Это продолжение статьи о мистической войне Ивана Грозного с Казанским ханством. Начало ТУТ….
Иван Грозный и Чудо Животворящего Креста
Осада затягивалась. Русские стояли под стенами уже месяц. Дожди не прекращались. Начались болезни. Люди роптали. В стане шептались: «Колдовство это. Не взять нам города». И тогда Иван сделал то, на что способен только человек, уверенный в своей правоте до безумия.
Он послал гонца в Москву — за Животворящим Крестом. Той самой реликвией, в которую была вделана частица Древа Господня. Крест, который, по преданию, останавливал полчища Батыя. Гонец скакал двенадцать дней. Двенадцать дней — без сна, без отдыха. И когда Крест привезли в лагерь, Иван вышел ему навстречу босиком. По грязи. Под дождем.
«Видишь, Господи, — сказал он, глядя на небо, — они смеются над Тобой. Они служат бесам. Покажи, кто сильнее».
Дождь прекратился. В тот же день — 1 октября 1552 года, в праздник Покрова Богородицы — русские засыпали ров перед стенами. Земля, бревна, трупы — все пошло в ход. К утру можно было идти на приступ.
Но Иван медлил. Он послал в город парламентера — мурзу Камая. С последним предложением: сдаться. Жизнь сохранят. Веру — тоже. Только откройте ворота. Ответ был: «Не бьем челом! На стенах и на башне Русь, мы иную стену поставим, да все помрем или отсидимся».
Ночь на 2 октября 1552 года. Иван не спал. Он молился в походной церкви — простом шатре, где вместо икон висели походные образа. Вокруг — тишина. Только ветер. И редкие выстрелы — то с той, то с другой стороны.
Вдруг — он услышал звон. Колокольный звон. Далекий. Печальный. Такой, какой бывает только в Москве — на Ипатьевском подворье, на Соборной площади.
Иван вышел из шатра. Звон шел с неба. Или из-под земли. Или из самого его сердца. Но он знал: это знак. Благословение.
«Господи, — прошептал он, — если это Ты — дай мне силу».
Замолк звон. И тогда царь понял: завтра — день.
Утром, на рассвете, он приказал подорвать вторую мину — ту, что заложили под Арскими воротами. Ровно в 7 часов утра прогремели два взрыва. С интервалом в минуту. Стены рухнули. Иван вышел из шатра и увидел: остатки крепостных укреплений летят в воздух. Вместе с людьми. Вместе с камнем. Вместе с проклятиями.
«С нами Бог», — сказал он.
И махнул рукой.
Штурм Казани войсками Ивана Грозного
Сорок пять тысяч стрельцов, казаков и боярских людей пошли на приступ. Они ворвались в проломы. Они лезли на стены по лестницам. Они рубились на улицах, на площадях, в мечетях, во дворцах.
Казанцы не сдавались. Они бились насмерть. Женщины лили кипяток. Старики бросали камни с крыш. Дети — да, дети — резали русских ножами, когда те падали.
Особенно страшным был бой у главной мечети. Она стояла на Тезицком овраге — естественной преграде, которую татары превратили в крепость. Вокруг мечети — каменные стены. Внутри — отборные воины хана. И сам хан Едигер. Русские штурмовали мечеть трижды. Трижды откатывались назад, оставляя десятки убитых. И тогда Курбский — тот самый, который описал колдовство — повел свой полк в обход. Он нашел брод через овраг. Ударил с тыла. Мечеть пала.
Едигера взяли в плен. Он стоял перед Иваном — грязный, в разорванном халате, но с гордой осанкой. И поклонился.
«Ты победил, царь. Что теперь со мной будет?»
«Ты будешь служить мне, — ответил Иван. — И крестишься».
Едигер — будущий Симеон Касаевич — стал русским служилым царем. Но это уже другая история.
К полудню 2 октября Казань была взята. Но бои продолжались. Татары укрылись в ханском дворце — «зело крепком, между полат и мечетей каменных, оплотом великим обтеченном» . Дворец штурмовали еще два часа. Когда последний защитник пал, русские вошли внутрь. И увидели.
Пол был залит кровью. Среди тел — женщины, дети, старики. Никто не пощадил себя. Никто не попросил пощады. Иван приказал прекратить резню.
«Берите пленных, — сказал он. — Кто сдастся — тому жизнь».
Но сдавались немногие. Слишком долго длилась ненависть. Слишком много крови пролилось с обеих сторон. К вечеру город затих.
Пророчество
Когда подсчитали пленных — оказалось, что среди них есть русские. Много русских. Шестьдесят тысяч христианских пленников — тех, кого казанцы угнали за годы набегов. Женщины. Дети. Старики. Люди, которые потеряли счет годам в неволе. Которые забыли русский язык. Которые молились неведомо кому — лишь бы выжить.
Иван приказал собрать их на площади.
«Вы свободны, — сказал он. — Идите домой».
Они плакали. Падали на колени. Целовали сапоги царя. А он стоял и смотрел на них — и не видел. Он видел другое. Он видел дорогу из черепов. И башню, которая рассыпается в песок. Сон сбылся.
В Казани, под руинами мечети, нашли тело старого волхва — того самого, который, как говорили, умел управлять погодой. Он был мертв. Но его лицо — улыбалось. Рядом лежала берестяная грамота. На ней — знаки. Никто не мог их прочесть. Но один из пленных татар, ученый мулла, перевел:
«Придет царь с севера. Возьмет город. Но город останется. И царь умрет раньше, чем город. Ибо земля не прощает тех, кто поливает ее кровью».
Иван велел сжечь грамоту. Но слова запомнил.
Возвращение Ивана Грозного в Москву
Царь приказал похоронить убитых — и русских, и татар — в одной братской могиле.
«Нечего им враждовать после смерти», — сказал он.
Над могилой поставили шатер. Позже — деревянную часовню. Еще позже — каменный памятник. На том месте, где стоял царский шатер во время осады. Сегодня там — мемориал павшим воинам.
Никто не знает, сколько их там. Никто не знает, где кончаются русские кости и начинаются татарские. Земля смешала их. Как смешала кровь. Как смешала молитвы — православные и мусульманские. Земля не различает. Земля помнит.
Иван вернулся в Москву в ноябре 1552 года. Его встречали как триумфатора. Колокола звонили. Народ плакал от радости. Царица Анастасия родила сына — Дмитрия. Казалось, всё хорошо. Но царь изменился. Он стал задумчивым. Мрачным. По ночам не спал — сидел у окна и смотрел на восток.
«Что ты там видишь?» — спросила его однажды Анастасия.
«Тень, — ответил он. — Тень башни. Она падает на Москву».
Храм
В память о взятии Казани Иван приказал построить на Красной площади храм. Не обычный. Не такой, как все. Девять престолов — по числу дней осады. Разноцветные главы — как пламя. И название — Храм Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву. Сегодня мы зовем его собором Василия Блаженного.
Строили его зодчие Постник и Барма. Говорят, Иван приказал ослепить их, чтобы не построили такой же красоты нигде больше. Историки сомневаются. Но легенда живет. Легенда — это тоже память. Иногда — самая правдивая.
В 1557 году в Казани случился пожар. Сгорела половина Кремля. Мусульмане злорадствовали: «Видите, Аллах наказал неверных». Но через два года, на пепелище, девочка Матрона нашла в земле икону. Богородицу. Ту самую — Казанскую. Она явилась ей во сне трижды. И показала место. Икону выкопали. Она не тлела. Не горела. Стояла в земле полвека — и была как новая. Иван, узнав об этом, повелел построить на том месте женский монастырь.
«Земля простила, — сказал он. — Наконец-то».
Он ошибался.
Земля не прощает. Земля просто ждет. У нее — вечность.
---
В этой статье использованы:
1. Летописные источники — Царственная книга 1552 года, Никоновская летопись, Казанский летописец .
2. Сказания князя Курбского — единственного из воевод, кто оставил подробное описание осады и не побоялся упомянуть колдовство .
3. Труды историков — Карамзина, Соловьева, Костомарова, который первым обратил внимание на мистическую составляющую .
4. Археологические данные — сведения об остатках подкопов, братские могилы, фундаменты взорванных башен .
Числа:
· Русское войско: 150 тыс. чел., 150 пушек
· Казанский гарнизон: 33 тыс. чел., плюс полевая армия 30 тыс.
· Взрыв тайника: 4 сентября 1552 г., 11 бочек пороха
· Штурм: 2 октября 1552 г., два взрыва в 7 утра
· Освобожденные пленные: 60 тыс. христиан
Мистика — не вымысел. Зафиксирована в источниках:
· Колдовство на стенах — у Курбского
· Звон колоколов накануне штурма — в житийной литературе
· Предсказания волхвов — в «Казанской истории»
· Явление иконы — церковное предание, документально засвидетельствованное
Истина — где-то между цифрой и чудом. Ищите ее там.
Если понравилась статья, то ПОДПИШИСЬ НА КАНАЛ, впереди много интересного и мистического