Сразу предупреждаю: в этой статье нет вымысла. Есть только документы, летописи и то, что шепчут мертвые. А они, как известно, никогда не лгут — им незачем.
Город на реке Свияге
В июле 1552 года на реке Свияге, в тридцати верстах от Казани, стоял новый город. Свияжск. Ещё год назад здесь был голый берег. Лес. Болота. И нечистое место — так говорили местные черемисы. Здесь, по их преданиям, жили духи умерших ханов. Здесь земля дышала. Здесь по ночам слышались голоса.
И вот на этом месте — русская крепость. Строили ее не за месяцы — за четыре недели. Дьяк Иван Выродков — гений русского фортификационного дела — придумал хитрость: срубили город зимой в лесах под Угличем. Каждое бревно пометили. Разобрали. Сплавили по Волге. И собрали заново там, где враг не ждал.
Казанцы проснулись — и остолбенели. Напротив их столицы, там, где еще вчера была пустота, вырос русский острог с башнями, пушками и тысячами ратников. Это было колдовство. Иного слова не подобрать.
Хан Едигер приказал своим муллам проклясть Свияжск. Муллы читали суры наизнанку. Жгли черные свечи. Бросали в воду перевернутые амулеты.Свияжск не исчез. Он стоял. И ждал.
А в Москве в это время молодой царь — ему было всего двадцать два года — собирал войско. Не просто войско. Армаду. Сто пятьдесят тысяч человек. Сто пятьдесят пушек. Тяжелые пищали. Легкие скорострельные «сороки». Осадные башни, которые собирались на месте. Все, что могла дать Европа — через английских и немецких мастеров.
Иван Грозный готовился к решающему удару. Но он не знал главного: город, который он собирался брать, был не просто городом. Он был живым существом. У него была душа. И эта душа не собиралась сдаваться.
Сон царя Ивана
За неделю до выступления из Москвы Ивану приснился сон.
Он шел по полю. Вокруг лежали черепа. Черепа складывались в дорогу — белую, костяную дорогу, которая вела на восток. На конце дороги стояла золотая башня. И на башне — ворон. Огромный. Старый. С человеческими глазами. Ворон каркнул. Трижды. И башня рассыпалась в песок.
Иван проснулся в холодном поту. Рядом — постель Анастасии. Царица спала, положив руку на округлившийся живот. Она ждала ребенка.
«Господи, — прошептал царь, — если это не Ты, то кто?»
Ответа не было.
Но утром, когда он вышел на крыльцо, митрополит Макарий вручил ему грамоту. Старец из дальнего монастыря прислал весть: «Видение было мне. Сергий Радонежский явился и сказал: "Грядет царь на Казань. И возьмет град. Но не мечом возьмет — верой. Скажи ему: как под стены подойдет, пусть слушает землю. Земля скажет"».
Иван перекрестился. И велел седлать коня.
Числа. Армия Ивана Грозного против армии Казанского ханства
История любит цифры. Но цифры эти — как могильные плиты: под ними скрыто главное. Итак.
Русское войско: от 50 до 150 тысяч человек. Историки спорят. Летописцы преувеличивают. Но факт: это была величайшая армия, которую когда-либо собирала Москва.
- Стрельцы — новая пехота, вооруженная пищалями. Поместная конница — дворяне в доспехах, на выезженных конях. Казаки — вольница, которая чуяла добычу. И татарская конница — те, кто перешел на службу к Москве, кто предпочел русское серебро казанской бедности.
- Артиллерия: 150 орудий. Тяжелые осадные пушки — «ломили» стены. Малые — «верховые» — стреляли поверх стен, разрывая улицы. И «немецкие» пушки — подарок английского короля, чудо литейного дела.
Против них — Казань. Гарнизон: 33 тысячи человек. Плюс 30-тысячное войско хана Едигера, стоявшее за стенами. Итого — 60 тысяч против 150.
Но число — не главное. Главное — стены.
Казань была крепостью, которую строили века. Булгарские мастера. Золотоордынские ханы. Казанские правители. Стены из дуба и камня. Рвы с водой. Башни с бойницами. И подземные ходы — целая сеть, по которой можно было выйти за город, набрать воды, ударить в тыл. Это был не город. Это была крепость-монстр. И у этой крепости была магия.
Чародеи на стенах
Князь Андрей Курбский — один из воевод, человек образованный и не склонный к бабьим сказкам — оставил нам жуткое свидетельство .
«Бывало, — пишет он, — солнце восходит, день ясный; мы и видим: взойдут на стены старики и старухи, машут одеждами, произносят какие-то сатанические слова и неблагочинно вертятся; вдруг поднимется ветер и прольется такой дождь, что самые сухие места обратятся в болото».
Курбский не верил в колдовство. Но он видел это своими глазами.
Казанские чародеи — «волхвы», как называли их русские — действительно выходили на стены. Они не были шарлатанами. Они были служителями древней религии — той, что жила в этих местах еще до ислама, до христианства, до любой веры, принесенной извне. Они поклонялись земле. Воде. Небу. И они умели — или так казалось — управлять погодой.
Каждый раз, когда русские подступали к стенам, поднимался ветер. Дождь лил стеной. Порох намокал. Луки отсыревали. Люди болели. Иван сходил с ума от этого. Он приказал привести пленного татарина. Старого, слепого, с лицом в шрамах.
«Скажи мне, — спросил царь, — как они это делают?»
Старик улыбнулся беззубым ртом.
«Они не делают, царь. Они просят. Земля помнит кровь. Много крови. Она дает им дождь. Ты хочешь взять город? Тогда принеси земле другую жертву. Не кровь — веру».
Иван отпустил старика. Но слова запомнил.
Казань в осаде
23 августа 1552 года русские полки подошли к Казани. Это было не просто прибытие — это было явление. Войско шло несколько недель. По грязи. По бездорожью. Под дождем — тем самым колдовским дождем, который казанцы наслали на дороги. Но они дошли.
Иван приказал строить туры — осадные башни на колесах. Их двигали к стенам, за ними укрывались стрельцы. Между турами копали траншеи. Земляные валы росли с каждым днем. Инженером был тот же Иван Выродков. И еще один человек — таинственный «немчин Розмысл». В летописях его называют то немцем, то англичанином, то «розмыслом» — то есть инженером-подрывником. По одной версии, это был английский мастер по фамилии Бутлер. По другой — просто наемник, служивший тому, кто больше платит.
Розмысл знал одну вещь, которую не знали русские воеводы: стены можно не штурмовать. Стены можно взорвать изнутри. И он начал копать. Подземная война — самая страшная. Там, в темноте, в тесноте, на глубине нескольких саженей, встречались люди, которые не видели солнца неделями. Они слышали друг друга сквозь землю. Иногда — чувствовали дыхание.
Казанцы имели подземный ход к воде. Он вел от Даировой бани — каменного здания у стены — к источнику за пределами города. Пока ход существовал, осада была бессмысленной: город мог держаться годами.
Розмысл решил: ход нужно взорвать. Десять дней копали. Земля была тяжелая, глинистая. Работали по ночам, чтобы казанцы не услышали. На десятый день услышали сами — голоса. Татары шли за водой прямо над головами русских минеров.
«Закладывай», — приказал Розмысл.
В подкоп вкатили одиннадцать бочек с порохом. Зажгли фитиль. 4 сентября 1552 года, на рассвете, земля вздрогнула. Взрыв был такой силы, что в Москве, за сотни верст, почувствовали толчок — так говорит летопись. Стена над тайником обрушилась. Вместе с ней рухнула Даирова башня. Под камнями погибли десятки казанцев, которые в тот момент шли за водой.
Царь Иван, объезжавший в тот момент позиции, увидел столб земли и дыма. Он перекрестился.
«Господь с нами», — сказал он.
Но в тот же миг с неба хлынул дождь. Тот самый дождь. Казанцы не сдались. Они отрыли новый ход. Заделали пролом. И продолжали биться.
Продолжение в следующей части.... Там нас ждет чудо Животворящего Креста и взятие Казани...