками, день рождения вовсе не считается тем праздником, ради которого стоит отвлекаться от молитв и повседневных трудов. Главное торжество для верующего — это именины, день памяти святого, чьё имя носишь. У Агафьи Карповны этот день наступит чуть позже, шестнадцатого апреля, в день святой мученицы Агафьи. А свой восемьдесят первый год она встретила так же, как встречает любой другой день — за молитвой, в тишине, наедине с Богом и тайгой, которая стала ей и домом, и храмом, и защитой, и испытанием.
Казалось бы, что нового можно рассказать о человеке, чья жизнь уже много лет находится под пристальным вниманием журналистов, исследователей и просто неравнодушных людей? Каждый её шаг, каждая переданная с оказией просьба, каждый визит вертолёта становятся информационным поводом. Но в том-то и дело, что за этой медийной завесой скрывается простая, суровая и одновременно трогательная человеческая история. И апрель 2026 года принёс в эту историю новые главы — главы о весенних страхах, о человеческой стойкости, о потере и надежде на помощь, о том, как в век цифровых технологий в глухой тайге загорается лампочка от солнечной батареи. Это не просто перечень событий, это срез жизни, которая продолжается вопреки всему.
Весна в тайге — это не только пробуждение природы, не только первые проталины и радостное щебетание птиц. Для человека, который живёт в ладу с природой, но при этом полностью зависит от её нрава, это время особой тревоги. И главный страх Агафьи Карповны в этом апреле — не голод, не дикие звери, которых в тех краях хватает, а вода. Обычная талая вода, которая в один миг может превратить уютный, обжитой мир заимки в зону бедствия. Когда снежные шапки на склонах гор начинают таять, небольшая речка Еринат, возле которой стоит изба, способна вздуться и выйти из берегов. «Все затоплят, по воде хожу!» — эти слова отшельницы, переданные теми, кто поддерживает с ней связь, лучше всяких метеосводок описывают обстановку . Она говорит, что и сама ходит по воде, и курицы её, бедные, бродят по затопленному двору. И в этом коротком сообщении — не старческое брюзжание, а подлинная тревога человека, который остался один на один со стихией. Кто поможет, если вода поднимется выше? Кто отгонит скотину на безопасное место? Кто подлатает прохудившуюся крышу? Вопросы риторические, и ответ на них, увы, очевиден — рассчитывать приходится только на себя и на Бога.
А ведь ещё недавно рядом с ней был человек. Целых три месяца, с ноября по февраль, бок о бок с Агафьей Карповной прожила послушница Валентина Иванова из Москвы. Шестидесятилетняя женщина из Рогожской старообрядческой общины, уставшая от мирской суеты, решилась на поступок, который иначе как духовным подвигом и не назовёшь — отправилась в таёжную глушь, чтобы помогать знаменитой отшельнице . И она помогала: ходила за водой, топила печь, ухаживала за живностью, которой у Агафьи целое хозяйство. Но самое главное — они вместе молились. Две женщины, разделяющие одну веру, проводили долгие зимние вечера за канонами и тропарями, которые Агафья Карповна, обладающая феноменальной памятью, знает наизусть. Валентина, как человек из «большого мира», многое видела на заимке с изумлением. Её поражала сила этой хрупкой на вид женщины, которая в восемьдесят лет запросто носит воду на коромысле (сама Валентина так и не смогла приноровиться к этому нехитрому, но требующему сноровки приспособлению), может за пятнадцать минут свалить в лесу сухостой для дров и при этом отказывается пользоваться «поганым» мылом и стиральным порошком, предпочитая полоскать бельё в ледяной речной воде, нагретой на костре.
Валентина увидела Агафью не как персонажа репортажей, а как живого человека. Человека, который баюкает цыплят в ладонях, как малое дитя, и спит в обнимку со своими любимыми кошками. Человека, который обладает удивительным внутренним зрением — «сердце зоркое», как говорит послушница, которое моментально чувствует любую фальшь и неискренность. Человека, для которого еда со штрих-кодом — это нечто чужое и неприемлемое, а главное мерило всего — это благословение Божье. Даже простое действие без благословения, по глубокому убеждению Агафьи Карповны, не будет иметь успеха. И Валентина, прожив рядом с ней несколько месяцев, прониклась этой простой и глубокой мудростью, называя заимку не иначе как «Божьей больницей», где врачуются души . Но, увы, человеческие силы не беспредельны. Болезнь ноги, открывшиеся раны, с которыми в таёжных условиях не справиться, вынудили Валентину спешно покинуть заимку. Она улетела, унося с собой не обиду или разочарование, а благодарность за «уроки жизни», как передал её слова духовный отец Агафьи, иерей Игорь Мыльников.
И Агафья Карповна вновь осталась одна. Одна со своим хозяйством, которое, прямо скажем, немаленькое. У неё козы, куры, собаки и бесчисленное количество кошек, которые, словно верная свита, повсюду следуют за своей хозяйкой. И в этом одиночестве, помимо весеннего половодья, её подстерегают и другие, куда более суровые опасности. Тайга — это не только красота гор и кедров, это ещё и царство диких зверей. Совсем недавно, осенью, она пережила настоящую драму — медведь утащил одну из её собак. Представьте себе этот момент: ночь, глухая тайга, и вдруг зверь выходит к самому жилью, чтобы схватить того, кого ты считаешь своим другом и защитником. Это не просто потеря живности, это удар по и без того хрупкому чувству безопасности.
Те, кто бывают на заимке, видят, что страх перед медведями у Агафьи Карповны присутствует постоянно. Один из помощников, журналист, проживший с ней две недели, рассказывал, что она постоянно видит этих зверей на косогоре, где расположен её огород. Медведи кружат вокруг избы, и кто знает, что у них на уме. К счастью, помощь приходит и в этом вопросе — инспекторы Хакасского заповедника привезли ей специальный пугач, чтобы хоть как-то отваживать незваных гостей. Но разве может какая-то железяка полностью избавить от страха, который живёт в душе человека, столкнувшегося лицом к лицу с дикой, необузданной природой?
И всё же, несмотря на все эти испытания, жизнь на заимке не стоит на месте. Она меняется, хоть и очень медленно, впитывая в себя крохи того самого «мирского», от которого Агафья так старается отгородиться. Но есть перемены, которые не оскверняют её уклад, а, наоборот, делают его чуточку легче. В этом апреле в её новом доме загорелся свет. Не свечной, не от лучины, к которой она привыкла за долгие годы, а самый настоящий, электрический. Конечно, никаких линий электропередач через тайгу к ней не тянут. Свет даёт обычная солнечная батарея. Пара лампочек теперь освещает её жилище по вечерам. Казалось бы, мелочь для нас, привыкших к гирляндам и ночникам. Но для человека, который всю жизнь при молитве рассчитывал только на огонь свечи, это целое событие. Событие, которое говорит о том, что мир не бросает её, что есть неравнодушные люди, которые думают о том, как сделать её быт хоть немного более сносным, не нарушая при этом её принципов.
Ведь помощь идёт постоянная. Не успел ещё вертолёт улететь, увозя заболевшую Валентину, как на заимку уже стремятся новые люди. В марте до Агафьи Карповны добралась группа путешественников во главе с неким Олегом Тайгой. Они проделали огромный путь на лыжах, более двухсот километров, преодолевая холодные реки вброд и пробираясь по ночам с фонариками. И зачем? Не ради славы и не ради красивых кадров для блога. Они пришли, чтобы помочь: наколоть дрова, расчистить двор от снега, приготовить еду. Принесли с собой аккумуляторы, лекарства, домашний мёд. А в ответ получили то, что Агафья даёт каждому, кто приходит к ней с открытым сердцем — тепло, простой домашний хлеб и отвар из моркови с баданом. Это ли не пример того самого человеческого участия, которого так не хватает в нашем разобщённом мире?
Но помощь нужна не разовая, а постоянная. Особенно сейчас, когда она осталась без помощницы. Её племянник, Антон Лыков, живущий в Перми, поддерживает с ней связь по спутниковому телефону и рассказывает, что, несмотря на бодрый голос, тётке приходится тяжело. Дрова, которые нужно таскать на санях за полкилометра, становятся непосильной ношей. Заканчиваются свечи, которые она бережёт для Пасхи, расходуя их сейчас крайне экономно. И вопрос с новым постоянным помощником остаётся открытым . Хотя надежда есть. Уже не раз на заимке бывал послушник Георгий, которого прочат в «ангелы-хранители» Агафьи. Но когда он сможет приехать, и сможет ли вообще, учитывая его служение в далёком Хабаровске, пока неясно.
А пока она продолжает жить. Строго соблюдает Великий пост, который в этом году пришёлся на март и апрель. Молится в своём уединении, которое она сама называет Обителью. И в этой Обители, где сходятся воедино вера, быт и дикая природа, нет места одиночеству в том смысле, в каком его понимаем мы, люди из мегаполисов. «Со мной Бог!» — говорит она. И в этой фразе, пожалуй, и заключена вся суть её жизни, её стойкости и её удивительной судьбы, которая продолжает писаться на берегу таёжной реки Еринат в этом апреле 2026 года.
Чем закончится эта весна для Агафьи Лыковой? Спадёт ли большая вода, не причинив вреда? Приедет ли обещанный помощник? Утихнут ли медведи? Этого не знает никто. Ясно одно: пока в глухой тайге горит свет в окне её избы, пусть даже от солнечной батареи, и пока она, превозмогая немощь и усталость, выходит на молитву, её история, такая далёкая и одновременно близкая каждому из нас, будет продолжаться. История о том, что есть в жизни нечто большее, чем погоня за комфортом и мирской суетой. История о вере, которая способна удержать человека на плаву даже тогда, когда он «ходит по воде» в самом прямом, а не переносном смысле.