Есть истории, которые в своё время звучали как что-то слишком смелое, а сегодня читаются весьма спокойно, потому что мир до них дорос. С семьёй Никитиных у меня именно такое ощущение.
Когда я читаю про их подход, меня не удивляют их методы, не вызывают чувство негодования (ну, или только некоторые из них), как это было у многих в 60–70-е годы. Я понимаю, тогда была принята довольно жёсткая система воспитания, ориентация на дисциплину, «как у всех». На этом фоне семья, которая выстраивает свою собственную модель воспитания, выглядит необычно, и я восхищаюсь, что они нашли в себе силы и смелость идти своим путём.
Мне их подход не кажется дикостью. Скорее наоборот — во многом он выглядит очень современно. Дикостью он казался тогда.
Никитины выстраивали воспитание вокруг идеи естественного развития ребёнка и собственных наблюдений. Без постоянного «надо», без перегруза занятиями, но с очень насыщенной средой. Их дети много двигались, рано включались в интеллектуальные задачи, росли в атмосфере, где им доверяли и где от них не отгораживали мир.
Они много писали об этом — например, в книгах "Мы и наши дети" и "Развивающие игры". И если читать их сегодня, то часть идей воспринимается как что-то уже привычное: развитие через игру, важность самостоятельности, роль среды, а не только прямого обучения. Но тогда это звучало почти как вызов.
Советское общество реагировало очень по-разному. Кто-то видел в них новаторов и вдохновлялся, кто-то критиковал за «излишнюю свободу», «жёсткость» в закаливании, за то, что они не вписываются в общепринятые нормы. Это, в общем-то, классическая история: всё новое сначала вызывает сопротивление. Меня скорее удивляет, что некоторые и сегодня их считают по меньшей мере "странными". Ох, уж это наше стадное чувство и желание, чтобы все во всём были одинаковыми!
Если смотреть на их принципы из сегодняшнего дня, то многое из того, что они предлагали, стало нормой. Например:
— золотой час, который проводят родители вместе с малышом после рождения,— идея о том, что ребёнку нужна свобода движения,
— отказ от укутывания и поддержание низкой температуры дома,
— понимание, что развитие идёт через среду, опыт и игры, а не только через занятия,
— уважение к самостоятельности и индивидуальному темпу развития ребёнка,
— отказ от гиперопеки.
Сейчас это можно услышать от детских психологов, педиатров, педагогов. Это пишут в современных книгах и обсуждают на курсах. То, что раньше было экспериментом и новаторством, стало частью базовых представлений о развитии.
Конечно, в их воспитании есть и моменты, с которыми я не могу согласиться. Например, важность не только когнитивной и физической нагрузки, но и эмоционального развития, привязанности, безопасности. Когда Никитины готовили очередное переиздание своей книги, добавив в неё опыт с внуками и главу "Наши ошибки", Лена Алексеевна сама признала, что местами в их отношениях с маленькими детьми не хватало эмоциональной безопасности. Это как раз говорит о том, что не бывает идеального воспитания. Как и не может быть единой методики, которая подойдёт всем.
Ценность их опыта я вижу в первую очередь в самой логике воспитания: они не жили по кем-то написанным инструкциям, не пытались соответствовать ожиданиям. Думали своей головой, наблюдали за детьми, пробовали, ошибались и шли дальше - и вот это меня в них цепляет больше всего. Потому что мне кажется, что воспитание — это не про то, чтобы жить по указке педиатра, бабушки, свекрови, как принято, как в книжке написано... Это про то, чтобы собирать свою систему координат.
Где-то опираясь на исследования.
Где-то — на чужой опыт.
Но в итоге — на себя и на своего ребёнка.
В этом смысле мой подход, как мне кажется, немного перекликается с тем, как это видели Никитины. Не в деталях, конечно, - я не готова повторять их эксперименты и не стремлюсь к этому. Но мне близка сама идея:
- не делать что-то только потому, что «так принято»
- не усложнять там, где можно упростить
- не пытаться контролировать каждый шаг ребёнка
- не перегружать «развитием ради развития»
- не делать за ребёнка то, что он может попробовать сам
- и при этом быть внимательной к тому, как ребёнок растёт и развивается в той среде, которую я создаю.
Без крайностей. Без универсальных рецептов. И без попыток вписаться в чужую картинку «идеального родительства».