Феофан в обед зашёл к Еремею.
- Тебя на минуту можно?
- Да, что случилось? - спросил Еремей.
- Да тут такая ситуация. Я там барышню обну к Лене отправил на кухню. Пока у нее сидит, греется. Расскажу вкратце.
Пришел ко мне сегодня прихожанин и говорит.
— Вы ведь батюшка, да?
- Я говорю, ну конечно. Вы же в церкви, а он мне
— Посоветоваться нужно…
- Я говорю, ну конечно, что стряслось.
— Знаете, - говорит - кто меня тревожит? Моя сестра. Да, да. А всё дело в том, что она — д.ра. Не обычная д.ра, нет. Редкая. Раньше она была не такой, работала директором универмага, знаете, такая — всё в дом, в семью, мне помогала. К ней только зайди проведать, сразу: на тебе, икры, на тебе, братец, балычка. Все дефициты у неё перепробовал. Квартирка была не плохая. А потом, когда вышла на пенсию, да когда мужа её Васю похоронили, она совсем рехнулась…
- Ого, и что же? - спросил Еремей.
- Слушай, говорит дальге. Буду с его слов: «Сестра… Она сейчас у меня гостит. Да. Представляете, у неё была трёхкомнатная квартира. Была. Когда её Вася-то помер, она её соседям уступила. Просто так уступила. Своих детей, дескать, нет, а у соседей аж семеро. Им, говорит, нужней. Ну не д.ра, а? Они, говорит, будут жить и моего Васеньку поминать. А я и на даче помещусь. И ведь поместилась. Ни воды, ни сортира. Печку топить? Самой завтра семьдесят. Даже в гости к ней не могу. Это что, как нужда, так — за угол? Ну, не д.ра? Как-то был я у неё, зазвала за стол, всё, что ни есть выставила, а жрать-то там и нечего, сухари да картошка. Мужик по улице проходил, она высунулась в форточку и его зазвала. Садись, говорит, угощайся. Тот видит, что д.ра, и давай свою копну молотить: займи, мол, по-соседски. А я ж кадровик, людей вижу насквозь — голь, никогда не вернёт. И что вы думаете? Всю пенсию отдала. Может, говорит, и этот Васеньку помянет. И как вот, батюшка, мне с такой д.рой? Жалко…»
Еремей провел по бороде.
— Так вот, я продолжу с его слов: «Нет, вы скажите, как мне быть? Приехала ко мне погостить, перед друзьями стало неудобно. Первый раз консьерж её за бомжиху принял, не пускал. А теперь она со всеми перезнакомилась и в подъезде и во дворе. Что в ней люди находят? Ходить к ней начали, к телефону вызывают. Достали уже. Я вот пятнадцать лет соседей по лестничной клетке в лицо не знал, а теперь из-за неё весь двор со мной здоровается. Как в деревне, даже стыдно. Может её обратно на дачу проводить, пусть печку топит, а?»
Это он у меня спрашивает. Представляешь. А она то, сестра его поодаль от нас стояла. Все слышала. Я ему посоветовал сестру любить и никуда не отправлять.
Можешь себе представить? Я вышел за ним, а у нас видишь морозу, метель. Я удивился очень... Из-под разлапистой заснеженной ели к нам подошла опрятная старушка, учтиво поздоровалась с обоими. Затем взяла моего спутника за руку и, извинившись, отвела в сторонку. Я слышал, как она ему шептала:
— Вот смотрю, Коленька, на тумбочке твои перчатки. Забыл, думаю. А к ночи мороз передали. Твой ревматизм… Автобус нашла. Да и за тобой. Место тут красивое. Вот, успела. Возьми пожалуйста, перчатки замерзнешь.
- Понял, поговорю с какой нибудь соседкой, пусть пока у нее поживет. Потом посмотрим, да и нам помощница в церкви нужна - сказал Еремей.